Чтение онлайн

— Папа, позволь представить тебе Махиро Таканахана, — торжественно произнесла Аня. — Мы вместе сражались с вормиксом.

— Госпожа Таканахана, — поднялся Голицын, — я рад, что вы приняли моё приглашение.

— Для меня огромная честь, Ваше Величество, — поклонилась Махиро. — Хотя обстоятельства нашей встречи… необычны.

— Рады снова тебя видеть, — тепло сказала Ариэль, обнимая девушку. — Мы за тебя волновались.

— Проходите в кабинет, — предложил дед. — Там спокойнее.

?

Переговоры длились два часа. Дед предложил Махиро ужин — пока я летал, в Коломне уже настал вечер — но та отказалась, сказав, что на Итурупе собиралась спать. Ограничились чаем.

Я за это время успел поужинать с девушками, Володей и Нагой. Опять обсуждали приём, девушки показывали покупки.

Когда переговорщики вышли, на лице Махиро была такая решимость, будто она прямо сейчас лично отправится резать Мусасимарку. Голицын просто кивнул мне — договорились.

Из усадьбы мы поехали в казарму. Я подвёл Махиро к порталам.

— Махиро, смотри, — сказал я торжественно. — Этот портал ведёт в Арапахо. А этот, новый — в пещеру на Итурупе. Теперь ты знаешь самую большую тайну нашего рода. Мы доверяем тебе.

Она потрясённо кивнула, не находя слов.

Через портал мы прошли втроём — я, дед и Махиро.

Дед достал планшет.

— Процедура стандартная, госпожа Таканахана, — объяснил он. — Мы, конечно, доверяем вам, но мы не доверяем людям, которые вас окружают. Левая рука — добро пожаловать. Правая — и пещера превратится в маленький вулкан. Запомнили?

Она молча приложила ладони к сканеру.

— Вход только по предъявлению левой руки, — ещё раз повторил дед. — Если приложите правую или если кто-то чужой зайдёт — портал будет уничтожен. И не говорите потом, что я не предупреждал!

— Всё поняла, — кивнула Махиро.

?

Я проводил её до гарнизона тенями.

— Не будет проблем с доступом к пещере? — поинтересовался я.

— Все давно привыкли, что я люблю гулять одна, — ответила она. — С Итурупа особо никуда не денешься. За мной присматривают, но не следят за каждым шагом.

— Заходи раз в два-три дня, нерегулярно, — договорился я. — Связь через казарму инферн. Там будет дежурить связной от канцелярии.

Я заметил на её запястье старый браслет с ёжиком — мой подарок во время битвы с вормиксом.

Она перехватила мой взгляд и коснулась браслета.

— Хай. Он спас мне жизнь. Дважды.

— Хорошо. Если станет совсем невмоготу — ты знаешь, как со мной связаться, — я помолчал и обнял её, прощаясь. — Тяжело?

Она посмотрела на меня с удивлением.

— Да, — честно ответила она. — Такое чувство, что я предаю всё, во что верила.

— Ты спасаешь всё, во что верила, — поправил я. — Просто способ уж такой, не самый очевидный. Я знаю, каково это — нести на плечах судьбу целого мира.

— Тогда до связи, — кивнула она.

?

Домой я вернулся уже вечером, довольный собой. Работа была сделана чисто.

Мы поужинали всей компанией, разумеется, — какое удивление! — обсуждая приём.

Я закатил глаза. «Блин. Опять эти приёмы, кислые рожи аристократов и этикет… Ладно, переживём».

Мы точно переживём, а вот как они нас — посмотрим!

Утро дня награждения началось с дурдома. В просторной гостиной моего крыла было не протолкнуться — будто весь род Черновых плюс половина союзных государств решили устроить здесь смотр войск. Все уже были при параде, и зрелище это напоминало подготовку к коронации, а не к рядовому императорскому приёму.

Лекса и Лиана в элегантных платьях из тёмно-зелёного шёлка выглядели как лесные богини, снизошедшие к смертным. Рядом с ними Ратмир и Могрим в идеально вычищенной броне сверкали даже в тусклом свете ноябрьского утра. Командиры инферн, были облачены в новую, иссиня-чёрную броню рода Черновых и выглядели как эскадрон валькирий, готовых штурмовать какую-нибудь крепость.

И посреди всего этого великолепия — я. Единственный очаг сопротивления празднику жизни. Двое приглашённых портных с мученическими лицами уже минут десять пытались застегнуть на мне тугой воротник нового, с иголочки, парадного мундира. Ощущение было, будто меня готовят не на приём, а на казнь.

— Да не тяните вы так этот хомут! — прошипел я, когда очередная попытка затянуть воротник едва не задушила меня.

— Терпи, казак, атаманом будешь! — донеслось из кресла, где с чашкой кофе восседала баба Шура. Она окинула меня критическим взглядом поверх очков. — Надел мундир — соответствуй! Ты у нас теперь лицо рода!

— Я себя чувствую не лицом рода, а его… филейной частью, — пробормотал я, когда мне затянули ремень так, что дышать пришлось через раз. — Нарядили, как павлина.

— А мне вот интересно, — встрял Володя, поправляя свой собственный парадный мундир, — почему у меня воротник сидит нормально, а ты корчишься, как на дыбе?

— Потому что ты привык к этой пытке с детства, — огрызнулся я.

— Володя, — позвала Нага, пытаясь дотянуться до шнуровки на спине своего платья. — Помоги мне чуть-чуть ослабить, будь ласков, а то что-то совсем дыханье спёрло.

Володя бросился к ней на помощь, и я поймал себя на мысли, что они выглядят до неприличия счастливыми. Беременность Наги пока не была заметна, но что-то в них обоих изменилось — появилась такая тёплая интимность, от которой становилось чуть завидно.

Как раз один из портных наконец справился с последней пуговицей на моём мундире, и я смог вздохнуть полной грудью. Точнее, почти полной — треклятый воротник всё равно давил.

В этот момент в гостиную вошли Аня и Ариэль, и весь шумный улей разом стих. Они были прекрасны каждая по-своему. Аня в платье цвета императорского пурпура — тёмно-фиолетовом, почти чёрном, с золотыми узорами по подолу. Ариэль — в струящемся тёмно-синем, усыпанном серебряными искрами, которые переливались при каждом движении.

Увидев меня, они на мгновение замерли у порога, а потом на их лицах расцвело такое искреннее, неподдельное восхищение, что я невольно выпрямился.

— Артём, ты… — Аня подошла ближе, разглядывая серебряное шитьё на обшлагах мундира, — непривычно! Но тебе очень идёт!

— Выглядишь… официально! — подхватила Ариэль, и я понял, что она едва сдерживает смех.

Они принялись меня осматривать, поправляя несуществующие складки. Их восторг был настолько искренним, что моё раздражение от тесного мундира начало таять.