Чтение онлайн

— Здравствуй, — сказала я, когда отец открыл дверь.

— Здравствуй, Стейси.

Я махнула головой на скамью около дома, и он последовал за мной. Я достала пачку сигарет, сняла пиджак и поставила сумку на землю. Дрожь пробежала по телу, и я зажгла сигарету, сделав первую затяжку. Человек, сидящий напротив, сделал тоже самое. Уильям смотрел на меня несколько минут, молча наблюдая за каждым движением.

— Когда ты начнешь покупать подарки?

— Я покупаю подарки, — ответила я. — Но только себе.

— Где ты была?

— Много где, — докурила я первую сигарету и взяла вторую. — Была в интернате, потом в нескольких приемных семьях.

— А теперь ты где?

— Здесь, — слишком громко вздохнула я. — В Нью-Йорке. Не заметно?

— Ты все шутишь?

— Не хочу воспринимать эту жизнь всерьез.

— Ты очень похожа на свою мать. У тебя ее глаза и ее улыбка. Ее фигура, но с одним отличием — она гордилась тонкой талией и всегда носила платья, а ты, как я вижу, все прячешь под штанами.

— Я не буду обсуждать с тобой свою фигуру.

— Ей приходилось делать все возможное, чтобы включить меня в программу, когда она забеременела. Я не мог перестать пить, а твоя мать начала изучать проблему алкоголизма и пыталась поделиться со мной своим знанием, чтобы потом я мог заботиться о тебе. Она исследовала множество программ, а я был не в состоянии даже просто услышать ее. Потом она осознала, что у меня абсолютно нет желания вступать в какую-либо программу или даже клуб, и ее борьба закончилась, — слеза скатилась по его щеке. — Все ее попытки оставались для меня пустым звуком. Но и уйти из ее жизни просто так я не мог, ведь любил ее больше всего на свете. Я ушел, она плакала, и я каждый день мозолил ей глаза, ошиваясь у вашего порога. Я плакал и умолял, чтобы она сделала аборт, а когда она отказывалась — обвинял и ругался на нее, а затем снова плакал и умолял.

Я пыталась сдержаться, но не смогла, и спрятав голову в ладонях, горько заплакала. Я хотела забыть все, что в прошлом ранило меня, хоть и не пыталась забыть, чему оно меня научило.

— Когда ты выходишь замуж, Стейси? Когда свадьба?

— На горизонте, — вернула я себе самообладание и поднялась с места.

— А что такое твой горизонт? — спросил у меня Уильям, когда я начала уходить.

— Горизонт — это воображаемая линия, которая удаляется от нас по мере нашего приближения.

— Когда ты стала такой бездушной? — вскрикнул он мне вдогонку, когда я открыла дверь машины. — Ты не могла такой родиться, ведь у твоей матери было доброе сердце.

— Да, — лишь прошептала я сама себе. — Доброе сердце, которого не было у тебя, а я больше похожа на тебя, чем на нее.

Человеческая душа неосязаемая вещь. Да, кажется, она такая же продажная, как и вещь в настоящее время, но иногда люди сохраняют ее, даже на немного. Я не продала свою, но и не могу сказать, что сохранила. Мы никогда не думаем, почему падаем именно в тот день, в который падаем. Разгоняемся до скорости, на которой ни разу не ездили, также в определенный день. Почему? Нет, правда? В жизни мы не замечаем, что разгоняемся или падаем в этот день, потому, что нам это нужно. Парой мы хотим упасть, и иногда — это лучшее, что с нами случается.

Я сидела вечером возле камина с бокалом вина и слушала какую-то старую музыку, которая играла из колонок. Брайан что-то мастерил во дворе, а Адам помогал ему, попивая пиво. Они выглядели расслабленными, и я знала, что они постоянно говорят со своими женами. Разговоры успокаивали их, и им они могли доверять. Но не мне. Я сама не могла себе доверять. Когда я легла в кровать, в жалкой попытке уснуть, то думала. Мои мысли все время сопровождали меня, и я все ждала момента, когда они исчезнут. Мой телефон завибрировал на тумбе, и я, увидев незнакомый номер, подняла трубку.

