Чтение онлайн

Он опустил ее на мокрый песок и напряженно прислушался. Кто мог сейчас ее услышать? Удрать.

Прислушиваясь к бархатной тьме, слыша дальние крики других людей и чей-то дикий смех еще дальше за гремящим прибоем, он подумал, не иллюзия ли сама Тиви.

Амулетов при нем не было, и потому он повернулся лицом к ветру, чтобы поймать ее запах и избавиться от своих страхов. Она была реальной. Но она оставалась сильной, закаленная днями выживания в фабричных трущобах.

Бульдог успокоился. Никто ее не слышал. Он ощутил, что они совсем одни на песчаной косе, два силуэта - звериный и тонкий, хрупкий.

– У тебя закружилась голова от песни звезды, - предупредил он и поднял бухту каната, привязанного к трехлапой кошке. Он поднял голову, прислушиваясь, принюхиваясь и заглядывая так далеко, как мог в этой слепящей тьме. Воздух пах сладко и терпко, без намека на угрозу.
– Я тоже это ощущаю - радость, чувство возможности. Слишком долго мы были без Чарма. Вспышка падающей звезды наполнила наши сердца надеждой.

– Нет, тут дело не только в Чарме.
– Тиви шагнула ближе, и голос ее упал до шепота.
– Старая Сова велела мне тебе не говорить.

– Старая Сова!
– Бульдог грустно засмеялся.
– Старуха, которая верит, что надежда - горькое желание!

– Ага. И еще она говорила, что ты из нас самый сильный, - мягко напомнила Тиви.
– Ты можешь помочь освободиться нам всем. Вот почему она потратила опал, чтобы тебя вылечить.

– Ты ее с тех пор видала?
– спросил Бульдог, отвлеченный траурным воплем где-то далеко.

– Только издали. Иногда на утренней поверке. Она работает с фуражной командой на болоте.
– Тиви наклонилась к его руке ближе.
– Та энергия, которую Старая Сова дала мне увидеть, - помнишь? Я знаю, кто это.

– Она тебе показала разгуливающую тень Ралли-Фаджа, - тоже шепотом ответил Бульдог, подавляя боязливую дрожь.

– Она меня предупредила о нем. Вот почему я раньше не пыталась тебе сказать. Но сейчас...

– Это глоток Чарма после долгого его отсутствия, - заключил Бульдог и взял ее за руку.
– Говори поосторожнее, Тиви. "Тишина слушает", а мы чармоносные, но без амулетов! Давай вернемся на берег.

И снова она не шевельнулась.

– Это один пэр приходил и смотрел.
– Она говорила с возбужденным придыханием.
– Он однажды приблизился ко мне, и мы разговаривали.

– Пэр.
– Бульдог слышал грубые окрики огров, ползущих среди дюн, и ухающий смех пополам с горестными стонами слепых мусорщиков.
– Ралли-Фадж пэр.

– Не колдун.
– Она встала на цыпочки, чтобы шепнуть ему на ухо: - Один беглец от Властелина Тьмы. Один из его врагов.

– Больше ничего не говори.
– Он отпустил ее руку и шагнул назад.
– Без амулетов мы не знаем, что настоящее, а что иллюзия.

– Ага, и он меня тоже предупреждал никому не говорить.
– Она пошла за Бульдогом к берегу, в глубокие воды приливной полосы.
– Он сказал, что наши враги жестоки.

– Этот фантом прав.
– Он грустно побрел к берегу.

– Только одно, Пес.
– Она остановилась. Холодноватая вода доходила ей до пояса, рябь светилась.
– Мы должны быть готовы бежать.

– Куда?
– Он снова потянул воздух, вынюхивая опасность.
– Огры отлично умеют выслеживать.

– У нас есть предназначение!
– крикнула она ему вслед. Он остановился, повернулся к ее небольшой тени.

– Я не люблю этого слова.
– Он прищурился, увидел безмятежность ее лица.
– Предназначение. Это штука неуклюжая. Трудно удержать в руках. Я предпочитаю волю. Там все в руках.

– Значит, у нас должна быть воля, Бульдог.
– Голос ее звучал твердо, и даже без крысиных звезд он понял, что она говорит с убеждением.
– Здесь зло. Мы должны его прекратить.

Он подошел к ней:

– Давай убежим сейчас.

– А другие?
– Они стояли в вакуоли тумана, видя друг друга явственно. Бульдог, обтрепанный, с запавшими щеками, сильно похудел, но он стоял высоко и гордо, широкий в кости, и она сказала ему: - Старая Сова говорила, что ты самый сильный. Ты должен помочь нам всем.

– Я? Я вор. Я не воин - и я не служу пэрам.
– Он грустно посмотрел на Тиви. Сам по себе он бежать не пытался, потому что чувствовал свою ответственность за нее.
– Слушай, это наш единственный шанс, если ты хочешь сбежать. В тумане можно уплыть на другой остров. Мы сами устроим свою судьбу.

Она покачала головой, коротко стриженные волосы прилипли ко лбу и щекам.

– Моя судьба здесь.

– С фантомом, который к тебе приходит?
– Он бросил на нее предупреждающий взгляд.
– Откуда ты знаешь, что это не Ралли-Фадж? Мы в его лагере. Это лишь жестокая шутка, которую он шутит с тобой, Тиви.

– Нет, Пес.
– Она обеими руками взяла его ладонь.
– Эта тень - не тень зла. Я это чувствую сердцем.

– Хм-м. Сердцем?
– Он потрепал ее руку.
– Ты влюблена в этого красивого и сильного призрака.

Она нахмурилась в ответ на его насмешку и от страха, что он может быть прав и что герцог, пришедший ее спасти, всего лишь иллюзия.

– А он красивый и сильный, правда?
– проворчал Бульдог.
– Тиви, он просто кожа из света - обман, посланный какой-нибудь извращенной тварью с голодной душой. Если не Ралли-Фаджем, то каким-нибудь злобным слугой Врэта.

Мокрый сосущий вскрик донесся из волн и послужил дрожжами для многих вскриков, несущихся с приливом к берегу.

Тиви и Бульдог схватились друг за друга и в один голос крикнули:

– Морские черви!

Они бросились к берегу, расплескивая воду, Бульдог бежал рядом с Тиви, схватив ее рукой за плечи. Пенная вода со всех сторон бурлила извивающимися хлыстами. От удара упавшей звезды разбилось гнездо морских червей, и разъяренные твари метались в воде и прибрежном песке.

Извивающаяся петля захлестнула ноги Тиви, и она упала лицом вперед во влажную темноту, не успев даже крикнуть. Бульдог дернулся, но у него в руках осталась лишь пустая рубашка.

Он тут же обернулся, схватил кошку и с силой погрузил в песок. Тяжелые крючья зацепили что-то живое. Бульдог потянул изо всей силы, и песок лопнул, как кожа.

Высунулось окруженное щупальцами рыло - извивающаяся труба блестящего кольчатого тела толщиной с дерево - и Тиви, голая, залепленная мокрым песком, вырывающаяся из хватки сосущих щупальцев. На месте прикосновения присосок оставались волдыри ожогов. Червь уже начал ее переваривать, когда крюк подцепил его за головой, рядом с черным вылупленным глазом, как у спрута.