Чтение онлайн

Когда-то служил Череданов в счётном

отделении канцелярии казанского полицмейстера.

Выгнали после того как написал докладную в

которой убедительно доказал - количество дров,

закупаемых для отопления служебных квартир

полицейского начальства завышено в пять раз. Не

пришёлся он ко двору и в солидном, на первый

взгляд, торговом доме, наладившим поставку в

Москву «настоящих хереса, мадеры и малаги» из

Ярославля. Недолго прослужил он и на

Никольской мануфактуре в Орехово-Зуево.

Тимофея Морозова чуть удар не хватил, когда

молодой

помощник

управляющего,

докладывающий на заседании правления о

текущих делах, заявил: «Снижение расценок и

бездумное повышение штрафов ведут не к

326

улучшению работы, а к росту недовольства

фабричных. Это может кончиться взрывом!»

В прошлом году Алексей пристроил

оставшегося в очередной раз без места

Череданова в беговой тотализатор. Правда, взял с

него слово скандалов там не устраивать...

Алексей помнил, что в это время Череданов

частенько

сидит

в

бильярдной

трактира

Саврасенкова на Тверском бульваре.

С полудня до двух часов ночи в бильярдной

Саврасенкова всегда было полно народа:

чиновники и актёры, купцы и студенты,

профессиональные игроки и любители. Игра

велась «на интерес», по крупному. Причём

публика принимала в ней самое непосредственное

участие - держала ставки на игроков. А они этим

нередко пользовались и «спускали» - заранее

сговариваясь между собой, через подставных,

обирали простаков. Вот и сейчас, похоже,

происходило подобное. Огромный маркер по

прозвищу Голиаф играл с невысоким коренастым

стариком, восточной наружности. Со всех сторон

слышалось:

– Куда этому татарину супротив нашего

богатыря? Держу на Голиафа три рубля!

– Отвечаю...

– На Голиафа красненькую. Кто отвечает?

– Нашёл дураков! Вот ежели моя пятёрка

против твоей десятки, тогда и рискнуть можно...

327

– На Голиафа четвертную...

Лавровский

нашёл

среди

публики

Череданова

–

невысокого

блондина

с

насмешливыми голубыми глазами.

– Саня, у меня к тебе дело.

– Подожди чуток. Лёша... Эй. кто тут на

Голиафа четвертную ставил? Ты, что ли Иван

Петрович?

– Мы, - важно ответил пожилой бородач,

похожий на купца средней руки.

– Отвечаю.

Алексей шёпотом спросил Череданова:

– Никак игра на спуск идёт?

– Не угадал. Лёша. Всё по-честному, -

рассмеялся тот. И тихо добавил. - Этот старик

первейший казанский игрок Садык Садретдинов.

В Москве его никто не знает. Сейчас он нашего

непобедимого Голиафа отделает, похлеще, чем

библейский Давид.

Маркер был игроком сильным. Но против

казанского гастролёра оказался слабоват. Забрав

выигрыш, Череданов предложил:

– Пошли, Лёша, водку пить. Угощаю.

– Я к тебе по делу, - напомнил Лавровский.

– Тогда тем более: в Москве, как сам

знаешь, без рюмки ничего не делается.

Похрустывая

малосольным

огурчиком,

Лавровский спросил:

328

– Саня, ты за своим начальством ничего

подозрительного не замечал?

– Ты о ком? - Череданов снова наполнил

рюмки. - А теперь давай под мозги жаренные.

Хорошо их здесь готовят.

– Не хуже чем у Тестова, - согласился

Алексей.
– Я о Фёдоре Ивановиче.

– Да какой он, к чёртовой матери, Фёдор?!

Немец-перец-колбаса...

Фридрих-Иоганн

Ляйхенфауст.

–

Презабавная фамилия, это «кулак

мертвеца» получается.

– Тёмный он человек, Лёша. С двойным

дном. С одной стороны, вроде, правильный немец:

к службе относится добросовестно, интересы

общества блюдёт, новинки разные предлагает... А

вот с другой...

Череданов потянулся к графинчику, но

Алексей остановил его:

– Не гони лошадей, Саня. Выпить всегда

успеем. Так, что с другой?

– Во всём у этого Фрица свой интерес. От

надёжных людей знаю, ему все платят: механик с

которым контракт на ремонт тотализаторских

машинок заключили; хозяин типографии, где

билеты печатают... Да и знакомые у него больно

уж подозрительные. Когда он к нам весной

пришёл, знаешь кого на место заведующего

расчётной частью сватал?

– Не знаю.

329

– Арона Гольдфарба.

– Впервые о таком слышу.

– Да ты, что?! О Золотом не слышал?! А

ещё репортёр, называется.

– Вот так бы сразу и сказал. Гольдфарбов

разных на Москве много, а Арон Золотой один.

Первый блатер-каин на Хитровке. Все фартовые

ему рыжавьё и сверкальцы несут.

– Несли, - усмехнулся Череданов.
– Он ещё в

мае в Германию укатил.

– А ты откуда знаешь? - насторожился

Алексей.

– Так мы с Гольдфарбом давние знакомые.

Он частенько сюда захаживал. Большой любитель

шары погонять... Так вот, уговорил уже было

Фриц Приезжева взять на службу Золотого.

Только тут генерал Колюбакин воспротивился.

Дескать, пока я вице-президент, никаких

гольдфарбов на бегах не будет.

– Расстроился, поли, Золотой?

– Очень. Он выпивает редко, а тут, как