Чтение онлайн

– Ты говоришь об этом с сожалением.

– Если бы на этой свалке нашелся жругр, мы не искали бы его в других местах.

– Значит, мечту свою оседлать жругра ты не оставил?

Сухов не ответил, и Такэда обратился к Рогдаю:

– А зачем Городище стеречь? Это же кладбище, кладбище машин... э-э, самобегающих и самолетающих повозок.

– Некоторые из них оживают, - вставил свое слово Добрагаст, похожий на первого проводника, как две капли воды: такой же русый, бородатый и усатый, голубоглазый и широкоплечий. Разве что чуть моложе и веселей. Лонись ожило чудовище с огненным глазом, выползло отсюда и на сельцо Моськва налетело, все пожгло да подавило. Хорошо, Мстиша с дружиной подоспел. Вот и стерегут.

– Да, страшненькое наследие войны, - тихо сказал Никита.
– Мины да снаряды, бомбы да патроны, разве что магического происхождения. Я тоже чувствую кое-что, источники энергии, например. Значит, не все механизмы тут мертвы.

– Наверное, такие свалки есть на всех Мирах, где происходили Битва, так сказать, в Мирах Армагеддона.

– Поехали, друга, - напомнил Рогдай, не понимавший, о чем говорят гости.
– Места здесь небезопасные, часто бродят кочевники или орды звероловов, да и нечисть проникает через Огнь-реку.

– Да, а почему ее назвали Огнь-рекой?
– полюбопытствовал Такэда. Вода, как вода, не горит.

– А вы не заметили, что вода в реке течет в противоположные стороны? Стоит кому-нибудь перейти - не переплыть, плыть в той воде невозможно границу водораздела, как сразу человек, зверь или рыба вспыхивают, загораются. И сгорают!

– Интересно!
– Познавательная страсть Такэды получила новую порцию информации.
– Вероятно, воды реки имеют примеси, загорающиеся при смешении. Но почему тогда не горит, сама середина, граница водораздела?

Рогдай не ответил, тронул поводья, и его конь легко сбежал с холма на равнину. Добрагаст последовал за ним, только копыта простучали по земле: ничто не звякнуло, не громыхнуло в снаряжении воинов, хотя оба несли на себе множество доспехов и оружие.

– Толя, - сказал Никита необычным тоном, извиняющимся и одновременно решительным и мрачным, - похоже, нам пора расстаться. Дальшб тебе ходу нет.

Такэда сначала подумал, что Сухов шутит, но, глянув на его лицо, понял: заявление серьезно.

– Неужели я так надоел?

Никита поморщился.

– Я пойду в такие края, где сам могу не уцелеть, несмотря на паранормальные способности.

– Ах, вот оно что.
– Такэда слегка опечалился.
– Грешным делом я думаю о тебе плохо, извини. Но я пойду с тобой, пока смогу идти, а там посмотрим.

– Но это же глупо - идти на верную гибель! Зачем тебе такой риск?

– Я понимаю, - сказал Толя совсем грустно, - выглядит это действительно не очень умно, однако ты плохо знаешь японцев вообще, а меня в частности. Если ддя европейского сознания важен результат, то для японского менталитета - процесс. То есть, прежде, всего, процесс постижения, приближения к истине. В принципе, идеал не столь интересен, как путь к нему.

Никита покачал головой, задумался. Потом улыбнулся, тронул коня.

– Ты неисправим самурай. Может быть, поэтому я и терплю тебя?

Легкая усмешка тронула губы Такэды, в слове "терплю" он легко угадал другое слово - "люблю", но танцор вряд ли произнес бы его вслух. Как и он сам. В сущности, не главное - что мы говорим, главное - как мы это говорим. Не говоря уже - что думаем при этом. Надо лишь научиться видеть.

Они догнали провожатых на равнине, представляющей собой лесостепную зону умеренных широт. Пахло травами так, как нигде на Земле, что впрочем было неудивительно: видовой состав трав здесь был иным, да и намного богаче.

