Чтение онлайн

Он прикрыл глаза, чтобы рассмотреть свой небольшой отряд кораблей, среди которых доминировали два семьдесятчетверочных. «Валькирия» показалась бы их наблюдателям и зевакам такой же большой, как они сами, подумал он. Странно, как старые корабли расстаются и в конце концов снова соединяются. Семья. В его последней эскадре, когда он ходил под своим флагом на «Чёрном принце», была семьдесятчетверка под названием «Валькирия». Что с ней случилось, подумал он? Разбита, взорвана в каком-то неизвестном сражении или списана на гниющую старость, как тот корабль у Фритауна…? Он окинул взглядом широкую палубу фрегата и людей, которые работали над ста одной ежедневной задачей.

Некоторые из них подняли головы, и он подумал, что один из них — тот самый молодой моряк, который ему улыбнулся.

Верность передавалась сверху вниз. Не только Тревенен виноват в том, что корабль был несчастлив. Всё начинается с меня.

Он посмотрел на берег и выкрашенные в белый цвет здания и представил себе, как солдаты тренируются в постоянном облаке пыли.

Долго ждать они не могли. Один полк в конце концов должен был отплыть из Индии, а этот отряд должен был подойти к французским островам с юго-запада.

Он начал медленно ходить взад и вперед, почти не ощущая жара в плечах.

Противник должен знать об их приготовлениях. При таком количестве торговых судов и прибрежных торговцев, прибывающих и убывающих, невозможно долго держать что-либо в секрете. А что насчёт большого американского фрегата «Юнити»? Находился ли он в гавани Бурбона или Маврикия? Если бы он там был, он бы, несомненно, вселил в противника надежду.

Он знал, что Олдэй замолчал, чтобы понаблюдать за ним. Его беспокойство одновременно согревало и тревожило Болито, и он гадал, как скоро Эвери узнает о его глазе. Что же он тогда сделает? Возможно, напишет Силлитоу, чтобы раскрыть слабость Болито, о которой тот ничего не знал?

Он вспомнил письма, которые получил от Кэтрин. Яркие описания сельской местности, приготовлений к Рождеству и её неожиданного и личного коммерческого предприятия, связанного с покупкой угольного брига «Мария Хосе». Бедный Роксби, должно быть, был в ужасе от этой мысли, ведь, по его мнению, место женщины было, главным образом, дома.

Когда Болито впервые поднялся на борт флагманского корабля Кин по прибытии сюда, он был поражён переменой в нём. Всё ещё внешне молодой, Кин проявил новую зрелость, гордость за своё повышение и всё, что оно подразумевало. Когда Болито рассказал ему об успехах Адама и трёх призах, он испытал искреннее удовольствие.

«Перед отъездом я сказал леди Кэтрин, что у него всё будет хорошо. Размах целого океана, а не рыскание по Бресту или Бискайскому заливу — вот что ему нужно!»

Пока всё хорошо, подумал Болито. Адам сейчас, должно быть, там, вместе с остальными. Их первая встреча с… с чего?

Эллдэй вышел из тени гамаковых сеток. «Гичка подходит к борту, сэр Ричард». В его голосе всё ещё слышалось отвращение от того, что Болито придётся довольствоваться капитанской гичкой, а не настоящей баржей, как в «Чёрном принце».

Эвери присоединился к нему на шканцах и наблюдал, как Уркухарт, первый лейтенант, разговаривает с капитаном морской пехоты, пока команда собиралась у входного порта.

«Я хотел спросить, сэр. Могут ли призы, отправленные во Фритаун, вызвать какие-либо разногласия с американцами?»

Болито наблюдал за ним. Эвери удалось отказаться от использования его титула в таких неформальных ситуациях, и сам Болито чувствовал себя менее отстранённым, более доступным. Олдэй, конечно же, по-прежнему отказывался называть его иначе, как сэр Ричард.

