Чтение онлайн

Третьим и последним столпом империи Гулда, после железных дорог и Western Union, стали нью-йоркские надземные железные дороги. Все три предприятия были зародышами, подававшими большие надежды. Все три составляли то, что в Позолоченный век считалось новой экономикой. Все три компании имели короткую и беспокойную историю, характеризующуюся неэффективностью, мошенничеством и неудачными попытками реализовать грандиозные амбиции.

Две ранние попытки создать надземные линии на Манхэттене потерпели крах во время депрессии, последовавшей за паникой 1873 года, в результате чего остались полузаконченные маршруты, которыми управляли отдельные частные компании: New York Elevated и Metropolitan (бывшая Gilbert) Elevated. Нью-Йоркский пролегал по Девятой авеню от западной части Гринвич-Виллидж до Тридцатой улицы. Метрополитен пролегал от Ректор-плейс, в финансовом районе Нью-Йорка, до Шестой авеню, а затем по Шестой до Центрального парка. Через два года после паники, в 1875 году, законодательное собрание штата Нью-Йорк создало Комиссию по скоростному транспорту, уполномоченную объединить и улучшить эти линии, создать новые маршруты и спланировать строительство комплексной системы. После изучения вопроса комиссия разрешила компании New York Elevated расширить свою усеченную линию до Гарлема, спуститься к Саут-Ферри и выйти на Третью авеню. Она также разрешила Metropolitan Elevated проехать параллельно New York Elevated по Шестой и Второй авеню. В качестве дополнения третья, вновь созданная компания — Manhattan Elevated — получила право строить все линии, не завершенные New York или Metropolitan Elevated в определенные сроки.

Сторонники New York Elevated, среди которых был губернатор Нью-Йорка Сэмюэл Дж. Тилден, убедили друга Гулда Сайруса Филда купить New York Elevated в мае 1877 года, после чего Филд стал президентом компании. За два года New York Elevated выросла с шести миль путей до тридцати одной мили. Метрополитен, в котором доминировали знакомые Гулда Коммодор Гаррисон, его сын Уильям, Джордж М. Пульман, Хорас Портер (которого Гулд помнил со времен «золотого угла») и испанский инвестор по имени Хосе де Наварро, испытывал проблемы с землевладельцами на предполагаемых маршрутах. Тем не менее, к июню 1878 года Metropolitan удалось открыть продленную линию по Шестой авеню.

Строительством как Метрополитен, так и Нью-Йоркского метрополитена занималась Нью-Йоркская компания займов и улучшений. Эта фирма, организованная директорами и главными инвесторами обеих компаний, позволяла им, до жути напоминая Credit Mobilier, выдавать себе подряды и получать двойную прибыль от их выполнения. (Например, работы по строительству Metropolitan Elevated стоимостью около 9,7 миллиона долларов были выполнены за вознаграждение в размере 21,5 миллиона долларов в ценных бумагах). Впоследствии, когда обе фирмы исправно продвигались вперед в соответствии с контрольными показателями, установленными в уставе «Манхэттен Элеватед», последней оказалось нечем заняться.

Со временем раздутые от коррупции интересы, стоящие за линиями Metropolitan и New York Elevated, начали думать, что объединение, явно запрещенное уставами штата Нью-Йорк, может быть желательным. И именно сейчас, в конце 1878 года, возникла Manhattan Elevated как удобное средство для обхода ограничений устава. Каждая компания, занимавшаяся надземным транспортом, сдала свои линии в аренду на 999 лет компании Manhattan, а также предоставила 9 миллионов долларов, на которые Manhattan должна была завершить последние этапы строительства. (Взамен Манхэттен предоставил каждой компании, New York Elevated и Metropolitan Elevated, по 6,5 миллионов долларов собственных акций, согласился выплачивать проценты по облигациям, оставшимся у каждой компании, и гарантировал 10-процентные дивиденды по акциям каждой компании. Такая странная формулировка бизнеса означала, что Manhattan была холдинговой компанией, у которой было только два актива: ее аренда. Она не владела никакими ценными бумагами ни в одной из двух фирм, которые «держала», — фирм, которым она должна была выплачивать строгие платежи. Manhattan обладала монополией на нью-йоркские надземные рельсы, но накладные расходы, заложенные в структуре аренды, означали, что Manhattan практически невозможно выплачивать дивиденды по своим собственным акциям.