Истекали вторые сутки скачки от Огнь-реки вглубь Свентаны - Святой Руции - Руси, и только специальные усилия диморфантов позволили новоявленным всадникам выдержать темп и сохранить их седалища от мозолей, потертостей и прочих прелестей, ждущих неопытных кавалеристов на марше.

В первый же день пути, им пришлось сражаться с отрядом самых натуральных кентавров, вооруженных пиками и дротиками, а потом отражать наскок Диких Воев - по терминологии Рогдая, которые в общем-то были просто разбойниками, ищущими легкую добычу. Но четверо всадников оказались им не по зубам, и банда смылась, потеряв троих вояк, одетых в кожаные латы, не спасающие от мечей. В этой стычке Никита продемонстрировал свое умение драться без оружия, восхитив дружинников Мстиши, и в свою очередь впервые не в тренировочном зале, а в боевых условиях, что такое "сеча Радогора", хотя, вероятнее всего, система боя на мечах здесь называлась иначе.

Рогдай зарубил троих Диких одним мгновенным, сложным и красивым, движением меча, выхватив его из ножен в самый последний момент, когда его окружили. И остановился, подняв его над собой в знак того, что не желает проливать чужую кровь. Его поняли прекрасно, отстали от Никиты и Толи, миновали Добрагаста, держащего в обеих руках по сулице, и умчались в поле, бросив трупы товарищей.

– Восхищен!
– коротко сказал Никита, подъезжая к Рогдаю.
– Хотел бы и я так владеть мечом.

– Да и ты драться горазд, - ответил воин, явно польщенный похвалой. Приедем, поучимся: я у тебя, ты у меня.

Больше к ним никто не приставал, хотя Сухов чувствовал, что за ними наблюдают, причем со многих сторон. Но лишь один наблюдатель не боялся обнаружить себя - птица высоко в небе, ходившая и ходившая без устали кругами над степью.

К обеду второго дня пути они добрались до предместий какого-то селения, проехали его, провожаемые взглядами редких прохожих, и остановились на отдых на берегу глубокого ручья с водой чистой, как: слеза, и холодной до ломоты в зубах.
– Спешились на пригорке с густой и короткой травой, с которого были видны леса и перелески, холмы и долины, и зеленая скатерть степи.

– Заметил, какая здесь трава?
– спросил Такэда с удовольствием растянувшись во весь рост.
– Чудо! Ни одного сорняка.

Сухов сел рядом, глянув машинально на эрцхаор. Перстень был теплым, а в побелевшем его камне светился зелеными линиями знак - пятиконечная звезда, такая же, что и звезда Вести на плече - знак живущего в этом мире мага. Но кроме звезды светился и знак присутствия на планете - и в хроне сил Люцифера: багровый чертик над полумесяцем. Правда, это присутствие Никита чувствовал и без индикатора, как холодное и злобное перешептывание за спиной, плюс тягостное ощущение нависшей над головой черной могильной плиты.

Дружинники достали из седельных сумок снедь: лепешки, на удивление мягкие и свежие, печеные в золе яйца, баранину в капустных листьях, пироги с ягодами и квас. Поделились с гостями. Те в свою очередь угостили воинов продуктами из НЗ, немало удивившими последних видом и вкусом.

Через прлчаса тронулись в путь.

Птица над ними продолжала кружить, и Никита подумал, уж не сам ли Яросвет "пасет" их во избежание ненужных инцидентов?

Но проверить мысль не удавалось: пси-призывы Сухова, направленные вверх, остались без ответа. Зато отозвался кто-то чужой, тяжелый грозно-равнодушный и невыносимо далекий от всего человеческого. Его прощупывающий пси-удар был так силен, что не будь диморфантов, земляне вряд ли устояли бы под натиском чужой воли, но и того, что просочилось сквозь защиту, оказалось достаточно цля "нокдауна".