Чтение онлайн

В понедельник адвокаты Belmont, те же самые, что недавно представляли интересы Vanderbilt в разбирательствах, связанных с Erie, передали показания Дрю под присягой и другие доказательства судье Верховного суда Нью-Йорка Сазерленду, которого они попросили назначить управляющего для надзора за Erie. Но прежде чем Сазерленд успел принять решение, выяснилось, что в связи с другим иском против «Эри» уже был назначен другой управляющий — управляющий по имени Джей Гулд.

Ранее тем утром Гулд, Фиск, Лейн и Морозини посетили Барнарда у него дома вместе с Чарльзом Макинтошем, управляющим паромами Erie на реке Гудзон и мелким акционером фирмы. «Политика заговорщиков, — комментирует возмущенный репортер New York Times, — решивших контролировать ход дела, была быстрой и характерной. Некий Чарльз Макинтош, наемный паромный агент компании „Эри“, был вынужден подать иск судье Барнарду по поводу нескольких акций, в котором он восхваляет „руководство“, заявляет, что публика необоснованно нарушает его политику, наводя справки о выпущенных и готовящихся к выпуску акциях, говорит, что лучше оставить все как есть; …что истинное средство — то, о котором он молится, — состоит в том, чтобы главный виновник беззакония был назначен управляющим; чтобы его сообщники оставались у власти; чтобы они подавали иски по своему усмотрению только судье Барнарду; чтобы мистеру Белмонту и всем остальным было запрещено подавать какие-либо иски где-либо; чтобы другие судьи занимались другими делами, а этот агент парома, мистер Джей Гулд, мистер Джеймс Фиск-мл, и судья Барнард, опираясь на совет мистера Лэйна, адвоката железнодорожной компании „Эри“, занимаются всем этим конкретным делом! Если что-то и может превзойти дерзкую уверенность и наглость этой схемы, изложенной в иске Макинтоша, так это тот факт, что судья Барнард мгновенно отреагировал на ее требования». [251]

Тем временем срок исполнения контрактов Дрю наступал, и цена на Эри неуклонно росла. В среду она закрылась на отметке 58. В четверг утром на ранних торгах акции достигли отметки 62, после чего немного успокоились. Таким образом, Дрю терял более двадцати долларов на каждой скудной акции, которую ему удавалось купить, при том что его потребности составляли порядка 70 000 единиц, а «Россия» все еще находилась в море. Одновременно, словно для того, чтобы Дрю не нашел выхода, вновь назначенный управляющий Джей Гулд вдруг выразил сомнения в законности акций, выпущенных предыдущим летом президентом Erie Джеем Гулдом. Поэтому в среду днем судья Барнард разрешил управляющему Гулду купить до 200 000 акций по цене, не превышающей номинальную стоимость. [252] Барнард также разрешил Гулду использовать корпоративные средства для покупки акций Erie по решению суда. (Хотя закон штата Нью-Йорк запрещал должностным лицам железных дорог использовать корпоративные средства для операций с акциями компании, в отношении управляющих, которые являлись должностными лицами суда, закон был менее четким).

Единственный просчет Гулда заключался в том, что он сбрасывал со счетов самую туманную и непредсказуемую фигуру Уолл-стрит — мелкого инвестора. Хотя многочисленные крупные пакеты акций можно было найти в Европе — или в медленно плавающей России, — неблокированные акции Erie были в изобилии в Нью-Йорке и, более того, по всей территории Соединенных Штатов. Учитывая доступность акций «Эри» в небольших количествах, когда Гулд и Фиск снизили их цену с помощью махинаций, о которых с усердием писала популярная пресса, они невольно создали большую субкультуру инвесторов из рабочего и среднего класса, которые заняли небольшие позиции в «Эри» на минимуме в тридцатые годы. Теперь, когда за акции боролись и Гулд, и Дрю, эти пекари, бригадиры и священнослужители вышли на улицы и стали продавать. К концу дня в четверг Дрю собрал достаточно акций, чтобы покрыть свои контракты, заплатив в среднем 57 долларов за акцию, что в сумме составило около 1,3 миллиона долларов. Гулд и Фиск тем временем купили все, что могли, примерно по тем же ценам, хотя бы для того, чтобы как можно дольше держать Дрю «в углу» и заставить его заплатить как можно дороже. В пятницу, когда Дрю и Гулд перестали покупать, цена на «Эри» стремительно упала до 42.

