Чтение онлайн

ему не дадут - букмекеров побоятся. Может быть

у бывших однокурсников? Правильно! Скорее

всего, он сейчас у Пашке Капустина. Этот

добродушный увалень искренне считает, что Лёха

в своей судьбе ничуть не виноват - он жертва

нашего социального строя. Капустин несколько

раз пытался пристроить Лёху на службу, иногда

деньгами ему помогает.

Малинин

отправился

в

управление

Московско-Курской

железной

дороги,

где

Капустин служил юрисконсультом.

– Лёха Курносый у тебя прячется? - в лоб

спросил он Капустина.

Тот замялся.

– Паша, если он у тебя, то ты здорово

рискуешь. Наш беспутный однокурсник ввёл в

большие траты людей, которые за красненькую на

куски порвать могут.

– Серёжа, неужели и ты в числе его

гонителей!? Это неблагородно! Всё-таки, мы

вместе учились, сидели на одной скамье и наш

долг...

318

– Паша, не утомляй меня. Я заранее знаю,

что ты хочешь сказать: «Наш долг помогать

товарищу, который в силу неблагоприятных

обстоятельств попал в трудное положение».

Остаюсь при своём мнении: не обстоятельства

виноваты, а лень, распущенность и желание на

грош пятаков купить. Но пришёл я, чтобы помочь

Лёхе. Похоже, сейчас этого никто кроме меня

сделать не сможет.

– Тогда пошли ко мне на квартиру. Балясин

там.

– Паша у тебя водка или коньяк имеются?

– Только пара бутылок красного. Но если ты

хочешь чего-нибудь покрепче, то мы вначале

зайдём в магазин...

Малинин рассмеялся:

– Нет, Паша. Мне сейчас не до пития. Но

если бы у тебя имелись крепкие напитки, то

разговаривать с Курносым было бы уже

бессмысленно.

Капустин жил в просторной служебной

квартире в соседнем с управлением доме.

Курносый сидел в кабинете хозяина и грустно

смотрел на две пустые бутылки.

– Ты, Сергей, просто ясновидящий, -

вздохнул Капустин.
– Алексей, я привёл человека,

который сможет тебе помочь. Вы потолкуйте, а я

пойду, распоряжусь, что бы нам перекусить

приготовили.

319

– Много ставок на Витязя принял?
– спросил

Малинин Лёху.

– Бог миловал. Загулял я в субботу, делами

не занимался.

– Уже лучше. А сколько денег от Мишки

Кацмана, Сергея Савельевича, Кузнецова и

Актёра получил?

– Сто пятьдесят рублей.

– Не пропил их ещё?

– Все целы.

– Совсем хорошо. Завтра вернёшь их и живи

себе спокойно дальше.

–

Не выйдет, Сергей. Они убытки

понесённые возместить потребуют, а это

несколько тысяч. Пропащий я человек. Надо из

Москвы бежать, да боюсь на улицу выйти.

Поймают, так сразу убьют.

– Не убьют. И тысяч с тебя никто требовать

не станет. Эти вопросы я решу. А взамен...

– Что годно проси!

– Договорились. Расскажи всё, что знаешь о

дяде Фрице.

– Каком Фрице?

– Не прикидывайся. О дяде Артура.

Курносый побледнел:

– Не знаю я никакого дяди.

– Ну, как хочешь. Выпутывайся тогда сам.

Мишка Кацман тебя может и пожалеет: всего

долга сразу не потребует, будешь на него всю

оставшуюся жизнь работать. А вот Сергей

320

Савельевич и ... Впрочем, меня это больше не

касается, - Малинин встал. - Счастливо

оставаться.

– Подожди, Сергей. Всё расскажу. Только

зря ты с Фридрихом связываешься. Это страшный

человек.

– Нечего меня стращать. Рассказывай лучше.

– Ты ведь не знаешь почему меня из

университета турнули, - начал Курносый.

– Ошибаешься, - усмехнулся Малинин. -

Когда в сыскном служил, не поленился справки

навести. Тебя привлекали к предварительному

следствию по 1040-й статье. Освободили за

недоказанностью, но «оставили в подозрении».

Как это тебя вляпаться угораздило? Статья-то,

прямо скажем, экзотическая.

Действительно, даже московские старожилы

не могли припомнить случаев предварительных

следствий и судебных разбирательств по

обвинению

в

совершении

преступлений

предусмотренных статьёй 1040 «Уложения о

наказаниях уголовных и исправительных». Ведь в

ней шла речь... о продаже в рабство. Наказание

предусматривалось строгое: «Кто продаст в

рабство или под другим предлогом передаст

азиатам или другим иноплеменникам какое-либо

состоящее

в

подданстве

России

или

пользующееся

покровительством

российских

законов лицо, тот за сие подвергается: лишению

321

всех прав состояния и ссылке в каторжные

работы в крепостях на время от восьми до

десяти лет».

– Это всё Артур, - вздохнул Курносый.
– Он,

зараза.

В 1876 году Виндрик предложил Лёхе

выгодное дельце:

– Дашь в нескольких газетах объявления,

что нужны горничные для службы в приличных

домах, залог не требуется. Агент фирмы по найму

домашней прислуги встречается с желающими раз