Чтение онлайн

А я ниспослан на его голову отнюдь не богом, но демоном, и хорошо что он об этом не знает.

И так странно, что мысль, посетившая меня, и приведшая к помощи раненым, была мыслью о Лераэ, а не о боге, что должен заботиться о сирых, убогих, невинных, забитых... но не заботился, отдавая их в руки разных мразей дабы те над ними глумились без каких-либо молний на голову с неба.

В этом была какая-то загадка, но к сожалению, я слишком мало знал о том, как тут всё на самом деле устроено.

И это повод к тому чтобы разобраться во всём этом.

Дверь в очередной раз распахнулась, и в кабак ввалились Грокх сотоварищи.

– Убийство! В переулке совершено убийство!
– проревел он, с прищуром обводя зал пока его подслеповатый от перехода с полуденного света к полумраку кабака взгляд, не остановился на мне.

– Вот этот! Это он - убийца!
– заорал он, указывая на меня пальцем.

Стражники, коих было двое, экипированных по полной - кольчуги, мечи в ножнах, копья в руках, щиты и луки с колчанами за спиной - направили на меня острия. А за ними стоял, скрестив руки Бакх. Второй, наряду с Грокхом старший стражник, и его лицо выражало некоторое недоумение.

– Стоять!
– рявкнул баннерит так, что стражники отшатнулись.
– Вы обвиняете этого человека в убийстве, но где доказательтва?

– Вот они, - Грокх швырнул на пол... мой лук.
– Этот ублюдок пристрелил в переулке Саттаха, одного из нас, стражника, совершив тем самым преступление против деревни и короны! Взгляните сэр, - разглядев наконец что он говорит не с хрен пойми кем, а с кем-то навроде рыцаря, он сменил тон.
– На этой стреле всё ещё видна кровь!

Баннерит перевел взгляд на меня.

– Весь кабак видел что я пришел сюда без лука, - ответил давно заготовленной фразой я.

– Но на стреле кровь!

– И что? Я на кроликов охочусь, - я тряхнул котомку, вытаскивая из неё шкурку.
– Это моё пропитание, их мясо и шкура.

Правда, я обычно стрелы чищу. Трупный яд плохо сказывается на съедобности мяса.

– Дай сюда, - баннерит с лязгом подошел к стражнику и выхватив стрелу, поднес её к фонарю.

– Старая кровь, - сказал он, отшвырнув стрелу.
– Это не доказательство. Где труп?

– Трупы, сэр!- Грокх угодливо поклонился, указывая на дверь.
– Они в переулке. У Малика и Торана личные счёты... Извольте, я покажу?

А он быстро переобулся... Всегда такой наглый, а тут прям рассыпается мелким бесом.

Дальше началось представление. И начала потихоньку собираться толпа - всем было интересно посмотреть на рыцарей, а ещё у нас тут давненько никого не мочили. Симпатий к Малику и Саттаху не было наверное ни у кого, а потому толпа была настроена немножко враждебно к доводам Грокха, и с благоговением смотрела на баннерита.

... Который описал совсем не то, что я хотел показать.

Что кто-то здоровенный замочил наглухо Малика его же оружием. Саттаху же хватило одной колотой раны, но тут баннерит слегка удивил меня, изложив новую версию событий, согласно которой Саттаха убили первым (да, так и было), но - убили чем-то наподобие стилета. А затем видимо появился Малик, и видимо завязалась драка, в ходе которой убийца потерял стилет и был вынужден завладеть оружием Малика, коим и убил его. Затем подобрал стилет и ушел. Куда? К колодцу. Мухи выдали места где была кровь. Черт подери, а этот парень хорош!

Но всё же он видел лишь то, что я хотел показать... Пусть и не совсем так.

– Ты говоришь, что дело было на закате, - сказал баннерит Грокху.
– Но, где тогда ты был всю ночь и утро?

Грокх выпучил глаза.

– Узревший преступление обязан поднять тревогу, - продолжил баннерит.
– Но ты вломился в кабак лишь днем. Где ты был?

Я знал где он был.

– Он был у меня в хижине, - я сплюнул.- Забрал мой лук, и наверно обмакнул стрелу в кровь Саттаха чтоб подставить меня.

– Похоже на правду. А где был ты сам?
– баннерит обратил взор ко мне.

– Наверху, - пожал плечами я, переведя взгляд на разносчицу.

– Он снял комнату, и всю ночь был в ней, - добавила она.

– ... К тому же он ну никак не мог справиться с таким здоровяком, - задумчиво сказал баннерит, глядя на трупы.
– И тем более - с двумя. Быть может ты сам их убил?
– неожиданно сказал он. Грокх аж разинул пасть.

– Я?! Да я никогда! Это ж мои товарищи!

– По пьяни бывает и не такое, а пили они много, - фыркнула разносчица, заработав мой одобрительный взгляд.

– Попытка подставить невинного - преступление. Преступление же - и попытка скрыть убийство, - жестко сказал баннерит. Он поднял длань и указал на Грокха:

– Взять его.

Два воина из тех, что пришли с ним, с лязгом обнажили мечи.

– Да на хуй!
– Грокх вытащил свой, а стражники прикрывшись щитами, ощетинились копьями. Бакх же стоял поодаль, и задумчиво смотрел на назревающую драку, не делая ни единой попытки достать оружие. А потом рявкнул:

– Назад!

Стражники повиновались, но не Грокх. Придя в ярость, он броился на воинов, и мне тут же стала понятна разница между деревенским, хоть и опытным стражником, и одним из ордена Меча. Да, Грокх сумел отбив в сторону меч одного из воинов, заехать тому по броне. Но толку? Броня выдержала. Затем... Удар справа - и звон порванной кольчуги, левая рука Грокха повисает вдоль тела; удар слева - скрежет меча по мечу и вопль боли - Грокх остался без пальцев. Колющий выпад - и пронзённое длинным мечом тело сползает на землю.

Это я. Это я убил его, пусть и чужими руками. И я радовался этому - что всё пошло пусть и не совсем по плану, но близко к тому.

– Похороните его, - баннерит пристально взглянул на Бакха.
– И остальных своих людей. Негоже телам лежать на жаре - могут начаться моровые поветрия.

– Буд-зделано, - отчеканил Бакх и кивнув стражникам, бросился исполнять.

Но я уже не смотрел на то как они пытаются погрузить тела на щиты и утащить к храму для обмывания, отпевания и упокоения.

Я смотрел на баннерита, видя в нем разницу между обычным смердом - и дворянином.

Для дворянина деревенский стражник - говно, не достойное марать об него меч. Разносчица права, Грокх был слишком туп, чтобы понять это.

И тут ударил колокол, зовущий на обедню.

Как знакомо... Едва отзвонит колокол, как вереницы людей потянутся в храм. Там настоятель будет долго разглагольствовать, будут обязательные песнопения, окуривание толпы дымом, дурманящим разум и якобы отгоняющим злых духов, ещё порция разглагольстований с приведением цитат, и наконец мякотка: сбор пожертвований.