В конце инцидента Гулд и Фиск приобрели странную негативную славу изобретательных негодяев: единственных двух молодых людей, которым удалось одержать верх над Дэниелом Дрю, хотя и дорогой ценой. В то же время Фиск и Гоулд вышли из этого эпизода под благосклонностью многочисленных мелких игроков Уолл-стрит: всех тех пекарей и лавочников, которые на их хвостах сорвали куш. На данный момент большинство редакторов газет выражали скорее интригу, чем презрение, и скорее забаву, чем возмущение, когда речь заходила о Гулде. Казалось, мало настоящего злодейства в том, чтобы сделать жертвой такого человека, как Дрю, особенно с помощью схемы, которая обогатила так много мелких инвесторов. К середине ноября 1868 года имя Гулда было хорошо известно не только в финансовых кругах, но и всем читателям широкой прессы. Однако оно еще не имело того глубоко негативного оттенка, который должен был появиться в будущем.

Оценивая уголок Гулда в Эри, Джеймс Гордон Беннетт-младший из New York Herald выразил легкое раздражение, смешанное с большой дозой зависти: «Спекуляции последнего месяца были гигантского масштаба, равных которым на Уолл-стрит еще не было, и сомнительно, что они были превзойдены где-либо еще. Миллионами долларов оперировали так, как будто это были тысячи, а вложенный капитал был таким, что сторонние наблюдатели изумленно смотрели на смелость и дерзость операторов». [253]

Беннетт добавил, что операции клики Эри указывают на присутствие финансового мастера. «Какими бы сомнительными ни были эти схемы, их мастерство и успех свидетельствуют о наполеоновском гении того, кто их придумал». [254] Писатель Commercial and Financialronicle высказал мнение, что проблема, если она и была, заключалась не в том, что в Эри был финансовый мастер. Автор газеты Commercial and Financial Chronicle считает, что проблема, если она и существует, кроется не столько в людях, которые занимаются делами «Эри», сколько в законах, регулирующих деятельность этих людей: «Буква закона очень несовершенна в своем регулировании управления корпоративными интересами». Гулд и Фиск не совершили абсолютно ничего противозаконного. А зрелище умников, использующих неадекватные законы ради сиюминутной выгоды, было просто «не ново под солнцем». [255]

«Победителям достались трофеи, — писал Клеус, — но они дорого за них заплатили и едва не были уничтожены в момент своего триумфа. Они купили „Эри“ по „угловым“ ценам и были вынуждены нести ее, поскольку она никому не была нужна». [256] Действительно, «Стрит» по-прежнему относилась к «Эри» более чем настороженно. Двумя неделями ранее, в конце октября, группа брокеров с Уолл-стрит посетила Гулда в его офисе, чтобы пожаловаться на мутность акций Erie. По их словам, учитывая неопределенное количество акций Erie в обращении и, казалось бы, неограниченную возможность выпуска новых акций, было практически невозможно предоставлять кредиты под эти акции или разрешать покупать их на марже. В ответ Гулд заявил, что количество акций компании составляет примерно 39,5 миллиона долларов, и сказал своим слушателям, что следует ожидать выпуска новых облигаций и конвертации акций, чтобы собрать средства, необходимые для поддержания линии и удержания «Эри» вдали от Вандербильта.

