Чтение онлайн

Он обрушил на меня долгий и томный поцелуй, а после упал передо мной на колени. Подняв одну из моих ног, он расположил ее на своем плече и без предупреждения обрушился языком в жестких толчках на мой изнывающий клитор. Я ахнула, когда его два пальца вошли в меня снова, пока язык продолжал ласкать жадный бугорок. Опустив глаза, я наслаждалась зрелищем, как он ублажал меня своими прекрасными губами и языком. Он зажимал мой клитор губами и закручивал язык вокруг в тугую петлю, заставляя сорваться на крик… но как только его зубы сцепились на вершине, возможно, я и кричала. Мое тело затряслось, когда мышцы на моей киске сокращались в бешеной пульсации. Он нырнул языком глубоко в меня, и я могла чувствовать его лицо напротив моего клитора. Мои бедра безостановочно заходили вверх-вниз, взад-вперед по его языку, пока, наконец, очередной оргазм не разорвал меня на части. Я впилась глубоко ногтями прямо в кожу на его плечах и теперь кричала так громко, что, наверное, слышали соседи.

После осталась лишь неловкость. Вист настаивал отвезти меня домой, но я ответила, что сама справлюсь. И тогда он положил ключи мне в руку и сказал, что он ничего не требует и просто хотел моей близости. Это звучало так смешно. Потому что я на данный момент просто хотела, чтобы он держался от меня подальше, в том числе и от моего сердца.

Сев в машину, я тронулась с места. Мне хотелось побыть одной. Ни с кем не разговаривать и оставаться в тишине. Да, секс был умопомрачительный, но отношения у меня не складываются. Кажется, я просто не создана для них. Может быть, потому, что я толком не была знакома с теми мужчинами, с которыми встречалась. Я всегда знала только либо очень хорошие, либо очень плохие стороны. А это только усложняло жизнь для меня в любом случае. Вечная тоска не характерна для нормального человека. Я словно магнит для мужчин, которые утопали в проблемах. Честно говоря, я не начинала отношения, собираясь исправлять мужчин, но как только погружалась в это, находила их по какой-либо причине невозможными, начинались терзания, приводящие к сложному разрыву. Возможно, мне не было бы так грустно, если бы хоть раз я смогла похвастаться историей о счастливом конце, хотя бы для моих бывших. Нет, каждый раз мы просто оба ломались под весом всех трудностей, и все заканчивалось.

Приехав домой, я твердо решить не раздувать из этого проблему и пошла в душ. Но это не сработало. Я думала о Майкле после душа, думала о нем, пока одевалась. Наливая чашку кофе, я снова и снова думала о нем. Пока готовила тост, мысли мои были о нем, это становилось все более невыносимым, хотя, возможно, Майкл и не вспоминал обо мне. Почему я чувствовала вину? Он встречался с женщинами, когда я вынашивала нашего ребенка. Спал с ними после рождения Эстель, а у меня не выходит из головы единственный секс после ночи пьянки. И чем больше мои мысли возвращались к Майклу, тем больше была надежда на то, что он тоже ощущал такую вину по отношению ко мне, но просто не мог остановиться. Пока я пребывала в стране грез под названием «Майкл Вудс», машина привезла меня в мою старую квартиру, но дымка мечтаний так и не рухнула.

***

Несколько дней назад:

— Да ладно вам, ребята. Вы побудете немного вдвоем. Эс приготовит ужин.

— Пустые угрозы, Адам, — наигранно засмеялся Майкл. — Она не умеет готовить.

— Это камень в мой огород?

— Камушек милая, — забрал Майкл пистолет у меня из кобуры. — Маленький камушек.

Так странно. Но это я любила в наших отношения больше всего. Смех. Шутки, которые были понятны лишь мне. Кажется, я любила в нем все, и поэтому вина съедала меня еще сильнее. Надо было ему все рассказать. Майкл предавал меня, но всегда был честен. И я, как минимум, ему должна. Мне никогда не проходило в голову, что любовь может быть чем-то иным, кроме такой всепоглощающей. Даже будучи ребенком, я хотела, чтобы было все или ничего. Никаких полутонов. И ничего меньше, чем «любовь» по-настоящему.

«Осторожно с надеждами, они проводят к разочарованиям». Алексей Пехов.

