Чтение онлайн

полковник, турнули бы меня со службы...

...

Утром

в

одном

из

номеров

меблированных комнат «Англии» нашли труп

козловского мещанина Николая Неустроева,

служившего репортёром в газете «Современные

известия». В комнате всё было перевернуто вверх

дном, что наводило на мысль - работали

грабители. Только чем поживиться у человека

вечно сидящего без денег? Скорее всего, искали

какие-нибудь важные бумаги хранившиеся у

газетчика. Швейцар и коридорный рассказали, что

вечером к Неустроеву заходили двое прилично

одетых господ, подробно описали их внешность.

Несколько

дней

спустя

Соколов,

выслеживающий

в это

время

известного

карманника Митьку Питерского, в филипповской

кондитерской случайно увидел одного из них -

высокого блондина лет тридцати, с военной

выправкой,

холодными

серыми

глазами,

моноклем и небольшим шрамом на левой щеке,

выглядывающим из-под пышных усов. Сыщик,

решив, что такая внешность встречается не часто

и ошибки быть не должно, задержал его. Швейцар

346

и коридорный подтвердили: это один из тех, кто

вечером приходил к Неустроеву. Соколов ожидал

награды, а вышло совсем наоборот.

–

Кто дал тебе право задерживать

иностранного подданного?! - кричал и топал

ногами обер-полицмейстер. - Только такой

безмозглый дурак. как ты мог заподозрить столь

почтенного человека в убийстве и грабеже!

– Не говорил я о грабеже, - оправдывался

Соколов. - Немец этот, скорее всего, бумаги

какие-то искал.

– Какие бумаги репортёришки бульварной

газеты могут заинтересовать дипломата великой

державы?! Отпустить! Принести извинения и

немедленно отпустить!

Задержанный оказался правителем дел

германского консульства Карлом Краузе...

– Интересный сюжет получается, как

говорит один мой друг, - раздался голос

Лавровского. - Да не шепчитесь вы, я давно не

сплю. А нет ли у этого Каина брата Авеля? Тьфу,

совсем зарапортовался. Саня, не знаешь, кем

приходится этому Карлу восходящая звезда

московского уголовного мира Адька Бешеный, в

миру Адольф Краузе?

– Тоже мне, звезда, - фыркнул Соколов. -

Портяночник.

– Не скажи, Саня. Серьёзные люди на

Хитровке считают иначе.

347

Соколов знал, Лавровскому часто удаётся

раздобыть на Хитровке и в других московских

трущобах такие ценные сведения, которыми

сыскное не располагает:

– Да? Тогда я мигом в адресный стол

сбегаю, подниму листок Карла. На Адьку-то

карточка имеется...

– Подожди, Саня, - остановил его Малинин.

– Ты помнишь, как описывали швейцар и

коридорный того, кто вместе с Краузе был

вечером у Неустроева?

– Само собой.

– Маленький, сутулый, в очках. Правильно?

– Ну, вы и хват, Сергей Сергеевич! Всё

разведали. Непременно надо вам в сыскное

возвращаться. От судьбы не уйдёшь, а вам видать

на роду написано самого Ивана Дмитриевича

Путилина превзойти.

От

такого

комплимента

Малинин

засмущался:

– До первейшего российского сыщика всем

нам далеко... Но кое-что интересное я сегодня,

действительно, выяснил, например, что сутулого

этого зовут...

– Ляйхенфауст Фридрих-Иоганн, - закончил

за него Лавровский. - Правильно нынче утром,

друг мой, сказал ты, что во всей этой афере с

фальшивыми финажками главный «дядя Фриц», а

не его беспутный племянник...

348

Часа два-три обсуждали они собранные

сведения, сравнивали их, спорили, гоняли

Соколова в адресный стол и на полицейский

телеграф, просили Степанова ещё разочек

порыться в его знаменитой картотеке. Выпили

при этом чашек по десять чая.

– Всё, - сказал Лавровский, вытирая

вспотевший лоб. - Мы свою часть дела сделали.

Теперь пусть охранка поработает.

– Правильно, - поддержал его Малинин.
– Их

забота дядю Фрица отправить к дяде на поруки.

В переводе с «картавого» на русский

«отправить к дяде на поруки» означало «посадить

в тюрьму».

– Серёжа, - поморщился Степанов. -

Неужели по-русски сказать нельзя? Далась вам

эта «феня».

– Не скажите, Василий Васильевич, -

Лавровскому, как и всегда, после трудного, но

удачно

завершившегося

дня,

хотелось

побалагурить. - Блатной музыке в некоторой

поэтичности не откажешь. Совершить побег -

звучит как-то скучно, по казённому. А вот «уйти

кукушку слушать» - совсем другое дело. И

образности в «фене» много. Возьмем, к примеру,

военных. Их на «картавом» кличут «масалками».

Довелось мне недавно по делам журнала в штабе

Московского

военного

округа

побывать.

Посмотрел я на тамошних полковников и

генералов: у одного голова трясётся, у другого

349

брюхо, как у бабы на девятом месяце, у третьего

рожа красная и с утра пораньше перегаром за

версту разит... Какие к чёртовой матери, это

военные? «Масалки» настоящие. Или взять

начальника железнодорожной станции. По «фене»

– «паша». Метко! Ведь любой из них себя с

подчиненными и пассажирами держит как паша