Он обдумал этот вопрос. Эйвери серьёзно обдумывал его. Похоже, мало кто ещё. Их позиция была примерно такой: «Это нападки на французов, и к чёрту всех, кто им помогает». Эйвери взвесил возможные последствия, и Болито был рад его участию.

«Трайденты» открыли огонь по британскому судну и взяли его на абордаж, прежде чем захватить контр-адмирала Херрика. Это акт войны, независимо от присутствия французского лейтенанта, возглавлявшего абордаж, или нет. «Орлёнок» находился или не находился на законных основаниях, но он открыл огонь по «Анемону», а на борту находились английские дезертиры или кто-то в этом роде». Он улыбнулся, увидев серьёзное выражение лица лейтенанта. «Сомневаетесь? Суду предстоит решить, кто прав, а кто виноват. Мой племянник хорошо повёл себя, и…

Я поддержу его действия перед самой высшей инстанцией. Что касается французского брига, то он принесёт несколько гиней призовых денег или может стать дополнением к флоту. — Он хлопнул в ладоши. — Не думаю, что наши страны начнут из-за этого войну. — Он помолчал. — Пока нет, во всяком случае.

Они спустились к входному окну, и Болито увидел Йовелла, уже в покачивающейся лодке, вместе со своей увесистой сумкой бумаг.

Он взглянул на Уркхарта. Тот был хорошим лейтенантом, или мог бы им быть. Болито помедлил, убедившись, что капитан морской пехоты находится вне зоны слышимости.

«На пару слов, мистер Уркхарт». Он увидел, как тот напрягся и уставился в точку над плечом адмирала. «Насколько я понимаю, вы дали понять, что готовы взять на себя роль главного призёра в случае любых будущих успехов?»

Уркхарт с трудом сглотнул. «Я… я не разговаривал с капитаном, сэр Ричард, я…»

Болито внимательно посмотрел на него. Молодой, опытный; это было бы пустой тратой времени и потерей для флота.

«Я слышу гораздо больше, чем люди думают». Он бесстрастно посмотрел на него. «Это означало бы конец вашим надеждам. Отказаться от места на этом гордом новом судне, думаю, было бы воспринято как нечто большее». Он вспомнил горечь Эйвери при их первой встрече. «Вы лейтенант, мистер Уркхарт, и лейтенантом останетесь. Вы можете накликать на себя забвение».

«Дело только в том, что…»

«Я не желаю этого слушать, мистер Уркхарт. Вы преданы делу, а я — нет. С чем бы вы ни были не согласны или что бы ни казалось вам неприятным, вы должны учитывать свою роль в этом, в этом корабле. Вы понимаете, что я говорю, приятель?»

«Думаю, да, сэр Ричард». Он встретился взглядом с Болито. «Я не буду развивать эту тему дальше».

Болито кивнул. «Вон там, на горизонте, бриг «Оркадия». Им командует человек, который когда-то был лейтенантом, а потом капитаном, но есть разница. Я отдал приказ, и теперь он командует. На самом деле, я получил своё первое командование после того, как мне поручили провести приз. Но помните: таков приказ. Вы не можете выбирать по своему усмотрению». Он наблюдал за его неуверенностью и гадал, как Аллдей раскрыл секрет лейтенанта.

Болито отступил, и тут же королевские морские пехотинцы и прибывшие на помощь солдаты бросились в бой.

Оллдей понял, что только что произошло. Точно так же он знал, что флаг-лейтенант не знал. Он последовал за Эвери в гичку и прижался к пухлому секретарю. Он даже не взглянул на чопорных, с каменными лицами членов экипажа. Оллдей был благодарен, что ему не приходится служить под началом кого-то вроде Тревенена. Первый лейтенант выглядел ошеломлённым словами Болито: на этот раз это был не совет, а предупреждение. Он был глупцом, если проигнорировал его, подумал Оллдей. Впрочем, большинство лейтенантов были такими.