Чтение онлайн

Джей Гулд, придя в „Юнион Пасифик“, осознал потенциал акций A&P как позиции, с которой можно добиться влияния и, в конечном счете, слияния с „Вестерн“. Вскоре после получения контроля над Union Pacific Гулд убедил Леви П. Мортона выпустить недавно приобретенные опционы на акции A&P Union Pacific. Затем, в апреле 1874 года, Джей поручил Диллону отменить давнее соглашение о неконкуренции A&P с Western. В то же время он позаботился об улучшении физического состояния A&P. Кроме того, в декабре Гулд обратился к генералу Томасу Т. Эккерту, управляющему Western Union, предложив ему стать президентом A&P. До недавнего времени Эккерт считался ожидающим президентом Western Union, но все изменилось, когда Вандербильт передал эту должность другому назначенцу. Таким образом, лишенный права голоса Эккерт воспринял предложение Гулда всерьез и пообещал тщательно его обдумать. Пока Эккерт размышлял над выбором, Джей использовал его, чтобы убедить Томаса А. Эдисона — неумелого бизнесмена, с которым недавно плохо обращался и которому недоплачивал президент Western Union Уильям Ортон, — продать A&P, а не Western Union, свою долю в четырехстороннем телеграфе, способном одновременно передавать четыре сообщения по одному проводу, по два в каждую сторону.

Эдисон еще не был „волшебником из Менло-Парка“. Вместо этого он был растерянным молодым изобретателем, который с трудом удерживал большинство собственных патентов. То, что многие считают его самыми значительными изобретениями на сегодняшний день — те, что связаны с его технологией автоматического телеграфа, в которой использовалась перфорированная бумажная лента для ускорения передачи сообщений, — были сделаны в партнерстве с бывшим дипломатом Джорджем Харрингтоном, который лично финансировал большую часть исследований Эдисона в обмен на две трети доли в аппаратах Эдисона в течение пяти лет, начиная с 1871 года. Вместе с финансовым агентом Канзасской Тихоокеанской железной дороги Джосайей Рейффом Харрингтон также контролировал небольшую компанию Automatic Telegraph Company, созданную для использования патентов Эдисона на автоматические аппараты. (Однако вопрос о патентных правах на квадруплекс Эдисона осложнялся тем, что Эдисон недавно согласился включить главного электрика Western Union Джорджа Прескотта в список совладельцев в обмен на рабочее пространство в лаборатории Western Union. Эдисон либо не понимал, либо его не волновало, что это соглашение прямо противоречило его предыдущему контракту с Харрингтоном).

Не уважая Эдисона как бизнесмена и уже полагая, что через Прескотта он контролирует 50 процентов патента на квадруплекс, президент Western Union Ортон в течение всей осени 1874 года препирался с изобретателем по поводу остатка прав. Затем, 10 декабря, Ортон уехал в командировку в Чикаго, не заключив соглашения с Эдисоном, который, как он ошибочно полагал, не имел других вариантов. Ортон ничего не знал ни о договоренности Эдисона с Харрингтоном, ни о том, что Рейфф недавно заключил сделку, по которой Гулд приобрел бы Automatic Telegraph Company, если бы — как настаивал Гулд — Рейфф смог бы также поставить Эдисону новый квадруплекс.

Сюжет сгустился в конце декабря, когда Ортон все еще был в отъезде. Эдисон вспоминал:

Однажды Эккерт вызвал меня в свой офис [в Western Union] и стал расспрашивать о денежных делах. Я рассказал ему, что мистер Ортон уехал и оставил меня без средств, и я оказался в затруднительном положении. Он сказал, что я никогда не получу ни цента, но что он знает человека, который купит их. Я рассказал ему о своем соглашении с электриком и сказал, что не могу продать его целиком никому, но если я получу за него достаточно денег, то продам все свои доли в любом SHARE, который у меня есть. Похоже, он считал, что его партия согласится на это. У меня в магазине, на Уорд-стрит, 10 и 12, в Ньюарке, был комплект квадруплексов, и он договорился привезти его следующим вечером, чтобы он посмотрел аппарат. На следующее утро Экерт пришел вместе с Джеем Гулдом и представил его мне. Это был первый раз, когда я его видел. Я показал и объяснил ему устройство, и они ушли. На следующий день Эккерт послал за мной, и меня отвезли в дом Гулда, который находился рядом с отелем „Виндзор“ на Пятой авеню. В подвале у него был кабинет. Дело было вечером, и мы вошли в дом через вход для слуг, так как Эккерт, вероятно, опасался, что за ним следят. Гулд сразу же вошел и спросил меня, сколько я хочу. Я сказал: „Сделайте мне предложение“. Тогда он сказал: „Я дам вам 30 000 долларов“. Я сказал: „Я продам любой свой процент за эти деньги“, — это было нечто большее, чем я думал, что смогу получить. На следующее утро я отправился с Гулдом в офис его адвокатов, Sherman & Sterling, и получил чек на 30 000 долларов с замечанием Гулда, что я получил пароход Plymouth Rock [реликвия эпохи Фиска], поскольку он продал его за 30 000 долларов и только что получил чек.

