Чтение онлайн

После первых вспышек заклинаний противники сразу же бросились врассыпную, спеша урвать себе «спарринг-партнера», если здесь применимо такое выражение. Числом авроры не на много превосходили Пожирателей, а уж «качество» и боевые умения в целом сравнивать не стоило вообще — они и в сравнении не нуждались по причине примерно одинаково невысокого уровня. Хотя, естественно, были отдельные экземпляры как с той, так и с «этой» стороны. Таким вот «примером для подражания» был Люциус Малфой, наглядно показавший, что он тоже не лыком шит и в дуэлях с множеством противников что-то смыслит. Однако его победоносный ход сквозь ряды своих, по-сути, истинных товарищей по оружию, объяснялся больше тем, что Пожиратели находились в глубочайшем культурном шоке, видя, что один из главных их идейных вдохновителей оказывается заодно с аврорами. Не меньше отличился и Джеймс Поттер, чьи заслуги не признать все-таки было нельзя. Но тут тоже был свой пунктик. Поттер-старший в большей степени бахвалился и играл на публику (которая стояла под глобальными щитовыми чарами, поставленными болгарами, и с восторгом созерцала поступки «аврориатского героя»), а это опять-таки приводило к глупостям. Однако ж, как известно, дурака судьба хранит, что опять-таки было наглядно продемонстрировано.

Иным «баловням фортуны» повезло куда как меньше. Пристоу, хорошо известный по летним событиям, в этот раз умом и сообразительностью не отличился. А как же иначе понимать его совершено нелепое решение использовать глобальные чары «Supplecatio», исполнить которые не под силу и некоторым Великим волшебникам? Итог его был печален, о чем, собственно, можно было бы и догадаться заранее: «Молитва» в энергетическим плане от своего темного двойника абсолютно ничем не отличалась и действовала так же. Особенностью этих чар был призыв большого количества энергии, концентрирующейся в одной-единственной точке — использовавшем это заклинание. Первой стадией, означавшей правильность действий волшебника в проведении вызова этой энергии, был иллюзорный круг пентаграммы на земле. Вторым этапом было возведение вокруг мага особого барьера, защищавшего его от любых заклятий на время действия всего комплекса чар. До этого доходили не многие, так что Пристоу даже в некотором роде повезло — до поры до времени ему хватило сил сдержать направленно бьющий бешеный поток энергии. До третьей же стадии, во время которой все живые и неживые существа, попавшие в поле медленно увеличивающейся пентаграммы (что самое печальное и враги, и дружественные бойцы), сгорали в столбе света, он так и не дошел. От распиравшего его потока магии аврор Джастин Пристоу взорвался. Кто-то из авроров, защищавших Министра, счел это применением взрывных чар и решил отплатить Пожирателям той же монетой. Привело это к тому, что защитные заклинания, возведенные вокруг главного объекта охраны, разрушились, чем сразу же воспользовались юные гриффиндорцы, не смевшие отсиживаться в тылу, пока их старшие товарищи бились с темными магами, создав тем самым только еще большие проблемы окружающим.

Алекто Карроу не зря после заточения Долохова в Азкабан с честью носила его лавры специалиста по Древней Магии. В несколько изящных пассов, чего в обычных случаях от нее в виду повышенной неуклюжести и неповоротливости ожидать было сложно, она наложила на Маркса-старшего, закрывшего собой замешкавшегося Джереми Поттера от удара Пожирательницы, иссушающие чары. За какие-то несколько секунд один из лучших авроров Министерства был обращен в обмотанный тряпками высохший скелет. Ну и во избежание повторения истории, Гермиона и Джинни возложили прикрытие младшего Поттера на себя, пока он занимался поисками выроненной по дороге палочки. Джеймс Поттер уследить за выходками своего отпрыска не мог чисто физически, поскольку его атаковали сразу двое: и Беллатрис, и Мальсибьер-младший, оказавшийся вовсе не такой неуклюжей бочкой, каковой он выглядел в начале.

