Чтение онлайн

Разгар всей этой херни пришелся на Тёмный Век. Казалось, силы Тьмы убедительно одерживают верх, но тут откуда-то полезли десятки, сотни, тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч... Тьма тьмущая существ, именующих себя Игроками. Бессмертные, бесконечно перерождающиеся, вызывающие изумление и трепет, они рассыпались по миру, с готовностью хватаясь за абсолютно любую работу - будь то федексы, прополка огородов или истребление крыс, либо осады Цитаделей Тьмы. Были среди них и те кто примкнул к силам Тьмы. То был век невероятной жестокости, нас - живущих в этом мире - они не воспринимали как нечто одушевленное, и вытворяли буквально всё что хотели, если могли пробиться сквозь игроков-защитников. Они строили города и крепости, цитадели и башни, совершали невероятные открытия в магии и подарили миру очень многое. Свой язык, свои знания, созданные ими артефакты... А потом они ушли. Завалив предварительно Силы Тьмы и попутно - с десяток богов помельче, причем не было принципиальной разницы к какому пантеону они принадлежали. Попутно превратив в руины несколько стран, и - в бесплодные пустоши - огромное количество земель.

Я родился сильно позже тех событий, свидетелей тех событий осталось немного - среди людей. Среди долгоживущих рас - значительно больше. Поэтому на текущий момент человеческая раса по уровню развития существенно уступала другим- многие знания не смогли передать, многое забылось или было разрушено.

Но человеческие боги остались, пусть и в изрядно прореженном составе. И было ощущение что они до сих пор пребывали в шоке от случившегося.

И вот значит, вопрос. Храм называет единственным источником понятия о добре своего бога. Ну, того самого что нагнул всех мелких божков и замочил всех кто не был с ним согласен. Да и к тому же провозгласил что те являются злыми. Выглядит как если бы наш король нагнул пару горских племен, и те резко стали добрыми, а тех кого нагнуть не смог - провозгласил злом, хотя отличий между ними особо не было.

Проще говоря, в этом мире злом является то, что не покоряется силе. Я это понимал так.

Но сила тоже бывает разной. В легендах воспевались сильные, что защищали слабых и помогали нуждающимся. И боролись против сильных, которые никому не помогали и никого не защищали а употребляли силу чтобы взять то что хотели. Похоже что они являются злом друг для друга, а значит сама концепция зла - бессмысленна.

Я обратил внимание на какие-то звуки за исповедальней (пустующий во время обедни по причине отсутствия в нем жреца, резной деревянный сортир на два очка, разделенный внутренней перегородкой и снабженный отдельными входами для исповедника и жалкого ничтожного грешника, сдающего с потрохами все свои тайны тому кто их слушает). Какая-то селянка от скуки смачно насасывала млеющему от наслаждения мужику. Святое место, как же.

Я покосился на святой символ - восьмилучевую звезду - на исповедальне, и пошел к выходу. Нечего мне тут делать.

***

До вечера я успел заглянуть к кожевеннику и сбагрить таки последние шкурки за три медяка, потом навестил кузнечную лавку, где обнаружил что там во всю работают над ремонтом доспехов рыцарского отряда, и она закрыта. Осталось либо погулять по окрестностям, либо вернуться в кабак. Я выбрал последнее - требовалось осмотреть раны воинов и сменить припарки. Из четверых выживших, двое были в относительном порядке, а ещё двоих лихорадило. Я осмотрел раны - они воспалились не смотря на припарки и источали отвратительный запах загнивающей плоти. Края ран набухли гноем, сами раны почернели, и у меня сложилось ощущение, что эти двое до утра не доживут. Требовалось что-то предпринять. Кое-что что я делал всего раз - когда пропорол о какую-то ветку ногу, в ней застряла щепка и рана воспалилась - тогда ведьма, пребывавшая в то время ещё в относительно здравом рассудке, бормоча заговор, взялась за нож и мне было очень больно, но зато после рана быстро зажила. Но была ещё одна вещь, о которой она упомянула, сказав, что могло быть хуже.

Я пошел на кухню кабака, где осмотрел имевшиеся в наличии ножи, и выбрав один - короткий, с узким лезвием, позаимствовал, затем пошел на задний двор, дабы кое-что там найти. От нефиг делать я уже познакомился с помогавшим мне ранее молчаливым воином - его звали Берит, и пока он держал раненого дабы тот не дергался, я приступил к работе.

