Чтение онлайн

– Королеву вампиров? – Сергей покачал головой. – По-моему, никто толком не знает даже, как она выглядит… Ни то что… всё остальное… – Агата пожала плечами:

– В любом случае, не думаю, что он сумеет удержать власть. Военные вожди – до первого поражения. И снова грызня. Оборотни по-другому не умеют… – уверенность её скорее заставляла сомневаться, чем любые доводы. Сергей такой позиции не разделял: история утверждала обратное. Авантюристом новый оборотнический хозяин не был. А дельных парней с некоторой беспутной изюминкой лохматые подданные никогда не скинут. У них адреналин превыше национального золотого запаса ценится. – Ты не согласен?

– Нет. Не важно, – отмахнулся парень, на ходу оправляя пиджак.

Пройдя сквозь автоматические двери облачённой в ламеллярный доспех стеклопакетов громады Института, Сергей мельком глянул на висящие в холле часы, настроенные «по Совету». Пять минут. Всё же опоздал. На удобных бежевых диванах уже сидели посетители. Вокруг – целеустремлённо курсировали сотрудники. Небольшие фикусы, отбрасывая прозрачные тени по глянцевому полу, создавали шаткую иллюзию уюта. За стойкой «гостеприимства» сидела пепельнокосая эльфка О`Лаэ, мило улыбаясь какому-то очень озабоченному пожилому господину в золотом пенсне, и ровным, поставленным голосом повторяла явно уже не в первый раз, куда именно тому следует пройти для разрешения его проблемы. Агата вызвала лифт, перебросившись парой фраз с одним из дежуривших по периметру охранников. И лукаво подмигнула обернувшемуся вопросительно коллеге:

– Оцени! Наша Горгона из третьего отдела про тебя спрашивала…

– У охраны? – скептически улыбнулся Сергей, поправив очки чётким, до автоматизма доведённым жестом.

– Представь себе, – кокетливо покачала головой коллега.

– И что же? – фыркнул Воронцов. – Просила обратить особое внимание?

– Именно, – улыбка, изогнувшая искусно подкрашенные губы, переливалась сарказмом, точно радужная поверхность мыльного пузыря. – Как на злостного нарушителя общественного порядка, не берущего трубки, – лифт остановился. На экране вспыхнула цифра три. – Увидимся за обедом, террорист! Чао.

Доехал до тринадцатого этажа Сергей, рассеянно вспоминая бледное, залитое кровью лицо долговязого упыря, почему-то намертво впечатавшееся в мозг. Особенно – стылые золотые глаза, затуманенные бешенством. В пустынном, гулком холле царило стерильное, катакомбное почти безмолвие. Только шуршали пузырьки воздуха в большом аквариуме. Серёга, оглядевшись, направился, было, к своему кабинету, однако его окликнули. Незаметно и бесшумно поливавшая цветочные кадки Стюа, прервавшись на секунду, выглянула из-за очередной раскидистой монстеры:

– Господин Воронцов! Вас Тонни звал. Очень удивился, что ещё не на месте.

Сергей вежливо кивнул. И, не задумываясь, свернул к кабинету Куратора. Звук шагов смягчал мягкий, молочно-белый, с желтизной ковёр. Воздух пропах стерильностью и чем-то подчёркнуто синтетическим, остающимся после многоступенчатой очистки. Тонни, приземистый, коричневатый и ушастый, сидел за обширным столом, разбирая бумаги. В кабинете упорно работал кондиционер, но всё равно было душно. Большая пальма в углу заметно посерела. В последнее время у куратора явно прибавилось работы: папки с документами, схемы и электронные рамки оккупировали стол и окрестности скоплением мрачных зиккуратов. Сергей без приглашения присел в кресло.

– Здравствуй, – не отрываясь, поприветствовал его лысеющий, остроухий специалист. – Как здоровье? – беглый алый взгляд поверх стильных, но совершенно с его физиономией не вязавшихся очков. – Выглядишь помято. Болеешь? Отпуск?

– Ещё рано, – Сергей оглянулся на полосатое окно. Жалюзи чуть раздувало, когда вентилятор поворачивался к стеклу. Старая система. Тонни обожал раритеты. Носил совершенно жуткие клетчатые рубашки и коричневые штаны с подтяжками, точно какой-то старый детектив или пьющий журналист из неонуарного кино. Кино про гоблинов.