Гарри Поттер усиленно отбивался от атак Амикуса Карроу, тем временем зорко оглядываясь в поисках Сивого. Палочка Пристоу, которую он подобрал, ничуть не гнушаясь толстой корки запекшейся крови, слушалась его отвратительно. Дело едва ли не доходило до того, что она пыталась всеми доступными средствами угробить своего нового и временного хозяина, чуть ли не возвращая все чары обратно в Поттера. У Рона Уизли с его новой палочкой, доставшейся ему от Маркса-старшего, были проблемы совершенно иного характера — она не была предназначена для пропуска через себя такого количества энергии, которое использовалось при применении Древней Магии. Приводило это к тому, что большая часть всех тех заклинаний, которыми Рональд раньше свободно пользовался, теперь попросту не срабатывали. Оставались только обычные «детские» чары, которыми пользовалось все юное поколение, изображавшее бурную деятельность и посильную поддержку. Драко, палочки себе так и не нашедший, ограничился своими эмпатическими способностями и амулетом, способным кое-как корректировать и направлять их. Поэтому своих противников он просто-напросто «отключал». А заодно и поглядывал, что вокруг творится, о чем совершенно забыли увлекшийся своим боем уже с несколькими противниками Гарри и остервенело пытающийся наколдовать хоть что-нибудь приличное Рон.

Джереми так и не нашел своей палочки, по случаю чего впал в истеричное состояние и мешался у всех под ногами, тем не менее умудряясь не попадать под заклятия. Джинни «прибилась» под защиту вставших особняком ото всех братьям и пытавшимся своими силами справиться с Пожирателями. Гермиона же, по иронии судьбы, попала в самую гущу событий, а именно — под горячую руку Беллатрис, отчаявшейся уже хоть как-то достать Поттера-старшего. Ее месть юной Грэйнджер вполне могла бы свершиться, если бы не подоспевший на подмогу девочке Виктор Крам, которого, правда, тоже надолго не хватило. Но факт оставался фактом и не признать его не мог даже обозлившийся от этого Гарольд: пока он сам усиленно хлопал ушами и занимался неизвестно чем, у Гермионы Грэйнджер возник новый защитник. Поэтому стоило только Краму сдать свои позиции и подготовиться вместе с перепуганной Гермионой к полнейшей капитуляции, Поттер буквально из воздуха возник перед самым носом Лестранж и принял огонь на себя, что выходило не слишком-то хорошо, учитывая нежелание палочки повиноваться. Вообще-то, такой «протест» был и не удивителен: палочка из осины с редким ядром в виде чешуи саламандры темному магу принадлежать не могла в принципе, так что тот факт, что Гарри заставил-таки ее хоть как-то работать говорил только в его пользу и не мог не удивлять.

— Я видела тебя в Аллее, — протянула Беллатрис, после первой своей атаки, успешно же отраженной, предпочитавшая медленно прохаживаться вокруг своей нынешней «жертвы», которая, судя по резким движениям, была напряженна до самого мозга костей. — И твоих спутников тоже. Вы выбирали клинки. Так ничего и не нашли себе? — любезно осведомилась она.

— Нет, — Гарольд к душещипательным беседам расположен не был.

— Жаль, очень жаль… — Пожирательница выразила искреннее сожаление, и даже некоторое сочувствие. — Что ж, так позвольте узнать, Лорд Ангол, что же вы делаете на стороне авроров, если имеете свободный доступ в апартаменты Главы Сорвина? Не сообщите?

На этом ее хорошее настроение и показная вежливость иссякли. Но к тому моменту Грэйнджер и Крама поблизости уже не было, а к Поттеру присоединились запыхавшийся Рон Уизли и совершенно выдохшийся Малфой-младший.