«С невыразимым нахальством, — писали Адамсы, — нахальством настолько большим, что фактически навязал его аудитории и части прессы и заставил их поверить, что публика должна желать ему успеха, он описал, как выпуск акций в нужное время и на любую необходимую сумму может только удержать его под контролем…Самым странным было то, что его слушателям, похоже, и в голову не приходило, что автор этой комичной софистики был попечителем и опекуном акционеров, а не общественным благодетелем; и что владельцы дороги Эри, возможно, предпочли бы не лишаться своей собственности, чтобы обеспечить благословения конкуренции». [257]

В конце ноября судья Сазерленд из Бельмонта и судья Барнард из Гулда, как это быстро стало нью-йоркской традицией, выступили с противоположными заявлениями и постановлениями. 24-го числа, в тот самый день, когда «Россия» наконец-то появилась в гавани Нью-Йорка, Сазерленд приостановил действие постановления Барнарда о назначении Гулда управляющим «Эри» и выдал предписание о причинах, по которым это постановление не должно быть отменено. Через день он отменил постановление Барнарда и утвердил в должности управляющего судью в отставке Генри Э. Дэвиса. Через несколько часов после того, как Сазерленд вынес свое решение, Дэвис появился в офисе Erie вместе с другим бывшим судьей, Ноем Дэвисом, и Д. Б. Итоном, отставным юрисконсультом Erie. Невольный клерк, стоявший у входной двери, позволил им войти, несмотря на обратный приказ. Дэвис застал изумленных Гулда и Фиска в кабинете со своими адвокатами. Вскоре Фиск вышел из комнаты. Но вскоре он вернулся с Томми Линчем и еще десятью «грубоватыми» ирландцами, которые, как заверил Фиск Дэвиса, с радостью выведут новый приемник из здания по малейшему сигналу Фиска или Гулда. (Вскоре эти «головорезы Эри» во главе с Линчем, владельцем устричной лавки рядом с терминалом Эри в Джерси-Сити, стали постоянно присутствовать в офисах Эри и вокруг них. [258] )

Джентльмен Дэвис немедленно возразил против тона и театральности Фиска, после чего Гулд быстро извинился за угрозы своего партнера. Однако в то же время Гулд вручил Дэвису постановление судьи Верховного суда Альберта Кардозо — представителя знатной сефардской еврейской семьи Нью-Йорка и отца будущего судьи Верховного суда США Бенджамина Кардозо, — отменяющее постановление Сазерленда. Как и Сазерленд с Барнардом, Кардозо был одним из пяти судей Верховного суда Нью-Йорка, работавших в то время на Манхэттене. Как быстро заметил Дэвис, постановление Кардозо было издано 24 ноября и, таким образом, предшествовало постановлению, которое оно должно было отменить. Когда Дэвис выразил протест, адвокат Эри Лэйн фактически согласился с его мнением, но, тем не менее, смог убедить Дэвиса, а Линча и его парней, крутившихся неподалеку, отложить фактическое вступление во владение Эри до конца той же недели: до пятницы, 27-го. Вернувшись в пятницу, Дэвис обнаружил, что, по словам братьев Адамс, директора «Эри» «укрепили внутри, а сам он был вынужденным скитаться без дела». [259]

Тем временем Гулд и Фиск были заняты более крупной рыбой, чем Белмонт. Сравняв счет с Дрю, они теперь собирались сразиться с другим победителем в первой из Эрийских войн. В начале декабря Фиск (с согласия Гулда) попытался сделать антивандербильтовскую рекламу, нанеся визит Вандербильту в его дом. Фиска сопровождал адвокат Томас Ширман, тот самый юрист с безупречной репутацией, который параллельно работал учителем воскресной школы в бруклинской церкви Бичера. В сильную метель двое мужчин отправились из офиса Erie в таунхаус Вандербильта на Вашингтон-плейс, 10. Фиск нес 50 000 акций Erie в ковровой сумке. Оказавшись в доме Вандербильта, Фиск положил ковровый мешок к ногам магната. «Я сказал коммодору, — вспоминал он, — что пришел предложить 50 000 акций Erie и хочу вернуть деньги, которые мы заплатили за них и облигации». [260] Другими словами, Фиск хотел получить 70 долларов за акцию в то время, когда уличная цена составляла около 40 долларов. Кроме того, Вандербильт не желал иметь часть Erie ни по какой цене. Конечно, Фиск не удивился, когда Вандербильт дал предсказуемый ответ, который Фиск позже передал репортерам. Новости появились на следующее утро, 6 декабря. В них подробно рассказывалось о сделке Вандербильта с Erie по выкупу акций и о премии в 1 миллион долларов, связанной с отказом от судебных исков.