– Вот и правильно, – с мрачным, добра не предвещавшим воодушевлением поддержал начальник. – Потому как работы – непочатый край. А ты ещё и опаздывать начал! – он чуть только повысил тон. И тотчас мягко улыбнулся, показывая остренькие зубы и, параллельно, укрепляя в худших предположениях. – Сегодня поработаешь с клиентами. Ортмут заболел, – двухфазный Вальрик «болел» регулярно. Блондин почти не удивился. – Подменить некому, даже не спрашивай, у всех аврал, – зачастил, сердито скалясь, Тонни. – Совет запросов наслал – не разгрести… Незаконченные отчёты по проектам есть?

– Есть, – невозмутимо повёл плечами застигнутый врасплох работник, прикинув объёмы.

– Ну вот, будет, чем дома заняться. Да, Сергей? А то, знаешь, до нового года недалеко… Премия. Тринадцатая зарплата. Всё, как у людей, – и засмеялся. Неоригинально, подумал Серёга. Но тоже улыбнулся. Шутить так в стенах Института мог, разве что, господин Куратор. – Кого мне просить, как не любимого зама по науке? – Тонни выразительно округлил хитрые глаза за узкими очками. – Ну?!

– Личные карты?

– Возьмёшь в регистратуре. Там же с записями разберись… – и он помахал когтистой, уже заметно пегой от печёночных пятен рукой, давая понять, что аудиенция окончена. Сергей, щурясь, двинулся исполнять. Мысленно кляня внезапную реставрацию крепостного права: ломают график, как хотят. Заместитель по науке, как же.

В отделе регистрации и учёта, больше напоминавшем целлофановый лабиринт, парня поджидали аж четыре личных дела. «Не-психотерапевт» Воронцов, проглядев анамнез, спустился на второй этаж, в приёмные кабинеты. Отыскал среди них тот, что числился за болезным Ортмутом. Включил кондиционер и подсветку в аквариуме. Большие, жёлто-рыжие рыбы бездумно толкались в стекло выпученными ртами, точно целуя. С некоторым сожалением, постояв у окна минуты две, наблюдая за причудливой вязью опалесцирующего в тусклом мареве осеннего дня урбанистического футуризма центральных районов, Серёжа закрыл жалюзи, чтобы случайный свет не раздражал посетителей. В кабинете было прозрачно: стекло, хрусталь и серебристая сталь. Несмотря на безвкусные безделушки, зачем-то расставленные по полкам. Слишком холодно, подумал Сергей, открывая портфель, слишком мертвенно. Впрочем, в этом есть сокровенный смысл и расчёт. Интерьеры разрабатывали по стандартам местных исследований, согласно предписаниям. Нарочито обезличенными, уравновешенными, инертными и неэмоциональными. Рафинированными и пресными. «Всё на свете из пластмассы и вокруг пластмассовая жизнь 37 ». Серёжа, неприятно удивлённый внезапной параллелью, поморщился, поправил очки. Достал статистический блокнот и личный ноут. В кабинет уже осторожно скреблись. Воронцов вздохнул: с каких пор он начал ставить знак равенства между уравновешенностью и пресностью?

Сергей всегда считал, что плохо умеет работать с клиентами, живыми, физическими лицами. Специфика профессии – изначальной, ещё в Тринадцатой полученной, – предполагала скорее теоретическую область применения. Исследования, а не терапию. Изучение связей и закономерностей функционирования ЦНС, сознания и мозга. В контексте «терпимой и гостеприимной» Третьей, с её осязаемыми потоками, агрессивными аурами и овеществлённым астральным планом – весьма востребованная, нужная (да что там, жизненно-необходимая) вещь. Анализировать, составлять таблицы и портреты, вычислять поведенческие алгоритмы и потенциальные сбои. Моделировать ситуации. Сергей предпочитал разбираться в хитросплетениях без непосредственного контакта. Так было проще и экологичнее, так можно было абстрагироваться и укрыться за формулами. А вот это «лечи меня» … Серёга вздохнул. Профессионализм, доведённый до абсолюта, концентрированный, тщательно огранённый и оттого алмазно-острый, беспощадный… мёртвый? Скорее всего. Холодный? Абсолютно.

В Третьей параллели высоко ценилось качество межрасовых взаимодействий: слишком широк был спектр, слишком прихотлив узор. Культурные традиции, специфика менталитета, средовые предпосылки, особенности профиля силы – адское кружево сложнейшей ноосферы. Институт просто не имел права на сбои, ни при каких обстоятельствах. Вспомнилась шутка Тонни. Как у людей. Нет, тут и речи не могло идти ни о каком превосходстве. Совет подобное не одобрял даже в формате умозрительного эксперимента, сравнения или… иронии. Доминирование и постулаты из разряда «человек – царь природы» остались в другом мире. Так что, никаких «как у людей».