Чтение онлайн

– В чем дело, уважаемые?
– тихо спросил Никита, чтобы голос лингвера был слышнее.
– Не ошиблись, часом? Мы не холопы беглые, не иноверцы, не тати - мирные странники. Али похожи на кого?

Старец-ведущий молча поднял посох, с острия которого сорвалась фиолетовая молния и вонзилась в грудь Сухова. Диморфант разряд этот парализующий выдержал, хотя слабое его эхо отозвалось в теле танцора болезненным передергиванием мышц. Молния послужила сигналом к атаке для остальных старцев, двигавшихся неспешно, с грацией ослабевших от голода заключенных, но неумолимо и бесстрашно. В руках у каждого оказались посохи с острыми кромками и шипами, в умелых руках способные стать грозным оружием, но стрелять молниями они к счастью, не могли.

Путники встретили атаку как надо: Никита отбил три выпада с трех сторон, используя копье бабы Яги в качестве палки, не решаясь применять его по прямому назначению, а Такэда выбил у одного из нападавших посох и успешно отразил им наскоки еще троих.

– Такое впечатление, - пропыхтел он, - что это зомби, ожившие мертвецы.

Старцы остановились, не зная, как подступиться к противнику, владеющему столь изощренными способами защиты. Их предводитель снова поднял свой стреляющий посох, и на сей раз разряд был гораздо мощней - с острия посоха сорвался целый ручей фиолетово-сиреневого огня, ударил в плечо Сухова.

Часть разряда отразилась в землю, отчего трава на ней сразу пожухла и съежилась, часть собралась в шарик, отскочивший в сторону старца с посохом, заставив его отшатнуться, но часть все же пробила защиту диморфанта, едва не парализовав Сухова.

На ногах он удержался, хотя слабость в руках и ногах прошла не сразу, но отбиваться с прежним успехом уже не мог. Надо было или убивать или бежать, что едва ли удалось бы, пока в руках у предводителя оставался его грозный посох.

Никита попытался дробиться к вожаку отряда, не обращая внимания на сыплющиеся удары, моля в душе, чтобы диморфант выдержал, однако стоило ему приблизиться, как старик в третий раз поднял посох. Никита понял, что на конце посоха затаилась его смерть, и отчаянным броском, не целясь, послал копье в серую фигуру.

Посох метнул поток фиолетово-розового огня с ярким белым просверком по оси, но за мгновение до этого копье бабы Яги вошло точно в переносицу старца, пробив голову насквозь, вспыхнуло ядовито-зеленым светом и рассыпалось в пепел. Старец остался стоять с дырой в голове, однако рука его дрогнула, и разряд миновал того, кому предназначался, повергнув наземь несколько нападавших. Никита ждал еще одного выстрела, голова была звонкой и пустой, и жило в ней лишь одно желание: быстрей бы это кончилось! Рука вожака, опустившаяся было, снова стала поднимать посох.

– Я же говорил - зомби!
– проговорил Такэда, отчаянно сражаясь со старцами, пытаясь приблизиться к другу. И в этот момент из леса на дорогу высыпала целая стая медвежеподобных созданий - особей пятнадцать, и молча набросилась на "калик" с посохами. Морды, передние и нижние лапы у них были медвежьи, но туловище сверкало перламутровой чешуей. И в лапах каждый держал самый настоящий шестопер! Первый из них метнул свое оружие в старика метров с тридцати, выбил посох из его рук, и только тогда старец упал, словно у него кончились силы.

Бой длился не больше минуты. Часть старцев бежала к болоту, часть осталась лежать на дороге, а остальные - человек двадцать, вдруг начали втягиваться один в другого, словно голографические призраки, пока не соединились в одного человека! Оглядев поле боя, этот старик с огромной быстротой подбежал к поверженному предводителю, упал на него и слился с-ним в одно целое. Предводитель вскочил, как живой, схватил посох, глянул на подтягивающихся к нему медведей и гигантскими скачками понесся к болоту, на ходу вбирая в себя оставшихся в живых, убегающих членов отряда. Исчез в тумане.

Никита и Толя стояли, оторопев, опустив руки, оглушенные случившимся, и пришли в себя от жеста одного из медведей: чисто человеческим движением тот поднял лапу и помахал друзьям, словно приветствуя и одновременно прощаясь. Затем все медведи отвернулись от людей и с тяжеловесной грацией исчезли в лесу.

Как призраки. Словно их и не было. Ни топота, ни хруста, ни шороха...

– Кто это был?
– сиплым голосом спросил Такэда.

– Человек-взвод, - ответил так же сипло Никита.
– Вернее, существо, способное к пространственному копированию.

– Я о медведях.

– Какая разница?
– пожал плечами Никита.
– Кто бы ни был - лишь бы друг. Это Порубежье, граница равновесия темных и светлых сил, которую стерегут и те, и другие. Медведи в чешуе - наши ребята. Спасибо им, прибыли вовремя, вряд ли диморфант выдержал бы еще один разряд посоха... впрочем, не посоха вовсе.

Где-то в памяти у меня есть "запись", что это такое. Вспомню - скажу.

Сухов поднял голову. В вечереющем небе неустанно ходила кругами черная точка - не то орел, не то гигантский ворон.

Друзья умылись в ручейке неподалеку от дороги, успели пройти с километр, пока окончательно не стемнело, и устроились на ночлег в сосняке, приказав диморфантам стеречь каждый шорох и будить хозяев при любой явной и неявной опасности.

Река была как река: широкая, метров двести, и глубокая, с медленным течением, прозрачная, почти без водорослей и пятен цветения; ничто не говорило о причихах, позволявших дать ей название - Огнь-река. Веяло от нее прохладой и спокойствием. Но аборигены не присваивали названия зря, всегда привязывая их к конкретным свойствам объекта или чертам характера, если речь шла о человеке.

Не могли они ошибиться и в данном случае.

Приглядевшись повнимательнее к реке, Никита вдруг сделал неожиданное открытие: вода в реке текла в обе стороны сразу! То есть точно по ее середине проходила невидимая граница, по сторонам которой течение действительно было направлено в противоположные стороны.

– По-моему, ты прав, - заявил Такэда, понаблюдав за гладью реки, и сел на взгорок, вытянув ноги.

В поход они вышли еще на рассвете, проспав часов семь "аки младенцы", но к реке дошли без особых приключений только к полудню, изрядно устав.

– Как будем переправляться?

Никита не ответил, бросая в воду камешки и наблюдая, как они мгновенно тонут. Поразмыслив, он сорвал травинку, опустил на воду и с удивлением убедился в том, что травинка утонула так же быстро, как и камень. Та же участь постигла и сухую ветку и кусочек древесной коры: вода не держала на себе даже пушинки!

– Вряд ли нам помогут переправиться и плащи Ягойой, - хмыкнул Толя, заинтересованно следя за манипуляциями танцора.
– Река - не болото, да еще с такими свойствами. Может быть, это и не вода вовсе, а какая-то сверхтекучая жидкость?