Чтение онлайн

Ближайшие к ней мусорщики поняли, что тело старухи - это кожа из света, маскирующая пэра. Женщина свалилась, и звезда закрыла глаза. Железистые щеки ее задрожали, и из лучистого рта вырвался колдовской вздох.

Над берегом вспыхнула музыка. Излучение желания отравило всех. Мусорщики запрыгали, затанцевали, покатились по мокрому песку, забегали по мелкой воде.

Бульдог нырнул в приливную лужу, и холодная вода сразу сняла горячку. Он вылез на песок, изумленно глядя на дергающуюся на берегу безумную толпу. Там он увидел Тиви.

Она не танцевала, а пробиралась среди людей туда, где лежала Старая Сова.

Подбежали огры, размахивая факелами, их крохотные морды перекосились яростью. Они налетели на поющую звезду и стали колотить ее горящими палками.

Бульдог бросился вперед, прыгая среди танцоров, и добрался до Тиви. Расчищая ей путь своей массой, он провел ее к Старой Сове, и вместе они вынесли бесчувственное тело подальше от разъяренных огров. Пока они не добрались до соленой травы, они даже не решались оглянуться.

Огры продолжали лупить по звезде и вскоре вырыли в песке воронку. Но звезда все пела. Ее музыка, волнистая, как тень воды, дрожала в воздухе, становясь ярче от ударов, разжигая бешенство огров.

С усыпанного звездами неба ударила молния и прожгла галечный пляж, осыпав толпу огров горячими камнями. Рев взрыва и обжигающая боль летящих камней рассеяли огромных гоминидов. Они взлетели вверх на дюны и со страхом смотрели на приближение Ралли-Фаджа.

Из черной полосы тени выплыла бестелесная маска. Отделанная гранями темного янтаря и красной смолы, она пялилась пустыми глазницами. Медленно, уверенно, двигаясь со скоростью человека на высоте человеческого роста над водой, она приблизилась к воронке, где лежала упавшая звезда.

Зеленоватый пар сгустился в пару рук невидимого тела, и колдун нагнулся и схватил звезду. Зеленые руки подняли поющий камень лицом наружу и повернули так, что стеклянный облик стал виден всем, кто был на берегу.

В руках колдуна музыка изменилась. Звезда запела тише, по-вечернему, будто погружаясь в узкие границы сна. Никто уже не танцевал. Энергия желания потускнела. С ритуальной медлительностью Ралли-Фадж понес поднятую звезду вверх по берегу, мимо съежившихся огров, мимо дюн, в болотный туннель, который вел к Дворцу Мерзостей.

Сила небесного камня наполнила колдуна голодным возбуждением. Такой чистой концентрации Чарма он не ощущал еще никогда. Но это был сырой Чарм, не очищенный механикой наговорных камней или колдовской проволоки. И колдун мог теперь формировать этот Чарм, переделывать его, и он нес его в свои сады, наполненный радостью.

По дороге он вслушался в звездную песнь. Звезда пела, как ветер, охватывая все, играя в воздухе, как аромат. Она не пела ни о чем близком, а только о дальних светильниках звезд, об искрах Чарма, улетающих от Извечной Звезды вниз, в темноту.

Когда показался Дворец Мерзостей с усаженными змеедемонами косыми галереями, снова изменилась песнь упавшей звезды. Музыка стала унылой. Она мрачно пела о воздушной двери, открытой в бесконечных просторах и безмолвиях, - о портале, через который змеедемоны попали на Ирт.

Ралли-Фадж наклонил звезду так, чтобы ее песня была направлена на змеедемонов, и засмеялся, увидев, как они заерзали и засуетились. Песня звезды напомнила им неведомые расстояния, пройденные ими, чтобы терзать этот мир под Извечной Звездой.

Колдун опустил звездный камень, когда запела вся стая, лучше его знающая мерзкие радости Темного Берега, вызывавшие ностальгию в этих свирепых сердцах. Звуки их плача поползли по его жилам, как пауки, ищущие сердце.

Он поспешно вошел в свой лабиринт садов, и снова изменила мелодию упавшая звезда. Среди синих и зеленых стеклянных стен и подстриженных кустов, освещенных хрустальными сферами, музыка полилась безмятежно. Зеленые руки опустили упавшую звезду на песок клумбы с кольцевыми следами грабель.

Руки исчезли, плавающая маска обратилась в дым и испарилась, разорванная ветром.

Ралли-Фадж очнулся внутри своей висячей кожи. Звезда лежала на клумбе, окруженная валунами хризопраза, агата и халцедона, точно перед его глазами. Ее спокойная музыка лилась в воздух, насыщенный ароматами, густая, как горячий тростник, она окружала колдуна сахарным жаром, обещая куда более глубокое погружение в транс.

Но Колдун хотел большего, чем транс. Голубой язык в дыре рта произнес команду:

– С-с-смотри на меня!

Пение прекратилось. Безмолвие пронизало сад как колокольный звон. Потом свирепое лицо открыло розовые глаза. Серебряные лучи чистого Чарма ударили из зрачков точно в пустые глазницы обвисшей кожи Ралли-Фаджа.

Колдун вскрикнул - и крик этот прозвучал так резко, что змеедемоны взлетели с насеста. Режущий визг разлетелся в стороны, пройдя болота и дюны внезапным порывом муки, и исчез за морем, и даже эхо не донеслось из тьмы, взявшей то, что принадлежало ей.

Огры ощетинились, мусорщики в страхе переглянулись.

– Что это было?
– спросил Бульдог, все еще зажимая уши ладонями.

– Это был крик колдуна, - ответила Старая Сова. Она села среди соленой травы, прислонившись спиной к занесенной песком куче водорослей. На утомленном лице блестела красная полоса, где ударили лучи из глаз звезды. Даже при свете звезд ожоги пылали алым.
– Он поглощает Чарм, и ему больно.

После пугающего появления Ралли-Фаджа многие мусорщики в панике разбежались, и теперь огры и Вороний Хлыст собирали их по всему берегу, возвращая на работу.

Тиви и Бульдога пока что никто не побеспокоил. Старая Сова только что очнулась от забытья.

– Как ты?
– спросила Тиви, хмурясь, но с облегчением, что старуха пришла в себя.
– Что с тобой было?

Голова старухи запрокинулась, и Бульдог протянул ей флягу с водой. Она отвела ее в сторону.

– Все хорошо, - сказала она, и голос был звонкий.
– Я взяла Чарм от упавшей звезды. Мое тело еще не подстроилось. Но скоро подстроится, и я буду сильнее, чем раньше.

– Взяла Чарм?
– недоуменно спросила Тиви.