Чтение онлайн

В следующий понедельник, 20-го числа, история о том, что происходит на рынке золота, перекочевала с редакционных и финансовых страниц на первые полосы газет: газета Sun со вздохом объявила, что „союз самых могущественных и влиятельных фирм Уолл-стрит, включая печально известных спекулянтов из Эри, был заключен с целью получить в исключительное владение все золото на рынке“. [298] Двумя днями позже „Таймс“ подвергла сомнению идею Гулда о том, что его маневры, направленные на повышение цен на золото, помогут ценам на сельскохозяйственную продукцию. Калеб Норвелл указал на то, как неопределенность в отношении золота привела к хаосу на валютных и товарных рынках, вызвав падение цен на множество товаров. „Крупные экспортные заказы на муку, зерно, провизию, нефть и т. д. задерживаются из-за трудностей с переговорами по обмену“, — писал Норвелл. Эта проблема должна была сохраниться до тех пор, пока „комбинация в золоте не будет разрушена“. Импорт из Европы мог бы сделать это, как и действия Казначейства США. Но что-то должно было произойти в кратчайшие сроки, чтобы создать „свободное предложение золота, которое спекуляция не сможет заблокировать или контролировать“. [299]

Несмотря на все эти журналистские разводки, факт остается фактом: к закрытию торгов в среду, 22 сентября, Фиск и Гулд сумели поднять цену на золото всего до 141 1/2. Не очень впечатляет, учитывая, что к этому моменту только Фиск имел контракты на сумму от 50 до 60 миллионов долларов, а другие члены пула Гулда также увеличили свои закупки. (Генри Смит получил контракты на общую сумму 50 миллионов долларов). Тем не менее попытка загнать себя в угол уже имела свои непредвиденные последствия. Поскольку „медведи“ давали яростный отпор, нехватка кредитов привела к резкому росту процентных ставок, в результате чего рынок наличных денег сжался до такой степени, что это стало влиять как на рынок акций, так и на рынок облигаций. (Акции, которые почти всегда двигались обратно пропорционально золоту, уже опускались. В ту среду Гоулд и Фиск, занятые заключением других сделок, сделали достаточную паузу, чтобы обойти своего старого врага Вандербильта, устроив быстрый набег на Нью-Йоркскую центральную железную дорогу, в результате которого акции компании упали на 25 % всего за несколько часов.) Тем временем в „золотом зале“ быки платили по полпроцента в день за средства, необходимые для исполнения их контрактов. В то же время некоторые „медвежьи“ операторы, одолжив средства на золото, использовали полученную прибыль для заимствования золота, которое они, в свою очередь, продавали в короткую.

„На Уолл-стрит царит паника, — писал Гулд Бутвеллу в среду днем, — спровоцированная „медвежьей“ комбинацией. Они изъяли валюту до такой степени, что невозможно вести обычные дела“. [300] Джей умолял Бутвелла увеличить предложение валюты для общего блага, но ни разу не упомянул о своей личной потребности в готовом кредите для финансирования своего уникального проекта. Незадолго до отправки своего послания Бутвеллу Гулд пережил разговор с взбешенным Корбином, жена которого только что получила письмо от Джулии Грант. После долгого разговора Гулд пообещал Корбину взятку в размере 100 000 долларов, если тот сохранит в тайне письмо Джулии Грант. „Мне ничего не светит, — сказал Гулд Корбину, — если это письмо станет известно“. [301] (По иронии судьбы, „Ивнинг мейл“ нарисовала совсем другую картину отношений с Гулдом, и возникает вопрос, не сам ли Джей подбросил дезинформацию: „Ни разу за последние месяцы „бычья клика“ операторов не чувствовала себя более уверенной в своих силах, чем в среду. Им было даже как-то безразлично, придет ли на рынок мистер Бутвелл, и они хвастались, что могут поднять золото до 150, если решат надавить на него“. [302] )