В лесной чаще что-то ослепительно полыхнуло, и в небо взметнулось огромное зеленое облако, раскрывшееся в изображение гигантского черепа со змеей, вылезающей изо рта. Лагерь взорвался криками. Со стороны стадиона послышался неясный гул. Пожиратели вместе с аврорами, наплевав на сражение, замерли на месте, пораженные увиденным. Темная Метка, несмотря на все «разовые» выступления слуг Темного Лорда, не появлялась в небе уже более десяти лет, и ее возникновения над лагерем никто не ожидал. В чьи-то аккуратно составленные и досконально просчитанные планы действий закралась большая ошибка, послужившая кому-то иному, никак не учтенному в этих же планах, огромным подспорьем.

Глава 20. Задание

Вдалеке снова что-то сверкнуло, однако затмить гордо реющую Темную Метку так и не удалось. Гигантская змея, вылезающая изо рта черепа, продолжала нахально извиваться, будто предвещая всем недругам Темного Лорда скорое поражение. Но и сторонники его что-то не испытывали особенного вдохновения. И распростертая над ними, в фигуральном смысле, длань Темного Лорда тонуса никому не придала. Напротив, часть Пожирателей, преследуемая ранеными, но весело улюлюкающими аврорами, поспешила скрыться в лесу и выйти за границу, ими же наколдованного антиаппарационного барьера. К их числу не относились ни Беллатрис Лестранж, ни Дерек Мальсибьер, ни, вынырнувшая из клубов дыма к вящей радости Гарри Поттера, волосатая туша в лице обернувшегося зверем Сивого. Кроме вышеупомянутого Поттера никто эстетического и морального удовольствия от лицезрения главы Британской стаи не испытал. На спине самого грозного волка Англии розовел еще не успевший зарасти шерстью участок шкуры — напоминание о том, что Гарольд тоже не лыком шит. Ожидался второй раунд боев. Убраться с дороги растерявшего последний разум в преддверие полнолуния оборотня и не менее озверелого Поттера спешили все, поскольку мало кто хотел быть придавленным многофунтовой тушей или, что еще лучше, попасть под луч заклятия покорившейся, а оттого не менее зловредной палочки Гарри. Впрочем, просуществовала она не долго, как и разорвавшиеся на руке бинты. Рукав мантии исходился едким дымком, угрожая вот-вот вспыхнуть, что наконец-то заметил получивший передышку в несколько секунд Рон. Переполошившись и припомнив, что его друг с самого утра «ни в одном глазу» относительно своей успокаивающей и заживляющей настойки, Уизли впал в панику, что его судорожным поискам склянки с усовершенствованным зельем способствовало только разве что в обратную сторону — карманы были как никогда глубоки, а флакончик как никогда скользок. Однако, несмотря на всего его старания, увенчавшиеся-таки успехом, склянка в руки к Гарольду так и не попала. А может быть и хорошо, что он из нее так и не выпил… Рон, находясь на достаточно большом от Поттера расстоянии (главным по сдерживанию желающих помочь по-прежнему оставался Сивый), не придумал ничего лучше как бросить другу флакончик с зельем. Гарольд же в это время занимался очень важным и ответственным занятием: отдирал себя от дерева, в которое его любезно швырнул Грэйбек, и бегло оценивал нанесенный ущерб (вышеупомянутая палочка, нагло сломавшаяся прямо посередине, вспыхнувший-таки и жутко зачадивший рукав мантии, а заодно и постепенная потеря чувствительности руки). Склянка угодила в спину какому-то Пожирателю, пробегавшему мимо, и рванула так, будто в ней находился состав из драконьей крови, намешанный на слезах мантикоры. От так и не известного Истории Пожирателя даже шнурков не осталось — на земле жирно поблескивало в свете огня черное маслянистое пятно. На разрушения, учиненные его дебютным лекарственным зельем, Рональд смотрел с искренней обидой и недоумением в глазах. Тут же, не желая упускать момент, он попытался взять пробы «остаточного вещества», и, не дерни его Малфой вовремя в сторону, непременно схлопотал бы какое-нибудь непростительное заклятие. Ну а так он обошелся лишь незначительным порезом щеки.

