Чтение онлайн

— Пойдемте, завтра еще накупаетесь, перед выходом, а на сегодня достаточно. И так уже по десятку лет скинули.

Вылезая из бассейна, мы чувствовали себя настолько отдохнувшими, будто и не было многомесячной дороги и сумасшедших переходов.

Поужинав, мы устроились поудобнее, и Пола продолжила свой рассказ, заодно и объяснив нам, отчего пещера — вся белая:

— Тогда, так же как и сейчас, преобладающим цветом Полярного континента был белый. Но это было не благодаря снегам и льдам, как в наше время, а оттого, что на этой земле текли белые ручьи, точнее, они такими казались. Помните «молочные реки — кисельные берега»? Сказка, как говорится, ложь, да в ней намек. Эти особенности и привели к тому, что магия Севера, магия осознания и покоя, которыми окружили себя альвы, стала называться белой. Кроме того, белый цвет был и символом Боры, самого почитаемого из богов Арктиды.

Тихим журчанием рассказа Пола нас практически усыпила, и мы заснули как младенцы. А на следующее утро, искупавшись еще раз в чудесной купели, отправились обратно. Дорога наверх показалась гораздо короче, и уже через полчаса мы любовались водами Ловозера и своими палатками.

— Ну, вы идите, а нам дров надо набрать и еще кое-что сделать, — сказали наши провожатые.

— Вот вам на память, держите. — Ворон раскрыл ладонь, на которой россыпью лежали зеленоватые, с красными пятнами камешки. — Кровавик это. — Он ссыпал камни мне в руку. — Саамская кровь, как мы называем. Подарок вам из пещеры. Сами догадаетесь, что с ними делать? — Ворон хитро улыбнулся.

— В ванну бросать? — спросила Ленка.

— Ну, можно и в ванну, но лучше с собой носить всегда. Тогда никакая болячка к вам не пристанет. Ну а носить постоянно не будете, так вспомните, когда приболеть случится.

Пока мы рассматривали и разбирали подаренные камешки, старики тихонько растворились, как и не было их.

— Эх, даже спасибо по-человечески не сказали и не попрощались, — вздохнул Юлик. — Ну что, давайте собираться?

Минут через сорок мы уже отплывали от острова Колдун с его волшебной пещерой, а оглянувшись, увидели, что на горке, где мы поставили сейд, стоят две фигурки и машут нам. Отчего-то стало грустно, и мы долго-долго рассекали воды озера в полном молчании. Очнулись, лишь когда поняли, что время перевалило уже далеко за полдень.

Долго расписывать обратное путешествие не буду, потому как ничего примечательного не происходило, а уж по сравнению с тем, как мы шли, плыли и карабкались до Ловозера, — и подавно. Добравшись до Ревды, мы отправились прямиком в Мурманск, чтоб на пару дней остановиться у друзей, знакомых и у Йолиных родителей. Очень хотелось нормально помыться в душе, отчиститься, постираться. Да и прикупить все, что необходимо в дальнейший путь. Приобретениями стали: новые фонари, горсть различных батареек и аккумуляторов для камер и фотоаппаратов, пара динамофонарей, водка, сахар, специи, штук сто бульонных кубиков, благо тут они были норвежские и финские. Еще купили соль, шоколад, по два килограмма крупы на каждого и пять килограммов барбарисок.

Йолин папа, охотник за грибами и тетеревами, снабдил нас пеммиканом.

Рецепт его знают все походники и охотники. Берется мясной фарш и сушится тонким слоем на противне. Затем растирается в порошок, это — первый из трех основных компонентов пеммикана. Второй компонент — нарезанные и высушенные на противне овощи и специи. Третий компонент — топленое сало (не нутряной жир, а именно подкожное сало). Мясной порошок, овощи и жир тщательно смешиваются в пропорции 4: 2:1. Специи и соль добавляются по вкусу, но в итоге смесь должна получиться довольно-таки соленой и пряной. Последний этап — прессовка. Готовая масса выкладывается на сковороду или противень слоем в 1,5–2 сантиметра, накрывается плоской крышкой и ставится под тяжелый гнет при температуре около 60 градусов на двое суток. Затем снимаем крышку и рубим готовый пласт на кубики, которые заворачиваем в фольгу. Эти штуки можно и жевать на ходу, и бросать в котелок как суповую основу.