На следующее утро в замке Эри Гулд не стал рассказывать Фиску о письме Джулии Грант к жене Корбина. Он просто объяснил, что Корбину нужны деньги. Позже все еще уверенный в себе Фиск сказал своему брокеру Белдену, чтобы тот поставил золото на 144. В то же время в другом офисе Джей тихо и без ведома Фиска дал указание Смиту прекратить покупки и начать продажи по медленному графику, чтобы не вызывать подозрений. Опасаясь грозящего вмешательства федеральных властей, если золото сильно подорожает, Джей переключил передачу так же быстро, как локомотив, и превратился в медведя-невидимку. „Единственная надежда, — комментирует Мори Кляйн, — заключалась в том, что Джей распродаст свои активы на растущем рынке, что можно было сделать, если Фиск продолжит играть роль быка до конца“. Когда цена рухнет, Фиск и его брокеры понесут большие потери, но Джей останется невредимым. Задача будет заключаться в том, чтобы вытащить Фиска из-под обломков». [303] Это было бы сделано обычным способом: с помощью судов и отказа от обязательств.

Золото открылось в четверг утром на отметке 141 5/8, а закрылось на 143 1/4. Фиск и другие члены пула бешено покупали, в то время как ряд менее платежеспособных медведей буквально разорялись, пытаясь покрыть свои короткие позиции. Калеб Норвелл, глядя с галереи на бешеные торги внизу, написал, что «рев битвы и крики жертв» создавали впечатление, «будто человеческая природа подвергается мучениям, худшим, чем те, которые Данте когда-либо наблюдал в аду». [304] Общий объем торгов в Золотом зале за день превысил 239 миллионов долларов, что на 66 процентов больше, чем в среду. Оперативники Belden, покупающие для Фиска, всего за четыре часа заключили контракты на 14 миллионов долларов, а Смит подговорил невольного субброкера приобрести 3,4 миллиона долларов на имя Гулда в качестве дымовой завесы, чтобы скрыть пересмотренный план Гулда. Другой субброкер Смита продал контракты Гулда на сумму более 8 миллионов долларов, большинство из которых, по иронии судьбы, достались брокерам, покупавшим для Фиска. «Мои покупки были очень незначительными», — сказал позже Гулд, описывая торги четверга. «В тот день я был чистым продавцом золота. Я купил ровно столько, чтобы поверить в то, что я бык». [305]

Вечером того же дня в Вашингтоне секретарь Бутвелл вызвал Гранта, вернувшегося в Белый дом из Пенсильвании. В предыдущие часы Бутвелла завалили телеграммами торговцы и банкиры, умоляя его продать золото, чтобы снизить цену. Он также получил сообщения о том, что Десятый национальный банк заверяет чеки «золотых жуликов», не требуя от них депозитов. Бутвелл сообщил Гранту, что направил в Десятый национальный банк своих экспертов. Они будут у дверей, когда банк откроется на следующее утро. Он также попросил дать инструкции относительно золота — Грант отказался их давать. Президент сказал лишь, что цена на золото — это пузырь, и что Бутвелл должен действовать в этом вопросе так, как сочтет нужным.

Утром в пятницу, 24 сентября — день, который впоследствии будет известен как «черная пятница», — газета Times опубликовала возмущенную статью, описывающую акцию четверга.

О присутствии Фиска в Золотой комнате свидетельствовал стремительный рост курса золота [и] другие инженеры движения не сидели сложа руки…Они не только волевым усилием вталкивали золото, но и свободно говорили о том, что у них есть гарантия из Вашингтона, что правительство не будет им мешать. Высший чиновник страны, по их словам, был с ними, и он, конечно же, контролировал действия министра финансов и помощника казначея Нью-Йорка. Несмотря на то что все это, должно быть, было заведомо ложным, по улицам ходило множество слухов и подозрений, коварно распространяемых, чтобы создать у добропорядочных людей убеждение или страх, что администрация не станет вмешиваться, продолжая продавать золото из казначейства. [306]

На данном этапе Джей и сам понимал, что действия Гранта и Бутвелла против него — лишь вопрос времени. А с учетом того, что «Таймс» публично оспаривает его влияние, казалось, что именно сейчас настал момент довести дело до конца.