На парковке было полно полицейских машин. Пришлось остановиться на самой проезжей части, потому что на площадке не было даже свободного сантиметра. Когда я выбралась из машины и стремительно приблизилась к зданию, мои глаза не смогли поверить происходящему передо мной. Два огромных окна на фасаде были вдребезги разбиты. В шоке ноги повели меня ко входной двери, но полицейский преградил мне путь.

— Прошу прощения, мисс, но вы не можете зайти внутрь.

— Я здесь живу, — опешила я и также вытащила удостоверение. — И работаю.

— Эс, — услышала я голос Адама. — Тут был…

— Джейс, — договорила я за него. — Тут был Джейс.

— Да, но вот в чем дело, — продолжил друг. — Майкл пропал. Камеры записали, как они дрались, а потом о чем-то говорили. И они ушли.

— Что?

— Эс, все не так, чем кажется.

— А чем это кажется? Что Майкл все это время был не за нас? Что человек, который был нашей семьей, на самом деле предатель и просто держал нас рядом для информации?

— У Долорес есть другое мнение.

— Блять, Адам, незнание Долорес — это не мнение. Мнение должно основываться на фактах, понятиях, знаниях и понимании. Слепо верить и вести себя, извини, как дура, — это не мнение.

Я думала, что играла роль. Нет, все это время играл Майкл. И я не могла понять причины. Он был идиотом парой, но искренне любил свою дочь, хоть и предал меня. Но ничего не изменилось. Я по-прежнему хотела провести с ним всю свою жизнь.

***

Полтора года назад.

— Я веселый человек. Я почти всегда шучу.

— Ага, — смеялся Майкл. — Всегда, но про смерть.

— Знаешь, моя мать говорила, что я должна решать свои трудности, а не двигаться дальше.

— В чем смысл стоять на месте, Эс? — спрашивал он меня, когда мы сидели в Старбаксе и пили кофе утром в воскресенье.

— Жизнь сама по себе полна сложностей, и вызов придется принимать регулярно. Если начать убегать с самого начала, не просить о помощи и не думать головой с самого первого раза, тогда так можно действовать всю жизнь и потом понять, что на самом деле ты не сможешь выстоять даже против сильного ветра, не то что самой жизни.

Майкл на мгновение задумался, а потом «чокнулся со мной» стаканами кофе.

— Умная у тебя мама.

Тогда я промолчала, что ее давно нет в живых. Мы редко говорили. Обычно мы смотрели фильмы, занимались сексом и пили. Много пили. Я знала себе цену, но забывала о ней рядом с Майклом. Мне просто было настолько хорошо с ним, что он в каком-то смысле оказался лучшим, что со мной случалось за последнее время. Да, нельзя соглашаться на мизер, ни в работе, ни тем более в любви. Человек должен хотеть быть лучшим и выбирать лучшее, но рядом с ним с первого дня я слушала то, что внутри меня, и казалось, это что-то было гораздо умнее, чем я сама.

«Если завтра ты наберешь мой номер.

И не захочешь никого другого.

Я снова прыгну в твой тихий омут,

Здравствуйте черти, я дома».

***

Наши дни.

Часы показывали пять утра, и я продолжала смотреть в окно, сидя в машине и любуясь сменой декораций. Я проезжала Манхеттен, смотря на небоскребы процветающих предприятий и, приехав в Бруклин, наблюдала за витринами дерьмовых магазинов и разваливающихся домов. Это была реальность: суровая, холодная, пустая и несовершенная. Обычно это не беспокоило меня. Но сейчас она ощущалась, как удар в лицо. Он предал меня, и я просто не знаю, как смогу объяснить это Эстель и самой себе, что, на самом деле, еще сложнее.

Было еще темно, когда я заметила миниатюрную фигуру. Это была темноволосая девочка, которой было не больше пятнадцати, и, казалось, она спешила, идя вниз по пустому тротуару, сжимая лямку рюкзака и каждые пару секунд оглядываясь через плечо. Я проследила за ее взглядом, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, в чем дело. Парень в толстовке следовал за ней по пятам, находясь на расстоянии полуквартала. Так же, как и девушка, он быстро шел, чтобы догнать ее.

Я начала барабанить пальцами по рулю, но взгляд все равно оставался на девушке. Когда она завернула за угол, скрывшись из виду, я почувствовала, как холод пробежал по спине. Парень в толстовке, набирая темп, также завернул за угол, исчезнув из поля зрения. Дерьмо. Гребанное дерьмо. Улицы были пусты, и это типичный район, в котором все спят, чтобы остаться в живых. Куча безработных наркоманов и ублюдков, подобных ему.