Чтение онлайн

Она шла, не оглядываясь, из коридора, по которому так долго бродила, когда была лишь Аделин Моррис, человек. Здесь не было ни замка, ни Гидеона, ни уз — только ночной воздух, который, казалось, теперь был ее новым союзником.

Когда она вышла за пределы замка, она остановилась, сделав глубокий вдох. Ночь была настолько яркой и свежей, словно весь мир раскрывался перед ней в новом свете. Аделин закрыла глаза, наслаждаясь запахами земли, трав и дождя, от которых ее кожа слегка побежала мурашками. Этот запах был настолько живым, что она почувствовала, как ее тело полностью наполняется новой силой.

Она протянула руку к воздуху, словно пытаясь ощутить его на кончиках пальцев, не торопясь, понимая, что в этой ночи она принадлежала только себе.

Аделин шла по ночному саду, ее шаги были легкими, почти беззвучными, но полными уверенности. Она направлялась к своему дому, хотя теперь это место казалось совсем другим. Все, что когда-то наполняло ее, исчезло. Обычные стены, комнаты, свет — все это теперь казалось чем-то чуждым, лишенным прежней значимости.

Но по пути к дому она уже ощущала, как внутри ее меняется не только восприятие этого места, но и ее самого существования. Этот дом стал ее тюрьмой, и теперь, оставив все позади, она знала, что ее новая жизнь только начинается.

Ее походка становилась все более величественной. Она уже не просто шла. Она двигалась по ночи, как хищник, не подчиняясь законам прежнего мира. Вдох за вдохом, ее сущность становилась все более очевидной. Она была полна силы, совершенно новой и неизведанной.

Как только она приблизилась к своему дому, тени от деревьев, словно олицетворяя ее новое «я», накрыли ее, превращая ее фигуру в нечто мистическое, загадочное, как сама ночь.

Ночь была плотной и безмолвной, как сама тьма, охватившая дом. Внутри царил покой, но для Аделин этот покой уже давно был чужд. Внутри ее головы бушевали штормы, каждый порыв которых был острее и ярче, чем тот, что бушевал в ее теле. Здесь, в ее старом доме, все было прежним, но оно уже не имело значения. Все, что было до этого момента, больше не имело власти над ней.

Тишина была слишком долгой, слишком привыкшей. Это место слишком тесно сидело в ее памяти, как старые оковы, сжимающие грудь. Она смотрела на их тени, смутно видимые через приоткрытые двери их спальни, на их лица, спокойные в этом мире, который она оставила позади. Брат и мать.

Она стояла перед их дверью. Руки у нее сжались в кулаки, а внутри бушевал океан эмоций, готовых вырваться наружу. Она подошла ближе, сердце забилось сильнее, грудь тяжело поднималась и опускалась, но этот шаг был неизбежен.

Она ударила ногой в дверь. Глухой звук разорвал ночь, как удар молнии, и мгновенно разбудил всех в доме. Дверь с грохотом распахнулась. На втором этаже раздался сдавленный крик матери. Аделин слынала, как брат и мать вскочили из своих постелей. Они почти одновременно показались на лестнице, спускаясь со второго этажа: мать — кутаясь в шерстяную шаль, брат — сжимая кочергу в руках. Аделин отметила, что выбор оружия для самозащиты оказался крайне ироничным. Паника мгновенно охватила их лица, глаза широко распахнулись от ужаса.

— Аделин? — задыхаясь, выдохнул брат, пытаясь понять, что происходит, что привело ее сюда.

Его голос был едва слышен в темноте, но Аделин слышала его точно, как громкий крик. Мать вскрикнула, схватилась за простыню, которую тоже зачем-то тащила с собой, и ее глаза, полные страха, встретились с ее взглядом.

Аделин стояла в дверном проеме, взгляд холоден и беспощаден. Она не была прежней. Все было другим. Все, что она ощущала, было только жаждой, силой, желанием. Она больше не была той, кто когда-то искал у них защиты и любви. Они были ее прошлым, и теперь это прошлое должно было уйти. Она мягко закрыла за собой дверь.

— Спускайтесь, если хотите увидеть рассвет, — ее голос звучал твердо, как металл. Аделин шагнула в комнату. Взгляд ее был таким же холодным, как и сама тьма, что сгустилась вокруг. — Хотя, вряд ли вам повезет.

Брат попытался подняться с кровати, но ноги его не слушались. Он ощущал, как воздух сжался, как его сердце застыло в груди. Он пытался найти слова, но они не приходили.

— Ты… ты не можешь… — его голос дрогнул, но он все еще не мог поверить, что перед ним стояла та, кого он когда-то знал.

Аделин уточнила:

— Не могу что?

— Распоряжаться тут. Ты сбежала! — все-таки осмелел брат, хотя отчетливо ощущал в ней опасность. Аделин шла к нему, медленно, уверенно, каждый шаг был шагом к ее окончательному освобождению. У нее не было сожалений, только пустота.

Мать продолжала стоять, кутаясь в шаль и простынь, руки сжаты, как будто пытаясь защитить себя от невидимой угрозы.

— Ты… ты убьешь нас, Аделин? — ее голос был полон отчаяния и ужаса.

Аделин взглянула на нее. Мать всегда была слабой, всегда игнорировала тиранию отца, а теперь… ничего не изменилось. Она была такой же слабой. Такой же безвольной и ненужной, и уже никого не могла защитить. А Аделин не могла остановиться. Сила, что горела внутри, требовала выхода. И этот выход был единственным способом прервать все.

— Я больше не нуждаюсь в вас, — ее слова прозвучали как приговор. — Я больше не буду сдерживать себя ради вас. Вы больше не мои родные. Я освободилась.

Темные глаза Аделин метались между братом и матерью. Она чувствовала их страх, но не могла отвлечься. Это была не месть, не эмоции, а решение. Решение стать собой.

Она подошла к брату.

— Тебя… ты должен был понять… но я вижу, ты так и не понял. — с холодным безразличием она схватила его за плечи, стиснув их в своем железном захвате.

В его глазах был страх и беспомощность, но он не мог сопротивляться. Она начала действовать.

Первый удар был сильным, быстрым. В его теле ничего не осталось от прежнего. Он упал, и, не успев издать ни звука, был мертв.

Мать кричала. Но Аделин уже не слышала ее. Она не видела ее, она уже не чувствовала ничего, кроме силы, что заполнила ее. В одном последнем порыве она обратила внимание на мать.

— Ты не могла даже попытаться защитить меня, не могла хотя бы извиниться. Ты не думаешь о том, что сделала. Ты позволила отцу обращаться со мной как с предметом, а теперь… теперь ты будешь платить за это.

Мать попыталась отойти назад, она дрожала от рыданий, но Аделин не отступала.

— Ты не любила меня. Ты любила только себя. Ты никогда не защищала меня, никогда не думала обо мне. Ты же все прекрасно знала, что происходило. Почему ты не остановила его? Почему ты не извинилась? Ты не заслуживаешь ничего, кроме моей тени.

С этими словами Аделин, не колеблясь, схватила мать за шею. И с одним быстрым движением, будто это было самым естественным действием на свете, разорвала ее жизнь.