Потеря палочки, как впрочем, и вообще творящееся вокруг, Гарри Поттера озадачило не сильно, поскольку его главная цель — нагло ухмыляющаяся, несмотря на вихляющий туда-сюда подбородок, морда Грэйбека — находилась в пределах досягаемости кулака, так что бой без магии был вполне и вполне возможен. Искренне ужаснувшегося Уизли оттеснил в сторону Мальсибьер, еще с начала лета жаждавший свести счеты с этой маленькой (вообще-то это определение сильно грешило против истины — рост у Рона был вполне приличный) рыжей назойливой козявкой, из-за которой Дерек находился в теперешнем положении. Как следует обороняться, как, впрочем, и нападать, Рональд не мог. Пришлось прибегнуть в помощи освободившегося Малфоя. Пока тот, с помощью эмпатии и амулета, пытался хоть как-то повлиять на замутненный мозг Мальсибьера, Уизли своеобразным образом справлялся с возложенным на него плетением чар. Справлялся он так себе — ему постоянно мешало нечленораздельное рычание и вопли со стороны сцепившихся в один клубок Грэйбека и Поттера, да если бы только рычание… во все стороны летели комья земли, вывернутые на корню пни, и звучно хрустели чьи-то кости.

— Phoenixem Vis! — громыхнуло над полем битвы.

Темную Метку, своеобразно освещавшую разнесенный по камешкам лагерь, прошила насквозь миниатюрная огненная комета, мгновенно стершая с неба изображение черепа со змеей. При ближайшем рассмотрении огненный комок, пролетавший над головами сражавшихся, рассыпая снопы огненных искр, оказался фениксом. Исходя из того, что Пожиратели Смерти куда-то срочно засобирались, завидев светящуюся от магии фигуру седовласого старца, в общей кутерьме незаметно прибывшего к лагерю, чья это птичка кружила над слугами Темного Лорда было ясно сразу. Феникс, желая видимо реабилитироваться в глазах Гарри Поттера, у которого он в прошлом году едва не угробил окончательно домашнего василиска, решил помочь бравому юноше (к слову, порядком исцарапанному и побитому, но все еще энергичному и готовому к великим свершениям) разобраться с оборотнем. С боевым кличем Фоукс спикировал прямо на зазевавшегося Грэйбека, опустившись аккурат на не заросший шерстью, а потому очень нежный и чувствительный участок кожи на спине Сивого, и, вцепившись как следует когтями, клюнул. Оборотень взвыл и завертелся на месте, пытаясь сбросить надоедливую птицу. Запах паленого усилился, только теперь его основным источником был Фенрир. Настырный феникс, обдавая жаром вплоть до полного воспламенения каждый встречный предмет, продолжал свою диверсионную деятельность. Сивый, видя такую яростную атаку, во избежание позора предпочел ретироваться с места военных действий, чуть не придавив попутно Джеймса Поттера, с руганью рванувшего следом за решившей дать деру Беллатрис. Погоню, только теперь уже непосредственно за оборотнем, попытался учинить и Гарри Поттер, но его вовремя удержали (точнее — повисли на нем мертвым грузом, что на первых порах было не очень-то и результативно) Драко и Рон.

Появление Дамблдора произвело впечатление на всех. Даже, видимо, на ментальном уровне это неким образом воздействовало и на Аластора Грюма, только-только появившегося в строю авроров вместе с Барти Краучем и его отрядом, над которыми гордо реял Фоукс — Сивого он все-таки умудрился достать. Авроры же, не без сожаления «отпустив» в свободное аппарирование Пожирателей Смерти, теперь занимались тем, что пытались самостоятельно помочь товарищам с лечением ранений, облегчив тем самым работу прибывшим колдомедикам. Видя, что ситуация нормализуется, гостей-болгар поспешили эвакуировать с опасной территории одними из первых.