Чтение онлайн

– Да минут пятнадцать. Ваших так и не пустили?

– Ага, типа того, – Шерхан вздохнул. – Странно… Слушай, можно я «покурю»?

– Это… на лестнице, типа? – Кёцевир колупнул бровь аккуратно подточенным ногтем. – Иди. Только чтоб не протекло. С меня «обет» брали. Там печати Судейские.

– Не задену, – Виктор злобно усмехнулся. – Я талантливый.

– Уж верю, – бармен подчёркнуто отвернулся, выудил откуда-то очередной стакан, полез за салфеткой. – Давай живее…

Виктор, так уж вышло, ненавидел Судей. По не совсем ему самому понятным, но, очевидно, веским основаниям. Но ещё больше он ненавидел плохую работу. А здесь поработали качественно. Запах на совесть сделанного дела висел в грязной подворотне, как неприкосновенная ценность, как отблеск дорогих духов в замызганной парадке. Фирменная «зачистка» уничтожала любые следы. Остались лишь опрокинутые мусорные баки и привкус злодеяния. На небольшой, старой кладки кирпичной лестнице никого не было. Виктор покурил для виду, оглядывая просторы багряно-бурого, подсвеченного тускло-рыжим закутка. И спустился вниз. В этих тоннелях между задами старых домов центральных кварталов могло происходить что угодно. На задворках Красной улицы – средоточия жизни и смерти, камня преткновения и главной артерии этого безумного, трансмирового муравейника – всегда гнездились нечистики без прописки и удостоверения Совета. Нелицензированные, неучтённые, преступники и жертвы злодеяний в одном лице, в зависимости от обстоятельств, очередной гримасы провидения. Сейчас на весь квартал легло облако запустения. Облако под названием Синедрион. И всякая мразь притаилась. Даже астральные паразиты забились в какие-то щели. Гадство! Виктор мысленно простонал. Надо же, зарин, блин. Всё живое – наповал. Бесцельно побродив по подворотне (с выезда на Красную отходила карета неотложки и машина Судейского сопровождения), Шерхан вернулся: искать было нечего. По ощущениям, даже сугубо физические следы имевшей место потасовки аккуратно подтёрли. Мужик от безысходности осмотрел туалеты – тут же, по коридору, – забрёл в каморку охраны. Но ничего не нашёл. Хотя Скотта тут точно били. Борец загривком чуял.

В баре уже сидели Вайлен со Славиком. Томрад стоял на входе, скрестив у груди мощные руки и нарочито свирепо поглядывая вокруг. Все трое напоминали потенциальных нарушителей куда больше, чем проштрафившийся давеча молодчик.

– Чего? – Всеслав привстал, ожидая сенсации. Сенсации у Виктора не было. Ни в одной из интересующих напарника сфер.

– Ничего. По нулям. Как корова языком…

– Не корова, а Судьи, – Валя быстро вбил что-то в свой нетбук и развернул монитор Виктору. – Код четырнадцать дробь шесть. Пятый отдел. В доступе отказано. Полная секретность.

– Хр*нь, – зло выплюнул Виктор. – Мне это не нравится. Свидетелей опросили? – Славка покивал, скептично и презрительно одновременно, так что сразу и без пояснений становилось понятно, насколько ценны полученные показания. Шириханов сердито взъерошил и без того вздыбленную шевелюру. – Воняет подставой, блин.

– Я тоже так считаю, – кивнул Вайлен. – Но лучше не загоняться. Нам за это не платят…

– Хм? А как же благородная обязанность каждого честного сотрудника Статута? Как же «насрать любимому «Синедриону» в борщ»? – Кёц, стоявший чуть в стороне, придушенно фыркнул. Борцы звук проигнорировали.

– Татарин, не нарывайся, – Слава тихо вздохнул. – Тебя и так не шибко любят. Возьмут на разработку, а отдел распустят – мы ж «экспериментальные» да репрезентативные, под пристальным вниманием общественности…

– Requiescat 24 … – буркнул борец. И тотчас сам себя оборвал. – Не распустят, – Шерхан нехорошо оскалился. В передатчике зашуршали помехи. – О, вызов. Пошли… Спасибо, Кёц, – бармен грустно кивнул.