Для начала я иссек раны, и принялся выжимать из них гной, периодически омывая настоем трав, что я заготовил утром. А затем принялся выкладывать на раны червей, что обычно копошились на ошметках мяса возле колоды где его рубили. Берит издал удивленное восклицание, но я пояснил что эти черви едят мертвую плоть и потому полезны - после того как они её обглодают, она перестанет заражать раны и лихорадка пройдет. Я, правда, в этом не был уверен.

Повторив процедуру со вторым раненым, я столкнулся с проблемой в виде незамеченного ранее осколка когтя, застрявшего у него в животе. Разумеется я его вынул, но осмотрев ещё раз рану, у меня сложилось четкое ощущение, что этот пациент умрёт. Раны в живот - они такие.

– Проклятье, с чем вы сражались?
– спросил я Берита.

– С чудовищем, - как источник информации он был почти бесполезен. Я и так видел что это было какое-то чудовище. Возможно, его когти даже были отравлены.

– Вы его убили?

– Ранили.

Что ж это за монстр-то такой был...

...Мне нужно пополнить запас трав, понял я, заканчивая обработку. Я не мог высадить на раны в животе червей - они заползут внутрь и создадут больше проблем, чем вылечат. Всё, на что я мог надеяться, это что внутренние органы не задеты. Поверхностные - другое дело. Поэтому я обильно залил рану настоем, забрал котомку и направился к выходу:

– Нужно пополнить запас трав и поискать рецепт какого-нибудь средства от воспалений. Периодически поливай обоих холодной водой, не то горячка убьет их раньше чем раны.

– Сделаю.

Я направился в домик ведьмы. Должно было у неё быть что-то полезное на такой случай. По совпадению, её стоящая на отшибе хибара была в той же стороне, с какой прибыл отряд. Чуть в стороне от дороги, рядом с предлесьем - бабуля уже давно не скиталась по лесу в посках трав, а выращивала их у себя в саду, ныне прилично запущенном. А в доме у неё было всё что нужно чтобы сушить-перетирать-настаивать эти самые травы.

В общем-то набрал трав я быстро. А потом задумался. Я серьезно собираюсь заниматься всем этим дерьмом? Быть может лучше попробовать вызвать Лераэ и во-первых проверить, серьезно ли она говорила насчет боли, а во-вторых может она подскажет чего полезного про чудовище, чей коготь лежал у меня в котомке?

Идея показалась здравой. И я её осуществил - забравшись в подвал хибары, начертив, на этот раз как следует, круг призыва, и не став тратить время на защитный - я знал имя той, кого хотел вызвать, и имел основания полагать, что она не станет мне вредить - я прочитал слова призыва прямо из гримуара.

И круг вспыхнул практически сразу, чуть не ослепив меня.

– Что-то ты не спешил, - с иронией в голосе сказала Лераэ.

– Что-то ты не спешил, - сказала Лераэ с иронией в голосе. Она как и в прошлый раз была одета в некий диковинный наряд из золотой ткани, который мало что скрывал.

– Прошел всего день, - недоумевающе ответил я.

– Ты хоть вспоминал обо мне?

– Постоянно.

Лераэ медленно улыбнулась. Потом покосилась на круг и удовлетворенно кивнув, вышла из него.

Она направилась к лестнице - я следовал за ней, и когда она поднималась, поедал взглядом её задницу.

Некоторое время Лераэ медленно шествовала по хижине, заглядывая то на полки, где раньше хранились готовые снадобья а теперь висела паутина, то на связки рассыпающихся в пыль трав на потолке, то на закопченную печь и грязную кухонную утварь, которую мне в лом было мыть.

Я следил за ней молча, в первую очередь потому что от её походки из головы выветривались все мысли что в ней были. Лераэ словно мысленно прочертила на полу несколько прямых линий под разными углами друг к другу, и каждый её шаг изящная ступня опускалась прямо на линию, ни справа, ни слева от неё - а прямо. Вечно прямая спина создавала эффект раскачивающихся бедер. А поворот она начинала с разворота плеч, позволяя на краткий миг увидеть совершенно крышесносящие ракурсы. Как и когда она слегка нагибалась, чтоб куда-нибудь заглянуть.