Чтение онлайн

333

лотереи. Поднимешь шум раньше времени и

вспугнёшь его.

После разговора с Чередановым Алексей

больше не сомневался в виновности заведующего

тотализатором.

Деньги в кассы, где предстоят большие

выплаты, приносил всегда лично он. Притом,

нередко, новенькими двадцатипятирублёвками.

Фёдор Иванович, Фридрих-Иоганн... Не

исключено, что это и есть тот самый «дядя Фриц»,

обладающий, по словам Артура Виндрика,

талантом из ничего деньги делать. И подельника

своего - Арона Гольдфарба он не случайно весной

в Гамбург отправил. «Золотую жатву» вполне

можно было организовать в Бремене, Дрездене,

Мюнхене. В законодательствах многих вольных

городов, герцогств и королевств входящих в

состав Германской империи имелись лазейки для

проведения жульнических лотерей. Но именно в

Гамбурге печатались в то время поддельные

государственные билеты двадцатипятирублёвого

достоинства. Видимо «дядя Фриц», не очень

доверяющий «молодёжи», послал опытного

мошенника

присмотреть

за

изготовлением

фальшивок и их транспортировкой в Россию.

Алексей припомнил, что слышал об Ароне

Золотом. Скупкой краденого занимается лет пять.

Берёт не любой хабар, а только золото,

драгоценные камни, да ещё старинные картины и

334

оружие. На него, говорят, работает десятка

полтора мелких московских и подмосковных

блатер-каинов. Содержит на Хитровке ночлежку,

а недавно, вроде бы, приобрел целый дом. Вот,

собственно, и всё.

Честно говоря, даже настоящую фамилию

Золотого Лавровский услышал сегодня впервые.

Делать нечего, придётся идти на Хитровку.

Там, наверняка, окажутся люди неплохо знающие

Арона Гольдфарба. А может быть и не его одного.

Глава 11

ПОНАЕХАЛИ ТУТ

На Хитровке три трактира. В одном

собираются нищие и рабочий люд, пришедший в

Москву на заработки. В другом - разная мелкая

шпанка.

В

третьем,

метко

прозванным

«Каторгой», публика серьёзная: марвихеры,

домушники и громилы, блатер-каины. Да ещё

«коты», приводящие для солидных посетителей

своих «марух».

Гвалт в просторном трактирном зале стоял

невообразимый: смех и брань, стук посуды,

пиликанье гармоник. И, конечно, песни. Русскому

человеку без них застолье не в радость. Пожилой

плечистый брюнет, с коротко остриженными

волосами, откинувшись на спинку стула, затянул

красивым баритоном:

Ой, кабы Волга-матушка,

Да воспять побежала,

335

Кабы можно, братцы,

Начать жизнь сначала...

Но его тут же заглушили песенники, весело

грянувшие:

Вот попутал Дуню бес

Забрести подальше в лес.

Хорошо-с, хорошо-с!

Это очень хорошо-с!

Ванька вслед за ней пошёл,

На лужке её нашёл.

Хорошо-с, хорошо-с.

Это очень хорошо-с!

За столом возле буфета в одиночестве сидел

мужчина лет тридцати с расчёсанной на две

стороны русой бородой. Из-под модной тёмной

визитки сбегала по жилету толстая золотая цепь с

десятком брелоков. На мизинце посверкивал

перстень с крупным брильянтом. Это был хозяин

«Каторги» Иван Кулаков.

Кулаков

встретил

Лавровского,

как

дорогого гостя. В позапрошлом году Алексей

«упёк» в Сибирь его обидчика домушника Сеньку

Картузника. С тех пор они и приятельствовали,

нередко оказывали друг другу разные услуги.

Узнав, что Алексей интересуется Золотым,

трактирщик обрадовался:

– Давно его пора в газетах пропечатать. А

то, понимаешь, понаехали тут со своими

порядками.

– Кто понаехал? Откуда?

336

– Отовсюду! Арошка из Бердичева. Дружок

его, Федя Счетовод, не то из Ревеля, не то из

Нарвы. А теперь ещё и Адька Бешеный из самой

Германии притащился.

Кулаков увлёк Лавровского в свою каморку

за буфетом, достал бутылку смирновской.

– Это ни к чему, - остановил его Алексей. -

Дел у меня на сегодня много.

– Тогда мадерцы. Ты, Алексей Васильевич,

знаю, её уважаешь, - Кулаков достал из шкафчика

пузатую бутылку настоящей, а не «ярославского

производства», мадеры. - Так вот, про Золотого.

Получилось у нас с ним совсем как у зайца.

– У какого зайца?

– Да из сказки. Помнишь: «Была у лисицы

избушка ледяная, а у зайца - лубяная. Пришла

весна...».

– Теперь понял. Кто лиса, догадываюсь. А

заяц?

– Покойный Марк Афанасьевич, да и я тоже.

... Прежнего хозяина «Каторги» Марка

Афанасьевича Лавровский хорошо помнил.

Много лет без ведома этого человека на Хитровке

ничего не делалось. У фартовых он был в

большом почёте. К нему, как к отцу родному, шли

беглые каторжники. Знали, он и укроет, и на

«работу» поставит...

– Славный был человек, царство ему

небесное, - перекрестился Кулаков. - Только

добрый чересчур... Незадолго, перед тем как