Чтение онлайн

— О чем ты?

— Она еще заклинание использовала, — отвечает Ашен, голос его полон скуки, хотя я знаю, что это не так. Меня бесит эта спешка, эта игра, которую Эмбер явно затеяла.

— Заклинание не было противоядием.

— Как она произнесла заклинание, если не говорит? — спрашивает Коул, прищурившись.

«Жестами, придурки», — показываю я, хотя это ложь. Эмбер смеется. Значит, кто-то здесь знает язык жестов.

— Вампиры — адаптивные существа, — говорит Эмбер, потом жестикулирует: «Верно, Леукосия?» — смотрит мне прямо в глаза, улыбаясь, и в ее взгляде вспыхивает озорной огонек. Она поворачивается к Коулу. — Нет, заклинание лишь ускорило действие противоядия, но оно предназначалось не только для моего брата.

Наши взгляды с Эмбер пересекаются. Я знаю, что она сейчас скажет. Я знала это с того момента, как поняла, что мне удалось спасти Ашена. Знала, что одной моей крови будет недостаточно. Поэтому я произнесла заклинание.

— Дело не только в жертве, не только в крови и заклинаниях. В риске. В готовности отдать то, что нельзя вернуть, — говорит Эмбер.

Ашен переводит взгляд с меня на сестру, нервничая.

— Рискнуть чем?

— Братец, ты не задавался вопросом, почему Лу сияет, как звезда, в нашем мрачном Царстве?

Стук пальца Ашена прекращается.

Тишина обволакивает комнату, давящая и густая. Улыбка Эмбер расцветает, как ядовитый цветок.

— Она рискнула своей душой ради тебя. И теперь она принадлежит Царству Света.

ГЛАВА 19

Уууууф... Нет уж, спасибо.

Никто даже не заикнулся, что за антидот от Крыла ангела придется отдать свою душу Царству Света. Моя безупречная вампирская память точно бы это запомнила, разве нет? Впрочем, это было очень давно. Я помню про жертву. Что-то о грандиозном риске, да, это я усвоила. Но вот эту крошечную деталь о моей душе я бы точно не пропустила. И я категорически не хочу, чтобы моя душа оказалась там.

Мне вполне комфортно в Мире Живых. Там есть чем питаться. Есть крофе. Конечно, есть оборотни, и не все ведьмы так восхитительны, как Эдия, но я давно уже освоилась. Если подумать, мне последнее время везет. И я не намерена никуда уходить, к тому же, все в Царстве Света звучит невыносимо скучно.

Никаких войн? Тоска.

Никаких мерзавцев, на которых можно охотиться? Тоска.

Никакой возможности безнаказанно творить всякую хрень? Скука смертная.

К тому же, большинство моих друзей не смогут пройти отбор. Эдия прекрасна, и я люблю ее больше всего, но она далеко не святая. Кассиан, вампир, которого я обратила в Риме? Или Сора? Это просто смешно. Единственный, кого пропустят – это Энди, и от мысли о том, чтобы вечно играть с ним в «Эрудит», мне хочется выколоть себе глаза вилкой. Даже в Царстве Теней веселее, как бы жутко тут ни было.

Блять, Энди. Я и думать о нем забыла с тех пор, как мы сюда прибыли. Бедный Энди и его спатифиллум. Я забыла, что у нас свидание в субботу. Чувствую себя последней сволочью. Особенно сейчас, потому что я очень, очень не хочу идти.

Бросаю взгляд на Ашена. Его зрачки превратились в два пылающих шара. Он смотрит на меня одновременно с изумлением и гневом. Чувствую, как от него исходит обжигающий жар. Осушаю свой бокал и немедленно наполняю его снова.

— Ты знала? — спрашивает он тихо и сдержанно.

Качаю головой, отрицая, и затем залпом допиваю свой полный бокал. Ашен выхватывает его у меня из рук, пристально и пытливо глядя на меня, пока наполняет его. Мне кажется, что он ищет во мне и правду и ложь. Снова качаю головой и беззвучно произношу «нет». Видимо, выражение нарастающей паники на моем лице убеждает его, что я действительно понятия не имела. Ашен возвращает мне наполненный бокал. Его пальцы мимолетно касаются моих. В этом жесте есть что-то важное, нарочитое. Ему удается скрыть свои чувства под стоической маской, но я вижу в глубине его глаз какую-то боль. Возможно, печаль. Возможно, беспокойство. Мне кажется, что за тем, что он позволяет увидеть миру, скрывается глубокий океан, в котором бушуют штормы и яростные течения.

— Что это значит, Лу принадлежит Царству Света? — спрашивает Коул, нарушая гнетущую тишину.

— Если она умрет в Мире Живых, ее душе будет предложено убежище, как любому человеку. Для бессмертных это большая редкость, — отвечает Ашен.

— Или они могут сами прийти и забрать. Кто знает. Они как-то подозрительно притихли в последние тысячу лет, — добавляет Эмбер, одаривая меня снисходительной улыбкой. Она просто купается в этом хаосе, который сама же и устроила. Моя рука машинально ложится на рукоять кинжала, спрятанного на бедре. Как же было бы приятно вонзить его в ее проклятое сердце.

— В смысле, они могут прийти сюда за ней?

— Нет. Она находится в нашем мире, поэтому мы можем делать с ней здесь все, что захотим.

— Мы не собираемся с ней ничего делать, Эмбер. Оставь ее в покое, — грубо отрезает Ашен. Его глаза, когда он смотрит поверх бокала на Эмбер, налиты злобой.

— Я и не говорила, что собираемся, дорогой братик. Я сказала, что можем. Не переживай, я не трону твою обожаемую вампиршу, — отвечает она с притворной нежностью, протягивая руку через стол и кладя ее поверх его руки.

— Конечно, не тронешь, — Ашен отдергивает руку, и Эмбер презрительно поджимает губы, так и хочется влепить ей за это пощечину.

— Что же такого особенного в этой Лу, братец? Ты просто не хочешь, чтобы ее использовали для создания очередного гибрида? Или же дело в том, что она спасла тебе жизнь? Или же есть что-то большее?

— Мои интересы тебя не касаются.

— Ты мой младший брат. Все, что ты делаешь, касается меня.

Эмбер испускает полный тоски вздох и крутит ножку своего винного бокала, вращая его основание по серебряной ткани скатерти.

— Прости меня, Ашен. Просто мне кажется это странным. После того, как ты переспал с большей частью Жниц, ты не мог найти никого, кто соответствовал бы твоим желаниям. А теперь ты вдруг появляешься с яркой душой под руку. Самой яркой душой, между прочим. Но полагаю, это вполне логично, что ты хочешь того, чего не можешь иметь: человек тьмы всегда ищет свет.

Ашен со всего размаха ударяет рукой по столу, и бокалы поднимаются. Из-под его руки начинает идти дым.

— Довольно, Эмбер, — говорит он громким и строгим голосом. Мы с Коулом обмениваемся изумленными взглядами.

— Тише, тише. Понимаю, соперничество между родными братьями и сестрами – дело серьезное, но не в моем заведении, — мурлычет предостерегающий голос. Из полумрака бара словно возникает женщина. Ее темная кожа светится в мерцающем свете, а по обнаженным плечам рассыпаются темные локоны. Золотые цепочки змеятся по ее шее и тонут в декольте. Обтягивающее черное шелковое платье мерцает, когда она приближается к нам, источая власть и уверенность.

— Прости, Имани. Мы не хотели беспокоить остальных, — говорит Ашен, когда она останавливается рядом и кладет руку ему на плечо.