Хотя Эдисон не упомянул об этом, он также получил 3 000 акций A&P вместе с титулом электрика фирмы. Сделка состоялась 4 января 1875 года и была подкреплена заверениями Рейффа в том, что патентные претензии Прескотта не подлежат удовлетворению. Неделю спустя Экерт покинул Western Union и стал президентом A&P. Через четыре месяца после этого Гулд заплатил Харрингтону 106 000 долларов за его две трети доли в патенте на квадруплекс, и больной Харрингтон улетел в Южную Европу. В то же время, однако, Гулд отказался от своих обязательств перед Рейффом по оплате покупки „Автомата“, сославшись на то, что Рейфф „ввел в заблуждение“ относительно патентных притязаний, принадлежащих Прескотту. Как позже указал Гулд в показаниях под присягой, Western Union продолжала использовать квадруплекс и после того, как он якобы принял на себя исключительные права. При этом „Вестерн“ ссылалась на имя Прескотта в патенте Эдисона: пункт, в котором Рейфф уверял Гулда, что проблем не будет. Отказавшись от выплат старому правлению Automatic, Гулд в то же время передал активы Automatic компании A&P. Последовавшие за этим иски и встречные иски задержатся на этой земле дольше, чем сам Гулд.

В ходе последующих бесед Эдисон обнаружил, что у Гулда „нет чувства юмора. Я несколько раз пытался рассказать то, что казалось мне забавной историей, но он не видел в них юмора. Я очень любил истории, и у меня была целая куча… которыми я обычно мог довести человека до конвульсий“. [401] Гулд в свою очередь пытался ошеломить пустого Эдисона подробными рассуждениями о сложностях железнодорожных развязок и финансов. Он размахивал картами и часами читал лекции о своей особой страсти, но все безрезультатно. Эти два человека едва ли жили на одной планете. Эдисон вскоре потерял интерес к Гулду и к совершенствованию автоматической технологии, на которую сделали большие ставки и Automatic Telegraph Company, и A&P.

Не имея возможности конкурировать с Western Union за счет эксклюзивных предложений по улучшению технологии, Гулд обратился к более надежным инструментам. В феврале 1875 года он открыл войну тарифов. Затем в мае он убедил Тома Скотта из Пенсильванской железной дороги проложить провода A&P по его коридорам. Затем Гулд добился, чтобы совет директоров Union Pacific одобрил продажу акций A&P по цене 25, причем 16 000 штук достались Джею, а остаток — Сейджу, Эймсу и другим людям из окружения Гулда. (Примерно в это время, покупая на пиках, Гулд также лично приобрел еще около 50 000 акций A&P по цене от 15 до 18). В июле, предлагая обсудить продажу или аренду A&P компании Western Union, Джей также активно скупал акции Western Union, одновременно поощряя своих протеже делать то же самое. „Я не думаю, что слияние WU и A&P T. Co. не за горами“, — сказал он Эймсу. „Мы проведем консолидацию двух телеграфных компаний таким образом, чтобы сделать Western Union активным союзником Union Pacific“. [402]

Но в сентябре переговоры провалились, а в декабре провалился и сам Джей, на месяц улегшись в постель с рецидивом старой тифозной лихорадки. Когда в январе 1876 года он поднялся, как феникс, это было сделано для того, чтобы возобновить войну за ставки: из-за этого шага Western Union, как ни странно, недополучила свои апрельские дивиденды. Впоследствии Гулд привлек Джона В. Гарретта, владельца Baltimore & Ohio (B&O), который в то время вел ожесточенную войну с New York Central за сквозные перевозки в пул железных дорог Айовы, к отказу B&O от соглашения с Western Union и союзу с A&P. Такова была ситуация в январе 1877 года, когда умер Коммодор, оставив Уильяма Х. Вандербильта, более склонного к компромиссам, контролировать семейные интересы.

