Чтение онлайн

Аделин посмотрела на юношу. Он тяжело дышал, тянулся к ней, насколько позволяли путы. Его возбуждение было невыносимо явным.

— Это так… опасно.

— Власть — всегда опасна, Аделин. Но сейчас — она твоя.

Она медленно провела пальцами по бедру юноши, чувствуя, как он дрожит под ее прикосновением.

— Я не убью его, — сказала она, глядя Гидеону в глаза. — Я хочу, чтобы он запомнил меня. На всю жизнь.

Гидеон кивнул, с удовлетворением.

— Тогда покажи ему, что такое наслаждение. И возьми себе все, чего жаждешь.

Аделин повернулась к Гидеону, глаза ее сверкали чем-то новым — не только жаждой, но и дерзостью. Она оттолкнула его грудь ладонью, не сильно, но достаточно уверенно, чтобы он позволил ей перехватить инициативу.

— Ложись, — прошептала она. — Хочу, чтобы он видел, кому ты принадлежишь.

Гидеон приподнял бровь, но подчинился. Сел, облокотившись на изголовье, и наблюдал, как она, почти играя, сползает с его бедер, оставляя едва ощутимый след от ногтей на коже.

Юноша на постели замер. Его взгляд метался между ними.

Аделин поднялась на колени, склонилась к животу Гидеона и медленно, с садистским вниманием, провела языком вдоль его паха, не касаясь главного. Ее пальцы скользнули по внутренней стороне его бедра, горячие, будто несущие жар крови, и лишь на секунду — капля серебра, тонкое прикосновение к основанию.

Гидеон зарычал, дернулся, но не остановил ее.

— Смотри, — прошептала она, глядя юноше в глаза, — он сильнее тебя. Смертельно опасен. Но сейчас он подо мной.

Она взяла его в рот — не спеша, с такой властью и концентрацией, будто каждое движение было решением. А затем снова отстранилась, остановилась на полпути, облизала губы и обвела пальцем головку, провоцируя стон.

— Хочешь, чтобы я продолжила? — спросила она у Гидеона.

Он зарычал.

— Молю.

Ее смех был едва слышен. Аделин вернулась к нему, мучительно нежно, снова и снова доводя до грани, но не позволяя разрядки.

Юноша извивался в путах, его тело трясло, глаза были широко раскрыты. Он был свидетелем. Пленником. Очевидцем власти, любви и чего-то темного, древнего.

Аделин подняла голову и прошептала:

— Ты хотел, чтобы я научилась. Теперь я умею.

Аделин провела пальцами по бедру Гидеона, не давая ему двигаться, взглядом приказав — еще не сейчас.

Он застыл, дыхание рваное, тело дрожит от напряжения, но он подчинился.

Она обернулась к юноше.

Тот уже не боролся с кандалами, не пытался вырваться. Он смотрел на нее с восхищением, с голодом, который она узнала — не просто плотским, но искренне вампирским. Он жаждал ее так, как жаждут солнца те, кто вечно во тьме.

— Хочешь? — спросила она, подходя ближе.

Он кивнул, даже не осмелившись ответить.

— Нет. Скажи это. Скажи, чего ты хочешь.

— Тебя… — прошептал он. — Прошу…

Ее пальцы скользнули по его груди, разрывая рубашку, и она почувствовала, как ускорилось его сердце. Бедный смертный, не понимающий, насколько он уже ее. Аделин наклонилась к его шее, вдохнула аромат, и в этот миг в ее глазах вспыхнул багровый свет.

— Я могу подарить тебе наслаждение. Рай на земле. Или — забрать все.

Она провела языком по его коже, оставляя горячий след, но пока не кусала. Вместо этого ее ладонь скользнула ниже, по животу, и остановилась у самого паха.

Он вздрогнул, всхлипнул от невыносимого желания.

— Расслабься, — шепнула она. — Я хочу, чтобы ты запомнил этот момент до конца жизни. Как тебя держали двое, сильнее и древнее любого из твоих страхов. Как ты молил, чтобы это не закончилось.

Она села верхом на его бедрах, аккуратно направив его внутрь себя. Медленно, властвуя. Он захлебнулся от восторга, голос сорвался на стон.

Гидеон наблюдал, почти не дыша. Его глаза темнели от возбуждения, руки сжимались в кулаки. Он позволил ей это. Позволил ей показать свою силу. Позволил, потому что она — его равная.

Аделин двигалась неторопливо, будто дразня их обоих. И в каждый миг, когда он был готов сорваться, она останавливала его взглядом. Она владела этой сценой. И собой.

Аделин, все еще сидя на юноше, чья грудь вздымалась от пережитого экстаза, медленно наклонилась к нему, проводя языком по его шее — не с намерением укусить, а чтобы почувствовать, как бешено стучит под кожей пульс. Он был расслаблен, покорен и восхищен. Его руки теперь свободны, но он не пытался коснуться ее без разрешения. Он знал: это был ее триумф. И его дар.

Сзади к ней приблизился Гидеон. Его рука легла на изгиб ее бедра, а губы — на плечо, слегка прикусывая кожу. Он зарычал почти беззвучно, сдержанно, и все его тело было напряжено.

— Ты стала зверем, — прошептал он. — И это сводит меня с ума.

Аделин откинула голову назад, позволяя себе раствориться в этой двойной власти — и над собой, и над ними обоими. Гидеон не стал ждать. Он прижал ее к себе, не отрывая взгляда от ее лица, и вошел в нее — не резко, но требовательно, будто возвращая себе то, что считал своим.

Он двигался в ней с такой сосредоточенностью, будто хотел проникнуть не только в тело, но и в душу. Аделин все еще касалась юноши — мягко, благодарно, не давая ему забыть, что он был частью их единой страсти.

Гидеон склонялся к ее уху, его дыхание обжигало:

— Ты моя. И ты знаешь это. Но я позволю тебе блистать. Позволю владеть. Пока не заберу обратно все до последней капли.

Аделин улыбнулась сквозь стоны, чувствуя, как напряжение снова нарастает в ее теле, как дрожь пробегает по позвоночнику. Она отдалась ему полностью — сильному, темному, бесконечно жаждущему, но все еще способному обуздать свою тьму ради нее. Только могла ли она обуздать свою тьму?

Темный, обшитый дубом зал был тихим, только мягкий свет свечей ложился на старинные столы, покрытые бархатными скатертями. Аделин вошла в столовую, но ее взгляд не задерживался на столах, теперь уже не уставленных человеческой едой, — ее глаза быстро пробежались по комнате, зацепив каждого слугу.

Они были здесь. Все те же мертвенно-бледные фигуры, которые когда-то казались ей просто инструментами Гидеона, теперь становились чем-то другим. Сущностями, которых она не могла игнорировать. Появился новый инстинкт — желание, которое начинало звать. Слухи о том, как Гидеон охотится на них, казались такими далекими. Но теперь это было ее новым миром.