— Привет, ты спишь? — услышала я голос Майкла, и электрический ток прошелся по моему телу.

— Да.

— Я скучаю по тебе.

Я не произнесла ни слова, хоть и собиралась сказать целую тираду. Собиралась сказать, что мне не хватает его объятий, когда у меня болел живот. Или неожиданных приездов, когда я всем своим видом играла ненависть. Что я всегда была такой: не слушала историю до конца, но все равно продолжала играть. И наконец, что, когда он позвонил, у меня сложилось такое впечатление, что зацвели первые бутоны, и мое сердце снова начало биться.

— Все стало слишком реальным? — снова заговорил он. — Я стал слишком реальным для тебя?

— Просто не говори мне всего этого дерьма, Майкл, — начала я злиться.

— Но я чувствую все это.

Я снова ничего не ответила. А что собственно я могла сказать? Что чувствую то же самое? Что скучала каждый чертов день, не смотря на все? Все его слова были правдой, и меня это злило еще больше.

— Тебе будет легче завоевать страну, чем мое доверие, — наконец произнесла я. — Ни в чем больше нет смысла. Ты не захотел остаться, и не остановил меня, когда я уходила.

— Потерпи, — слышала я какой-то шорох на заднем плане, о котором хотела спросить, но заткнулась. — Еще неделю. Месяц, а может быть год. Но все пройдет. Все всегда проходит, и ничто не вечно, Эс. Тебе будет грустно долгое время, а потом возможно станет все равно, и это будет лучшее чувство в мире.

— Ты в порядке? — не сдержалась все-таки я. — С тобой все в порядке?

— Детка, я перечислил тебе деньги на счет, созданный на твое имя вчера ночью.

— Мне не нужны деньги.

— Конечно нужны, и ты их возьмешь, — я собиралась возразить. — Пожалуйста.

— Зачем ты это делаешь? Ты же ушел из моей жизни.

— Я надеюсь, что ты запомнишь меня как мужчину, который прожил бы с тобой всю оставшуюся жизнь, будь у него такая возможность.

Затем он пожелал мне спокойной ночи, и я как по чертовой команде уснула даже спустя не десять минут. Я успокоилась немного. А затем была бесчисленная череда звонков с разных номеров. Майкл звонил мне несколько дней подряд с одноразовых телефонов. Разговоры у нас не всегда клеились. Мы говорили о разных мелочах, но только не о важном. Да и когда? У нас не было времени. Майкл позвал меня на Гаваи. Сказал, что частный самолет будет ждать меня в аэропорту через два дня, и он дает мне это время, просто по причине, что оно мне нужно. Мне всегда нужно время, и я сейчас просто не могла оставить Кетрин или Долорес. Да, это был бы возможно лучший отдых и лучшие дни в моей жизни. Они были бы наполнены любовью, сексом, страстью и Майклом. Целиком. Слава небесам, у меня были эти два дня, чтобы подумать.

Я размышляла, что хотела бы такой любви, как у знакомых мне пар. Такой большой и преданной. Чтобы мы сидели порой где-нибудь в парке, а Эстель бегала и смеялась. Да, моя жизнь была полна разных эмоций, которые снова каждый раз я не хотела испытывать.

Он так часто делал мне больно, что я и сбилась уже со счету, за что его прощать. Но правда в том, что тем, кого мы любим, прощаем все, что угодно. Мы готовы планету перейти, а затем назвать ее их именем, только чтобы почувствовать еще что-то. И пусть я понимаю, что с Батлером все будет спокойно и размеренно. У меня будет постоянство и он даст мне полную свободу и гарантии, но выбирая между любовью и стабильностью, к черту прекрасную жизнь.