Впереди было еще больше сложностей. Как только строительство линий было завершено, Филд и его соратники из New York Elevated стали проявлять беспокойство. Нью-Йорк быстро оказался гораздо более прибыльным, чем Метрополитен. Но поскольку обе линии объединяли свои доходы, Филд и его партнеры стали считать, что они несут ответственность за Metropolitan. Вскоре группа Metropolitan вызвала еще большее недовольство, когда продала все свои манхэттенские акции. В ответ Филд ликвидировал свои 13 000 акций Manhattan и вышел из состава совета директоров, после чего Тилден отказался от своих инвестиций в Manhattan вместе с долгосрочной долей в New York Elevated.

Тем временем в Олбани весной 1881 года едва не стал законом законопроект, наделяющий штат правом законодательно устанавливать тарифы на проезд в метро. После того как угроза была предотвращена, управляющие Манхэттена едва успели выразить облегчение, как суд постановил, что владельцы недвижимости, расположенной вдоль линий надземного метро, имеют право подавать иски о возмещении ущерба, связанного с дымом, неприятными запахами, гарь и другими побочными эффектами скоростного транспорта. Вслед за этим постановлением апелляционный суд постановил, что сооружения эстакады облагаются налогом как недвижимость, и это решение нанесло потенциально смертельный удар по доходам Манхэттена. Наблюдая за развитием ситуации, Гоулд почувствовал, что ему представилась любимая возможность: раненый объект недвижимости с огромным потенциалом, который ждет, чтобы его поглотили по выгодной цене.

В конце апреля — в течение нескольких недель после того, как Гулд купил Texas & Pacific Скотта и его дочернюю газету New York World — World начал печатать серию статей, критикующих операционную структуру, управление и положение капитала Manhattan: все эти материалы были призваны снизить цену акций. Несмотря на протесты руководства Manhattan о том, что они и их фирма были представлены несправедливо, к началу мая акции Manhattan, которые в 1880 году достигли максимума в 57 долларов, упали до 21. (Факты о положении «Манхэттена» вряд ли имели значение. Постоянные упреки со стороны World сигнализировали об интересе Гулда — либо длинном, либо коротком, большинство ставило на последнее, — чего было достаточно, чтобы отпугнуть покупателей и повлиять на цену акций.) Через две недели генеральный прокурор Нью-Йорка Гамильтон Уорд обратился в Верховный суд штата Нью-Йорк и получил разрешение на аннулирование устава Manhattan — этой возможностью он так и не воспользовался, поскольку целью Гулда, заставившего Уорда получить ордер, было лишь вселить страх в сердца инвесторов Manhattan и еще больше снизить цену на акции.

В этот момент Рассел Сейдж — уже хорошо известный на улице как близкий союзник Гулда и частый его сотрудник — выступил вперед, скупил по дешевке огромные пакеты ценных бумаг и опубликовал план, согласно которому он гарантировал выполнение Манхэттеном своих обязательств по аренде в течение ближайших двадцати четырех месяцев. Одновременно Гулд и другие компаньоны втихую и в частном порядке приобрели еще больше акций «Манхэттена», одновременно проводя кампании по борьбе с «Нью-Йорк элевейшн» и «Метрополитен». В июне, когда стали распространяться слухи о деятельности Гулда, он полушутя попытался пресечь спекуляции. «Слухи, — говорилось в колонке „Сплетни с Уолл-стрит“ газеты World за 15 июня, — о том, что партия мистера Гулда в значительной степени заинтересована в компаниях „Манхэттен“ и „Метрополитен“, были пущены лишь для того, чтобы создать рынок, на котором можно было бы продать акции этих компаний». [445] В более чем одном финансовом районе отрицание «Уорлд» причастности Гулда лишь подтвердило эту причастность. Самому Гулду было все равно. Путаница в его передвижениях и целях способствовала достижению его самой насущной цели: заставить людей гадать. В то же время другие газеты, в том числе такие ежедневные издания, как New York Times и Herald, которые не были заинтересованы в помощи Гулду, невольно сделали это, опубликовав холодный анализ финансового положения Манхэттена. По общему мнению, оно выглядело поистине плачевным, учитывая убыточность половины бизнеса (Metropolitan), огромное бремя вновь облагаемых налогом инфраструктурных активов и несостоятельность основной организации компании (холдинговая компания, не владеющая активами, которыми она владела). Финансовый обозреватель филадельфийской газеты North American утверждал, что акции Manhattan скоро «будут стоить как бумага, на которой они напечатаны, но вряд ли больше». [446] Решение действительно было найдено. Решение действительно нужно было найти, и Гулд и Сейдж, к которым вскоре присоединился Сайрус Филд, были очень рады его предложить.