Кроме еды, мы запаслись теплыми джемперами с местного рынка, потому как уже не июль и мы все-таки на севере. Джемпер ручной вязки у бабушки — толстый, некрасивый, бесформенный, зато теплый — стоит пятьсот рублей. Шуршастиков, как местные называют черные финские штаны для горнолыжников, закупили по две пары, чтоб было во что переодеваться, если промокнем, — по шестьсот рублей за штуку. Носки. Там их море — толстых, теплых, бело-серых, страшных и дешевых, по сорок рублей за пару. Уже на выходе с рынка прихватили перчатки «тинсуллате», черные вязаные с замшей на ладошке, — просто так, на всякий случай. А Йола, как выяснилось через пару недель, еще и шапки купила, решив, что запас карман не тянет. Потом мы ее очень сильно благодарили за эту покупку.

Уже в поезде начали уточнять цель дальнейшего маршрута. Нет, она и так была ясна — таинственный Вепсский лес, но в Мурманске руки до детализации как-то не дошли, и мы решили заняться этим в поезде. В первую очередь надо было решить, что делать с лодками: либо отдавать местным, либо тащить дальше. На этом наше обсуждение застопорилось. Проблема оказалась в том, что мы выкупили два купе, чтоб и самим поместиться, и лодки с рюкзаками уместить, а местному маргиналу, переезжающему из Мурманска в Петрозаводск, это отчего-то не понравилось. Сначала он назвал нас буржуями, а потом, добавив из горла пива и заглотнув при этом какие-то таблетки, — «шпиёнами». После этого персонаж пошел бить морды всему тамбуру, где ошивались в тот момент Юлик и Никита.

Итог: на ближайшей станции наряд милиции и скорая помощь, Кит с синяками на скуле, а у Юлика — зашитая щека после взмаха разбитой бутылки алкаша. Юлика хотели снять с поезда, но он, естественно, воспротивился и показал наш медрюкзак. Рюкзаком восхитились все и от нас отстали.

Дальше было братание пассажиров отдельно взятого вагона. В результате чего мы решили, что лодки бросаем в Петрозаводске и едем в Шокшу, где находится единственный в своем роде карьер выработки малинового кварцита. Попутно узнали, что элементы из этого камня использовались для отделки только самых красивых и значительных зданий Российской империи — таких как Зимний дворец, Исаакиевский и Казанский соборы, Михайловский замок. И даже для Московского Кремля. Оттуда уже решили добраться до Вознесенского и попробовать найти какой-нибудь вездеход, чтоб подбросил поближе к Нойдале. А там уж топать ножками в саму Нойдалу — полузаброшенное, но мистическое местечко, где, по рассказам местных, до сих пор живут колдуны.

Выйдя в Петрозаводске, с лодками решили не спешить. Поутру в кафешке пили кофе уже трезвыми и смогли разобраться в карте. На лодках добрались до Шокши. Осмотрели разработки порфира. Впечатлились. Уже на ночь глядя нашли водителя «КамАЗа» с выработок, который согласился за малую толику дензнаков подкинуть нас в Вознесенское. Поздней ночью прибыли туда. Промерзли, сделали завтрак на костре и переправились на другой берег. Там остановились на сутки в избе, где нас накормили, напоили и посоветовали в Нойдалу не ходить — нехорошие там места. А мы пошли, оставив лодки на хранение у доброй старушки. Тут на хранение оставим, а потом, вернувшись, по Свири дойдем до Ладоги. Какой-то местный охотник-алкаш-старожил нарисовал нам карту, как от поселка Нойдала добраться до скрытой в болотах деревни, где живут по старому укладу.

В Нойдалу мы пришли к вечеру. До сумерек оставалась еще пара часов. Поразмышляв, мы решили, что задерживаться тут не станем, а осмотрим все внимательно на обратном пути — все равно через нее возвращаться обратно. Если бы мы только знали, что ожидает нас впереди.

Очертите мысленно треугольник между Ладожским, Онежским и Белым озерами. Издревле (первые письменные упоминания относятся к V веку) эту часть бывшей Олонецкой губернии населяли племена веси, или вепсов. Этот край лесов, озер, рек и речушек родил народ самобытный и загадочный. Вепсский лес — лес с огромными елями в пару обхватов и часто мрачной чащобой деревьев, возносящихся на двадцатиметровую высоту.

Именно по такому лесу мы и пробирались в надежде найти деревню. Прикинув еще с вечера маршрут по нарисованной карте и сравнив его с нашими картами, вышли рано, около семи утра, и вот уже почти весь день пробирались по буреломам. К шести умаялись настолько, что готовы были лечь спать прямо на земле. Но все же заставили себя поставить палатки и, наскоро поужинав, к девяти вечера уже спали. На следующий день покорение Вепсского леса продолжилось. И на следующий — тоже. Вдобавок к усталости начал дурить GPS-навигатор. Причем настолько, что за пять часов ходьбы по лесу мы несколько раз оказывались на одной и той же поляне. Нервы были уже на пределе, потому что каждый понимал, что, кажется, мы заблудились.