– Каждый должен брать на свои плечи труд, соразмерный его силам, так как если тяжесть его окажется чрезмерной – он может упасть в грязь 25 , – процитировал Всеслав с замогильным видом. Виктор привычно выскалился:

– Работа – последнее прибежище тех, кто больше ничего не умеет… – риторически возразил он и сам поморщился: к Уайльду борец питал не слишком тёплые чувства. – Да и Данте твой сулил сохраняющим нейтралитет самые жаркие сковородки. Так что, ad maiorem Dei gloriam 26 , даёшь свободу самовыражения.

– Самоистребления, – Вайлен, рождённый в другом мире и с цитатами Провала знакомый лишь частично, рассмеялся, оборачиваясь на выходе. – Коэффициент энтропии данного индивидуума превышает допустимый параметр, – указал он кивком на шедшего следом начальничка. – Требуется изменить настройки… – электронный голос удавался борцу неплохо. Но Шириханова не впечатлил.

– Где у тебя «Reset»? – Виктор достал портсигар, закурил в горсть, исподлобья оглядывая квартал. – Или мне по «корпусу» постучать?

– Угроза жизнедеятельности диспетчера! – Макэван открыл дверцу водительского сидения казённого авто и оглянулся на Томрада. – Поехали?

– Щас, официально прилетит, – удержал Шерхан, вслушиваясь в эфир. Заява припозднилась на добрых пять минут. Правильно – потасовка в квартале трущоб. Мохнатые парни Объединения бушуют. И куда смотрит их активно прославляемый всем, кому ни лень в хвост и гриву главнюк-миротворец, объединитель всех стай и, вообще, героический герой Фиа`Флокс? Хоть бы уж Новое Правительство всех там пережрало…

***

– Мир полон безумцев. Если не хочешь на них смотреть – запрись у себя дома и разбей зеркало, – Шерхан пребывал в приподнятом настроении. Хорошая драка всегда помогала ему расслабиться. Слава, потягиваясь на пассажирском сидении, сладко щурился в предрассветный сумрак: иногда ему казалось, не работай кореш в Статуте, на одного опасного рецидивиста в сводках стало бы больше. Уж слишком характерно зажигались у татарина зенки да вспыхивала шальным огнём слабая, человеческая аура.

– Кто это сказал?

– Французская поговорка, – Виктор вёл машину предельно аккуратно, несмотря на почти пустую трассу. Алкоголь выветрился, и химическая дрянь из аптечки обновила Виктора подобно концентрату живой воды, искусственно синтезированным аналогом которой и являлась. В салоне всё ещё оттеночно воняло препаратом, пусть и сквозь въедливый войлок никотина.

– Анекдоты о сумасшедших, рассказанные ими самими, внушают беспокойство…

– Слишком разумны 27 ! – Шерхан засмеялся. – Ладно, главное, что остолопов скрутили… Меньше стало зла в нашем мире, а? – Волохов только отмахнулся:

– Ой, блин, Константин, борец с нечистью…

– Головкой стукнулся, княже, имена путаешь? Виктор я, – Шириханов лихо завернул к центральному подъезду Статута.

Кто из них нынче сильнее «стукнулся», Слава бы не поручился. Вызов по Объединению, традиционно, предвещал камерный мордобой и пространные формулировки в рапортах. Ну, и локацию из числа не самых респектабельных – для своих разборок двухфазные чаще всего выбирали пограничные промзоны, заводские кварталы да этнические трущобы «слепых» уровней – мест дислокации отребья, Совету не интересного и от этой беспризорности весьма криминогенного. На сей раз отличился Васселдум-сквер, окрестности печально известной автономии Иггертандт-Троукраст. Огрызок муниципального озеленения: пяток алей в чугунной обрешётке да несколько убранных в гранит прудов.