В начале июля генеральный прокурор Уорд обратился в Верховный суд штата Нью-Йорк с просьбой передать Manhattan Elevated в управление. Судья Теодор Р. Уэстбрук, бывший адвокат Гулда, заседавший в Олбани, одобрил ходатайство, не выслушав доводы руководства «Манхэттена». Уэстбрук назначил управляющими А. Л. Хопкинса и Джона Ф. Диллона. Хопкинс был руководителем принадлежавшей Гулду железной дороги Вабаш. Джон Ф. Диллон, не родственник Сиднея Диллона, был одним из многих адвокатов Гулда. Одновременно с назначением Хопкинса и Диллона Гулд вошел в совет директоров Metropolitan Elevated, продолжал скупать побитый Манхэттен по ценам от 16 до 20, и позаботился о том, чтобы получить влияние на совет директоров New York Elevated.

В то же время Гулд, Сейдж и Филд разработали партийную линию, которая вскоре нашла отклик в каждой газете, где Гулд имел влияние, а также в каждой газете, где его не было, — что Manhattan Elevated является лишь коррумпированной и пустой оболочкой, с которой необходимо покончить. Как писала 23 сентября газета «Уорлд», «сегодня днем нам сообщили, что Нью-Йоркская и Метрополитенская компании решили объединить свои силы для нападения на Манхэттенскую компанию, чтобы получить свои дороги в собственные руки. Если им это удастся — а мы не видим причин для этого — Манхэттен уйдет в прошлое». [447] Обе фирмы подали в суд, добиваясь своей свободы. Затем, в сентябре, после того как судья-резидент Гулда (Уэстбрук) одобрил ходатайство управляющих-резидентов Гулда (Хопкинс и Диллон) о выпуске сертификатов для сбора денег на оплату некоторых счетов Манхэттена — все это должно было быть сделано с личного одобрения Гулда — Гулд выступил против выпуска сертификатов в широко опубликованном письменном показании под присягой. «Manhattan Elevated», — заявил он, выступая в качестве директора Metropolitan, — «безнадежно и необратимо неплатежеспособна, и заимствование денег ее приемником будет самой отчаянной мерой, которая может дать указанной компании лишь временное облегчение от ее фатальных затруднений». [448]

Пока Гулд говорил, его «медвежий набег» на Manhattan продолжался. 8 октября — в день закрытия книги переводов акций Manhattan, за тридцать дней до ежегодного собрания акционеров компании — Гулд владел 48 000 из 128 000 акций, находящихся в обращении. Вместе с акциями, принадлежавшими его союзникам, они давали ему контроль над компанией. На выборах, состоявшихся месяц спустя, Гулд, Сидни Диллон, Сейдж и Филд вошли в совет директоров, а Гулд стал президентом. (Филд, который надеялся не на такой результат, а на освобождение нью-йоркской электрички от кабалы на Манхэттене, был успокоен не только местом в совете директоров, но и своевременным советом относительно ожидаемого роста ценных бумаг Western Union. Однако Филд быстро попал в шкуру Гулда, когда публично выразил протест против запланированного удвоения стоимости проезда на Манхэттене с пяти центов до десяти. Организовав миноритарных акционеров в декабре, Филд отбил эту идею. В конечном итоге сотрудничество Филда с Гулдом в строительстве Манхэттенского метрополитена не будет иметь счастливого конца).