Очень рано утром в пятницу Гулд посетил Баттерфилда в здании казначейства, где помощник казначея сообщил ему, что никаких распоряжений из Вашингтона пока не поступало. Позже Гулд провел час в замке Эри с Фиском, который к этому времени уже понимал ситуацию, но для видимости согласился продолжать играть роль быка. Затем, примерно в 8:30, они отправились в офис на Брод-стрит к брокеру Уильяму Хиту, который в последнее время помогал Белдену с покупками. Гулд и Фиск оставались у Хита до конца дня, охраняемые несколькими крупными охранниками железной дороги Эри и ведя свои дела из двух отдельных комнат. Сказав Белдену, что золото закроется на отметке 200, Фиск отправил его в «золотой зал» с приказом купить все, что можно, по цене 145. Гулд тем временем передал через Смита совсем другие инструкции. «Продавай, продавай, продавай», — шептал Смит субброкеру Эдварду К. Уилларду. В то же время Уиллард не должен был вступать в контакт с брокерами, покупающими для Фиска. [307] Вскоре после этого, когда брокер Хит попросил у Гулда больше гринбеков и больше маржи, Гулд нацарапал записку, в которой поручил Tenth National заверить несколько чеков и предоставить кредит.

В «Золотом зале» ставки были сделаны задолго до официального открытия в 10 утра, и стартовая цена составила 150. Субброкер Белдена, Альберт Спейерс, возглавил торги, в то время как сам Белден оказывал давление на самых отчаянных «медведей», требуя либо увеличить маржу, либо заключить частные сделки. Узнав о пятидолларовом повышении, Фиск поручил Спейерсу продолжать покупать по 150. Тем временем Гулд стабильно и медленно продавал акции до 11 утра, после чего, получив две зловещие информации, быстро ускорил продажу. Что заставило Гулда ускорить выход? Во-первых, вернувшись из Десятого национального, Хит сообщил Гулду, что банк больше не может быть полезен. В банк прибыли федеральные аудиторы. На улице ходили слухи о грядущем крахе, и президент Десятого национального ожидал, что в любой момент может начаться бегство. Сразу же после этого Смит сообщил Гулду, что Джозеф Селигман — брокер помощника федерального казначея Дэниела Баттерфилда — внезапно стал не покупателем, а продавцом золота: этот факт указывал на то, что Баттерфилд знал о готовящемся федеральном шаге. (Получив прибыль, Баттерфилд вскоре — очень скоро, на самом деле, — уйдет в отставку).

Утром цена достигла максимума 162, разорив буквально сотни медвежьих брокеров и торговцев, которые были вынуждены рассчитываться по своим маржинальным счетам на ужасных условиях. (В то же время банки Сан-Франциско, где было много золота, оказались завалены просьбами из Нью-Йорка о переводе золота по телеграфу. Эти просьбы были проигнорированы, поскольку банкиры из Сан-Франциско опасались вызвать дефицит на Западном побережье.) Затем, незадолго до полудня, пришло сообщение, что Бутвелл выпустил через Brown Brothers государственное золото на сумму 4 миллиона долларов. К 12:30 цена установилась на уровне 135. В последовавшем за этим хаосе брокеры и торговцы, в зависимости от своего положения, суетились, чтобы либо отказаться от контрактов, заключенных в безумии на пике максимума, либо привести их в исполнение.

Золотообменный банк едва не рухнул под тяжестью сделок (многие из которых были спорными), нуждавшихся в клиринге. Внизу, на Брод- и Уолл-стрит, угрюмые и странно спокойные толпы разорившихся людей скапливались возле «Золотой комнаты», офиса Хита и Десятого национального (который действительно пережил бегство). По другую сторону Ист-Ривер в Бруклине стояло подразделение ополченцев, готовое двинуться в путь, если события в финансовом районе Манхэттена выйдут из-под контроля (чего не произошло). Тем временем хаос в Нью-Йорке привлек внимание зрителей на финансовых рынках по всей стране. Приличные бостонцы сгрудились вокруг телеграфа в читальном зале Биржи торговцев, цепляясь за обрывки новостей. Инвесторы, собравшиеся на Третьей улице в Филадельфии, заволновались, когда индикатор цены золота в одном крупном банке, который был напрямую связан с Золотым залом по телеграфу, погас. «Пришлось нанять мальчишек, чтобы они бегали от телеграфа к одной брокерской конторе за другой и выкрикивали надбавки», — сообщала на следующий день газета Philadelphia Ledger. «Это усугубило вавилонскую ситуацию». [308] Около тысячи индивидуальных инвесторов обанкротились в этот день. Четырнадцать брокерских домов, а также несколько банков обанкротились. Когда в пятницу вечером ошеломленные Гулд и Фиск наконец покинули здание Хита через черный ход, они привели с собой охрану и на два дня засели в замке Эри.