Чтение онлайн

На зелёном стяге, что держал усталый воин-баннерит во главе колонны, белел семиконечным крестом символ меча.

В наши края припёрлись за каким то хреном рыцари-крестоносцы.

Об этих чудиках я знал мало, если вкратце - это безземельные дворяне и желающие ими стать, сбившиеся в орден с крайне благородными целями - типа защищать невинных, карать зло, мочить монстров и быть лояльными короне, однако на деле большинство из них моментально отправлялись иерархами храма в какой-нибудь крестовый поход дабы пограбить, а затем пожертвовать на благо религии оговоренную долю. В процессе их поголовье сокращалось, особо отмороженные получали земли и титул побольше, под славу о великих подвигах рекрутировалось новое мясо и походы продолжались. Из плюсов - сначала эти ребята изрядно почистили королевство от чудовищ и нежити.

Воинов было пятеро, обслуги не было - а на повозках лежало человек шесть или семь, сразу не поймешь. Было видно что им сильно досталось. Кое-кто был уже мёртв.

На дверь обрушился удар закованного в железо кулака.

– Открывайте именем Господа!
– рявнули снаружи.

Мы с разносчицей переглянулись.

– Ну чего уставилась?
– подал голос я.
– Открывай, люди просят.

Сразу после того как дверь распахнулась, в полутьму кабака стали заносить раненых. Воины ничтоже сумняшеся клали их на большие столы - за такими одновременно могли бухать шесть-восемь человек, а теперь на отскобленной до блеска древесине лежали плащи, а поверх - тела.

– Есть в деревне врачеватель?
– спросил баннерит, чей стяг оказался в тёмном углу, прислоненный к стене.

– Была одна бабуля, да померла недавно, - ответил я и вопросительно глянул на разносчицу. Та покачала головой.

– Есть жрец, но я не припоминаю чтобы он кого-либо лечил.

– Мне приходилось сталкиваться с ранами, - добавил я. Пиво что ли в голову ударило? С каких пор я на себя взваливаю такой головняк? "А как мне заживлять раны от этих стрел?"- "Проявить сострадание. Оно у тебя имееся?"

– Тогда действуй. Облегчи страдания страждущих - и тебе воздастся, - воин развернулся и подошел к столу на котором возлежал седовласый мужчина, чья броня была изрядно помята и продрана. Из-за кровищи не разобрать.

Я подошел следом. Имеется ли у меня сострадание? Вот сейчас и проверим.

– Броню надо снять, - сказал я, и полез в котомку. На всякий случай у меня были с собой травы, из которых можно было сделать некое подобие припарок, которые останавливали кровь, а ещё у меня было что заварить чтобы облегчить боль. Так что, велев разносчице принести котелок кипятка, я достал травы и принялся готовиться, пока воин резал завязки и освобождал товарища от брони. Когда он закончил, а я принялся отмывать от запекшейся крови раны, тот пришел в себя и схватил меня за руку:

– Не трать на меня времени, мальчик, - прохрипел он.
– Подай меч.

Баннерит тут же сунул ему в руку искомое, и воин перевел на него взгляд.

– Преклони колени.

Тот бухнулся о пол аж лязгнуло.

– Узри без страха своих врагов. Будь храбр и честен, чтобы Бог любил тебя. Говори правду, и посрами этим дьявола. Защищай королевство, защищай невинных, и царство людей, - меч тяжело упал на плечо баннерита.
– Это твоя клятва. Ты преклонил колени последний раз, встань же рыцарем!

... Мне довелось увидеть акколаду. Это было определённо что-то новенькое в моей картине мира.

Я не мог не восхититься и не проникнуться торжественностью момента, я даже прижал ладонь к груди, туда где билось сердце.

И я не мог не понимать, что мы по разные стороны. Будь всё иначе, возможно это я бы поднимался сейчас, с тяжеленной кучей железа на плечах, не сиротой-отбросом, вором и охотником на кроликов, а рыцарем. Но всё сложилось так, что я стоял рядом, и на миг позавидовал ему. Всего лишь на миг. Ибо это было прекрасно, это возвеличивало душу, и тем горьше было понимание, что это такое же промывание мозгов как и везде. Оно порождает фанатизм и святую уверенность в своей правоте. А на что способны фанатики... Костры, на которых горели невинные, не дадут мне солгать. Я слышал о них, и не хотел бы оказаться на их месте - а у меня были все шансы.

... Израненный рыцарь откинулся на стол и перед тем как испустить свой последний вздох, взглянул на меня необычайно добрыми, хоть и полными боли и слёз глазами:

– Помоги другим. Со мной уже всё...

Баннерит всё ещё не пришедший в себя от внезапного посвящения в рыцари (вероятно, в этом отряде рыцарей не осталось - потому и стяг нести поручили воину, а может и не поручали, он сам взял и потащил), стоял будто ошеломленный, а со стороны бара раздался рёв Хорса:

– Какого дьявола творится у меня в кабаке?!

Я счел за лучшее перебраться с припарками и заваривающейся настойкой к ближайшему раненому, пока баннерит развернулся к Хорсу, вперив в него тяжелый взгляд:

– Мои товарищи ранены, им нужен уход. У тебя есть место, и несколько свободных рук. У нас есть деньги.

Вот сейчас и...

– Сколько?
– буркнул Хорс, и его судьба была предопределена.

Баннерит отцепил от пояса кошелек и бросил владельцу рыгаловки. Тот поймал, позвенел и хмыкнул:

– Маловато. Здесь обычно более людно.

– Мои люди не пьют вина, - отрезал баннерит.
– И я не торгуюсь.

Хорс пробормотал пару проклятий, ещё разок звякнул кошельком, заглянул в него и осклабился:

– Можете погостить. Наверху есть пара комнат. Со всем, что пожелает господин, - и похабно ухмыльнувшись, шлепнул по заднице взвизгнувшую от неожиданности разносчицу.

Но я не смотрел на них, я смотрел на раны. Мне помогал молчаливый воин, успевший избвиться от лат, и освобождавший от них остальных. Раны были плохи. Вчерашние, воспалившиеся. Нанесенные чем-то похожим на когти, что умудрились пробить латы. Не хотел бы я увидеть монстра, способного на такое. А если б увидел... Смог бы убить?

Я обмыл раны каждого, и наложил припарки, влил по глотку обезбаливающего отвара и оттер пот со лба.

– Тебе нужны нитки?
– спросил баннерит.

– Рано. Если зашить раны сейчас - начнется омертвение, и тогда они умрут. Сперва пусть раны очистятся, - сказал я.
– Те, кто переживут этот день и ночь - будут жить. Больше я ничего сделать не могу.

– Ты сделал всё что мог?
– спросил баннерит.

– Это всё что я умею. Я никогда не сталкивался со столь тяжелыми ранами.

– Бог да вознаградит тебя, - баннерит положил закованную в латную перчатку руку мне на плечо.
– Но, что сподвигло тебя оказать нам помощь?

– Думаю что сострадание, - не задумываясь, ответил я. Ну точно не деньги. А скорее, возможность практики. Кто знает, вдруг мне пригодится подобный опыт?

– Тогда ты был ниспослан нам Господом, - баннерит слегка склонил голову.

Он был явно не из наших земель. Темноволосый, кареглазый, с кругами под глазами, от усталости. Невысокий - ростом где-то с меня, а я не такой здоровяк как Малик или Хорс. Однако когда он говорил с Хорсом он казался выше его на голову. Истинный рыцарь...