Чтение онлайн

Мы двинулись вслед за бодро шагавшим стариком, а Никита расстроенно тащился сзади всех, в который раз проверяя многочисленные карманы разгрузки.

— Не переживай так, — проскрипел дед Михал, — потом позвонишь, день-два погоды не сделают.

— Да у меня жена только родила недавно. Она ж с ума сходить начнет, если не дозвонится! — вскричал Никита.

— А что ты сейчас можешь? До Вознесенского обратно топать тоже несколько дней будешь, если не заплутаешь, а мне сейчас не с руки вас обратно до села провожать. Вот в деревне разберусь с делами и денька через три выведу вас к людям.

Чуть позже полудня мы дошагали до молодого ельника и, раздвинув мохнатые лапы, выбрались на опушку. Первое, что бросилось в глаза, — избушка. Сложенная из толстых бревен, она казалась приземистым грибом, выросшим в глубине глухого северного леса. Неподалеку звенел ручей, убегая между елями в сторону озера.

Сама деревня оказалась чуть дальше, а избушка эта принадлежала местной колдунье-знахарке.

— Потом познакомитесь, — буркнул старик, — дома ее нет. Видно, за травками своими пошла. Ну пойдемте, за теми елями уж и дом мой будет. Покушаем, баньку истопим, потом и поговорим.

Мы вышли из-за деревьев и приблизились к ограде. Обструганные жерди были прочно воткнуты наискосок и переплетены ветками.

— Ну вот и пришли, проходите во двор. Да не туда, — остановил он Юлика, — а вон туда, под крышу.

Над входной дверью мы заметили высушенный и выбеленный временем череп огромной щуки, окруженный ветками можжевельника, а под ним — старую ржавую подкову.

— Оппаньки! — воскликнул Рыжий. — А это зачем? Духов отгоняет?

— Это, — тихо сказал дед, — всегда в наших домах должно быть. Матерь-щука, как ты и сказал, от злых духов и дурных людей оберегает. Можжевеловые веточки — от дурного глаза да от порчи. Да и хворь отводят от живущих в доме. А подкова, вы и сами знаете, к счастью и достатку, — закончил старик и пропустил нас в дом.

Там нас уже встречали. Тоненькая как тростинка девушка и высокий, статный ширококостный парень.

— Huvad paivad papoi, — произнесла девушка и хотела добавить что-то еще, но дед перебил ее:

— Здравствуй, Еленка, здравствуй, милая! — Он обнял девушку. — Дочь моя, — с гордостью обернулся он к нам, а потом уже для нее и сына продолжил: — Говорите по-русски. Гости у нас. Они вепсский не понимают.

— Добрый день, — разноголосо поздоровались мы.

— Tervhen tuldes! Ой. Добро пожаловать! Проходите в дом, обедать будем!

— Проходите, проходите, — поддержал ее брат.

— Kitan kucundas! — внезапно блеснул знаниями Мишаня. Мы недоуменно на него уставились, аонв ответ на наши ошарашенные физиономии только пожал плечами и пояснил: — Ну яжв эти места ездил трофи снимать. Пришлось хоть минимум выучить, чтоб местным приятное сделать.

— А чего ты сказал-то? — прошептал Юлик.

— «Спасибо за приглашение» он сказал, — улыбаясь, ответил брат Елены. — Меня, кстати, тоже Мйхал зовут, но, чтоб не путать с дедом, зовите просто Мих. А это — Никола, Николай, брат наш младший, — повел рукой куда-то в угол Мих.

Там, на лавке, сидел миловидный парень (не похожий ни на сестру, ни на брата), как с картинки рисованный Лель из русских сказок. Вьющиеся льняные волосы до плеч, васильковые глаза и весьма развитая мускулатура.

— У нас матери разные, — объяснил Мих. — Ник в свою маму пошел.

— О’кей, — протянули мы и все же вошли внутрь дома.

Дом был добротный. Раньше, в седые времена, так всегда строили на севере России. Это был даже не дом, а целый комплекс жилых и хозяйственных построек, включавший избу на подклети, крытый хозяйственный двухэтажный двор, амбары и хлевы. Мы прошли через сени, мимо нескольких закрытых дверей и по широким некрашеным половицам вошли в жилое помещение. До этого в каком-то чулане сбросили рюкзаки и поклажу.

Нас усадили за огромный стол, Еленка разложила перед нами искусно вырезанные деревянные ложки и миски и поставила на стол блюдо с калитками, это пирожки такие. А затем со скоростью молнии стала метать на стол сначала легкую снедь, а потом поставила и горшок с борщом. О, вспоминая об этом борщике, не могу сдержать слюну. Все же то, что готовится в печке, разительно отличается от приготовленного в городских условиях. А может быть, дело в абсолютно натуральных продуктах?

Когда мы, окосевшие от борща, калиток и всяческой вкуснятины, готовы были упасть с лавок, девушка принесла новое блюдо с пирогами и расставила на столе старинные граненые стаканы. Появилась на столе и большая бутыль с желтоватым напитком.

— Это олудь, наше вепсское пиво, — с хитрой улыбкой пояснил дед Михал. — Я его на меду и хмелю варю сам.

В какой-то момент дед Михал хлопнул по столу ладонью и задорно воскликнул:

— Чистой душе чистое тело подавай! Давайте-ка, ребятушки, в баенку! Мих уже прогрел ее.

Банька оказалась что надо. Мы сидели на полках и охаживали друг друга вениками. Попарились от души, а потом устроили купание в озере, на котором стояла деревня. Кстати, это одна из отличительных черт местных селений: каждое вепсское село построено так, чтобы видеть себя в зеркале озера.

К вечеру мы перезнакомились с остальными жителями деревни, но, кроме Еленки и Миха, никого нашего возраста там не было, одни старики да мужик с женой лет под пятьдесят.

Три дня пролетели как один миг. Мы записывали рассказы местных жителей, купались в озере, ловили рыбу, собирали грибы и фотографировали, фотографировали, фотографировали. Местные, смеясь, говорили: «Да не снимайте вы, еще насмотритесь». А мы снимали.

Вечером третьего дня сели за стол и завели с дедом Михалом разговор о возвращении обратно.

— Тю, а зачем вам так рано, отдыхайте, когда еще попасть к нам получится-то? — удивился он.

— Да нам, Михал Семенович, обратно надо, — извиняющимся голосом произнес Мишаня. — Сроки поджимают.

— Не могу я вас проводить завтра, а кроме меня некому. Вон Михе надо крышу Матрениного хлева починить, да борти новые делать для пчелок. А Еленка и дороги-то не знает. Дмитрий, который самый молодой из нас, окромя моих ребят, не может деревню покидать, а мне пасекой еще дня три заниматься. Так что сейчас точно не получится, — твердо сказал дед. — Дня через три поговорим. А я смотрю, — хитро глянул он на Рыжего, — тебе моя Еленка приглянулась?

— У меня жена только недавно родила! — замахал руками Кита. — Я бы и рад уже с ними быть, да вот работа, заказ от редакции.

— Ну, — протянул дед, — коль родила, так твой след уже остался. А то давай, оставайся тут, а? Я же вижу, как ты на Еленку поглядываешь. Да и ты, Танюша, — скосил он на меня глаза, — Миху моему приглянулась. А Лена вот, — продолжал он, — интересно на Николая поглядывает.

Ленка аж задохнулась от возмущения:

— Дед Михал, у меня Мишаня есть, на кой мне ваш Николай? Да и младше он меня на семь лет. Нет уж, спасибо.