Гулд продолжал оказывать давление на Western Union в течение первой половины 1877 года, добившись того, что его отстранили от различных дорог в Юте, где мормонская элита, принимавшая корпоративные решения, контролировала и суды. Кроме того, Гулд сообщил прессе, что он, как представитель A&P, ведет переговоры с Erie, Northwestern и Rock Island. Еще больше подогревая Уильяма Вандербильта, Джей устроил серию „медвежьих“ набегов на акции Western Union. Как и рассчитывал Джей, доходы Western Union упали вместе с ценой акций, а Вандербильт столкнулся с серьезной проблемой рентабельности своих восточных магистралей из-за продолжающейся ценовой конкуренции с Гарретом.

Интересы Вандербильта оказались под угрозой после того, как в апреле 1877 года стало известно, что Гулд занял места в советах директоров Northwestern и Rock Island. Вскоре после этого Гулд получил возможность взять под контроль Мичиганскую центральную железную дорогу. Проходящая параллельно с железной дорогой Вандербильта Lake Shore & Michigan Southern от Чикаго до Детройта, Michigan Central могла бы составить серьезную конкуренцию дороге Вандербильта при правильном управлении, то есть управлении Гулда. Но Гулд медлил с осуществлением поглощения. Он медлил; никто не понимал, почему. Впоследствии, в августе, немногие наблюдатели поняли, что происходит, когда Western Union объявила, что купит 72 502 акции A&P, в основном у Гулда, по цене 25, что немного выше, чем цена на улице. Менее чем через год Гулд позволил Вандербильту контролировать выборы в совет директоров Michigan Central и стать президентом этой дороги.

Результат, хотя и принес Гулду кругленькую сумму и решил его проблему, что делать с A&P после того, как он понял, что не сможет развить ее, чтобы составить серьезную конкуренцию Western Union, тем не менее оставил его без того, чего он добивался все это время: значительной доли в телеграфной отрасли. Вскоре после объединения Уильям Вандербильт решительно отказал Гулду в просьбе ввести его в совет директоров Western Union.

Одновременно с борьбой против Western Union Джей продолжал строить и приобретать новые железные дороги на Западе. Изначально, после UP, его интересовала Канзас Пасифик. В то время как UP работала от Омахи на запад через Шайенн до Огдена (конечная станция, где происходила пересадка на Central Pacific), Kansas Pacific проходила южнее UP, пересекая богатые сельскохозяйственные угодья от Канзас-Сити до Денвера, а затем через отрог Denver Pacific (75 % которого принадлежало ей) до Шайенна. В Шайенне Kansas Pacific вливалась в железнодорожные пути UP, от которых зависели ее маршруты на запад и восток. Когда Гулд впервые обратил внимание на Kansas Pacific в конце 1874 года, линия находилась в плохом финансовом состоянии. Во время первого этапа паники 1873 года железная дорога не выплатила проценты. В начале 1874 года этот долг был погашен долгосрочными облигациями, но проблемы продолжались. В апреле 1875 года Гулд предложил восприимчивому президенту Kansas Pacific Роберту Э. Карру, банкиру из Сент-Луиса, объединить Kansas Pacific с Denver Pacific и убыточной Colorado Central, идущей из Денвера в Лонгмонт, и создать новую компанию с избыточным капиталом и долгами. Эта компания, в свою очередь, будет управляться теперь уже прибыльной UP, которой будет принадлежать половина акций концерна. Однако вскоре сделка сорвалась из-за непомерных требований Уильяма А.Х. Лавленда, промоутера Colorado Central. Через несколько месяцев, в ноябре 1876 года, Kansas Pacific перешла под управление управляющего. Год спустя Гулд заключил мир с Лавлендом и продлил Колорадо Сентрал от Лонгмонта до конечной станции UP в Шайенне, одновременно возобновив свои предложения Канзас Пасифик. Карр оставался восприимчивым, но теперь у него было мало власти. Он должен был подчиняться диктату назначенных судом управляющих, которых было двое. Карлосу С. Грили, преуспевающему бакалейщику из Сент-Луиса, было поручено заботиться об интересах меньшинства инвесторов из Сент-Луиса, владевших значительным пакетом младших вторичных ценных бумаг дороги. Коллегой Грили, представлявшим интересы большинства держателей облигаций первой очереди, большинство из которых составляли немецкие инвесторы, был Генри Виллард — грозная личность, с которой Гулду предстояло иметь значительные дела в дальнейшем.