Чтение онлайн

— Думаете? — иронично приподняла брови Виктория. — Во дворце есть кондитер, который готовит сладости сам, в том числе конфеты. Я сомневаюсь, что с ними могут сравниться конфеты из Корты.

Она специально говорила так — словно гордячка, с лёгким презрением, от которого ей и самой становилось на редкость противно за себя, — но иначе было нельзя. Рон ведь предупреждал.

— И всё-таки я надеюсь, что вы оцените, — вновь поклонился Болдиус, улыбнувшись с прежней медовостью. Не смутила его Виктория своей отповедью, совсем не смутила. — И что простите меня за дерзость.

— За дерзость прощаю, — ответила императрица небрежно. — Оценить конфеты не обещаю. Но спасибо.

— Пожалуйста, ваше величество.

Он вновь опалил её взглядом, а затем всё-таки соизволил покинуть помещение. Услышав стук от закрывшихся дверей, Виктория бросила коробку на стол и удивлённо замерла, услышав от Гая негромкое:

— В Корте такие конфеты дарят понравившимся девушкам, если парень собирается делать предложение руки и сердца. Местная традиция.

Рон рассмеялся, а императрица нахмурилась.

— Интересно, можно это считать оскорблением или нет?

— Никаких оскорблений, — покачал головой Гай. — Конфеты действительно очень вкусные, самые дорогие в этой кондитерской. Традиция-то местная, да и не обязывает ни к чему — это просто как комплимент девушке, заявление о намерениях. Даже если конфеты приняты, подобный жест ничего не значит.

— А замужним дарить нельзя, что ли? — всё веселился Рон. — Плохая примета?

— Нет. И дарят иногда, чтобы польстить. Это вроде флирта получается — мол, вы настолько прекрасны, что я был бы не против жениться, но вы, к сожалению, заняты.

— Я бы перевёл это по-другому, — хмыкнул Янг. — «Вы замужем, но я не против развлечься без обязательств».

— Сомневаюсь, что Болдиус имел в виду нечто подобное, — возразил Гай. — Он же не самоубийца: так оскорблять её величество. Скорее, он рассчитывал либо на то, что вы ничего не знаете о местных особенностях, либо этим пытается рассказать о своей симпатии.

— Есть ещё третий вариант, — задумчиво протянул Рон. — Вистан так и не избавился от своих сомнений по твоему поводу, Гай, и решил проверить, как поведёт себя Виктория, если он подарит ей эти конфеты. Для горделивой императрицы — а он вас воспринимает именно так, — принять такое угощение после твоего своеобразного рассказа должно быть невозможно.

— Значит, я не подам виду, что знаю о традициях Корты, — пожала плечами Виктория и сменила тему. — Что думаете о сегодняшних изысканиях, Рон?

— Думаю, что Болдиус идёт в верном направлении, — ответил Янг, усмехнувшись. — Но насколько он отличается от Амириуса, который саботировал работу, как мог, пока неясно. Может, и правда заинтересован в результате, а может, будет имитировать деятельность. В любом случае, если замечу что-то подозрительное, сообщу и вам, и императору.

Виктория внимательно посмотрела на Рона, потом перевела взгляд на Гая — спокойный и задумчивый, словно она что-то для себя решала. А затем неожиданно попросила — как обычная женщина, а не как императрица:

— А мне можно участвовать в ваших с Гаем совместных изысканиях, Рон? Обещаю, что не стану мешать.

— Уверены, что желаете этого, ваше величество? — поинтересовался Янг, понимающе улыбнувшись. — Вам любопытно, я знаю, но у вас, в отличие от меня и Гая, есть дети. Гай перенесётся ко мне, когда вы его отпустите и пойдёте к наследникам. Если вы отправитесь с нами, то пожертвуете временем с Агатой и Александром. Мне кажется, это нерационально.

— Отказываете императрице, значит, — фыркнула Виктория, не обидевшись. Она и сама знала, что её просьба глупа и основана лишь на банальном любопытстве, но не удержалась. — Арен очень ценит вас за то, что вы умеете ему отказывать.

— Поверьте, я ценю его ещё больше, — засмеялся артефактор. — За то, что умеет принимать мои отказы.

После возвращения во дворец Виктория отправилась на обед с семьёй, а Гай поспешил в столовую для сотрудников. Он помнил, что сразу после обеда императрица должна отбыть на традиционный ежегодный смотр в приют одного из южных городов, поэтому торопился, не желая опоздать.

Утром Виктория была в платье глубокого синего цвета — она вообще часто носила голубые и синие оттенки, — но перед визитом в приют переоделась, облачившись в лёгкое, но строгое платье шоколадного цвета. На юге сейчас было гораздо теплее, поэтому и Гай тоже переоделся — в его гардеробе оказался не только зимний, но и летний мундир. Такой же чёрный, как и остальные вещи, но без подкладки.

А потом были три часа откровенной скуки, когда Гай ходил следом за Викторией, которая разговаривала с директором приюта, с воспитанниками и преподавателями, смотрела жилые комнаты, классы и хозяйственные помещения, и даже присутствовала на маленьком концерте — его подготовили к её приезду воспитанники заведения. В отличие от Гая, Виктория скучающей не выглядела, даже наоборот — императрицу явно занимало её дело, она не относилась к своим обязанностям формально.

Во время посещения одной из спален, где обитала младшая группа — дети от пяти до семи лет, — Виктория как-то умудрилась рассмотреть среди тридцати сирот девочку, которая недавно плакала, удивив Гая — если бы не вопрос императрице, обращённый к малышке, он бы и не заметил дорожки от слёз на её щеках.

— Почему ты плакала? — спросила Виктория, подходя ближе к девочке, а потом и вовсе села перед ней на корточки. — Расскажи, не бойся.

Вместо того, чтобы обрадоваться, малышка испугалась и даже попятилась назад, чуть не упав — если бы не стоявшая рядом девочка постарше, наверняка грохнулась бы.

— Ваше величество, — негромко обратилась к Виктории воспитатель младшей группы, — дело в том, что эту девочку зовут Алисия Белиус, её родители…

— Да, я поняла, — кивнула императрица, выпрямляясь, и бросила на испуганного ребёнка сосредоточенный взгляд. — И родственников нет?

— Были. Она жила у тёти, сестры её матери, до прошлого месяца. Но… — Воспитатель понизила голос. — Женщину убили. А Алисия оказалась у нас.

— Убили… — эхом повторила Виктория и спросила у воспитательницы: — Девочку обижают?

— Дразнят, — не стала отрицать женщина, слегка порозовев. — И…

Она не договорила: маленькая Алисия вдруг вырвала свою руку из ладони соседки, подбежала к одному из окон и сняла с подоконника какой-то горшок. Сразу же метнулась обратно, но в ряд к другим детям не встала — подошла к императрице.

— Вот! — дрожащим голосом прошептала Алисия, вся порозовев. — Это был мой цветок, из дома! Всё, что осталось от тёти Берты. А они его полили какой-то гадостью!..

Губы девочки дрожали, а потом она разрыдалась, едва не уронив горшок — он непременно упал бы на пол, настолько затрясся и задребезжал, если бы Виктория не забрала его из её рук.

— Не плачь, — сказала она мягко. Одной рукой императрица держала горшок, а другой водила над цветком, перебирая пальцами. — В отличие от людей и животных, умирающих безвозвратно, цветы возможно оживить. Смотри, Алисия, — Виктория вновь села на корточки и протянула малышке её драгоценность, — смотри.