Когда тонированный субик на скорости вывернул с проспекта Героев Конфедерации в примыкавший к скверу проулок, мусорные баки уже полыхали, а патлатые и, как на подбор, двужильные молодцы – косая сажень в плечах, ни тени разума во взоре – с замотанными лицами бодро мутузили друг друга, свирепо огрызаясь да, изредка, вандаля насаждения. «Чистая стая» и «рви» перемежалось вполне тривиальной бранью, посылами по матушке и обещаниями эту матушку разыскать в самом приближённом будущем. Цели тоже обозначались вполне определённо. Судя по всему, к боевым действиям приступили не так давно – из муниципальной собственности пострадали пока лишь пара разломанных скамеек, фонтан и несколько кустов. Ну, и вытоптанный, сизо-пепельный по осенней поре газон. Кто с кем схлестнулся определить сходу не получалось. Оборотни в частичной трансформации, ещё и до бровей натянувшие шарфы с банданами, в сумерках выглядели идентично: здоровенными, патлатыми, смердящими за километр агрессией машинами убийств. С когтями. Впрочем, открытые «объединенцы» – члены странного праворадикального и, одновременно, к вящей радости политтехнологов КС проанархического движения двухфазных за «чистоту породы» – носили соответствующие нашивки на одежде. В сумерках, понятно, не слишком приметные. Шириханов, меркло улыбаясь, проверил ствол, покосился на бледное пятно в неоновом мерцании уровней едва тлеющей луны и резво выскочил наружу. Хотя Всеслав, полюбовавшись на творившееся среди осенней красоты полуоблезлых клёнов безобразие, и предпочёл бы запросить дополнительную огневую поддержку в виде группы быстрого реагирования… желательно, на бэтээре. Ну, или хотя бы подождать Валика с Томрадом. Можно без БТР.

Шерхан ждать не любил. Шерхан любил драться и орать. И в данный момент, рявкнув коронное: «Статут! Когти втянули, отморозь!» – шмальнул в воздух, больше привлекая внимание опасных охламонов, чем пытаясь напугать. Что ж, своего он, бесспорно, добился. Всеслав, оббежав поломанный двухфазными в запале свары бересклет, отчётливо разобрал в рычаще-орущей какофонии потасовки тривиальное и предсказуемое «мясо!». И выкинул фиксирующий блок вслед за брошенным Ширихановым заклятьем. Спецподготовка, конечно, несколько компенсировала видовую принадлежность, но до настоящего колдовства не дотягивала. «Мясо»… Для мятежной нечисти – упырей да вурдалаков со товарищи – смертный сапиенс, пусть и при астральных знаках Статута, оставался всего-навсего пикантной закуской, топпингом к основному блюду. Разумеется, когда речь не шла о Шерхане. Этот, слишком отбитый и слишком везучий, дабы участвовать в чьих бы то ни было кулинарных извращениях, умел вразумить заблуждающихся. Вот и теперь, оттарабанив заученную мантру про права и обязанности, не без удовольствия с полпинка вломился в чужую драку: лягнул первого попавшегося молодчика в грудь с разворота, раздробил локтем, не чинясь, переносицу другого, снова выстрелил, теперь уже по ногам. Лохматые громилы в дутых ветровках и тёртых кожанках, вооружённые, чем Бог послал (а послал щедро, вплоть до бутылок с зажигательной смесью), на первый взгляд, лупили таких же патлатых ухарей, разве, без «стекла», зато при битах. Правда, молодчики, не будь дураки – ну, настолько уж дураками не могли быть даже законченные «активисты», – под спудом заклинаний несколько поугомонились. Пара самых сообразительных даже попробовала удрать по смежным аллеям, вновь ломая злополучные насаждения. Всеслав швырнул сеть, почти не глядя. А Шириханов успел сломать ещё несколько носов прежде, чем ситуация прояснилась окончательно даже для наиболее ретивых. Ну, и сам огрёб недурно. Так что собирали по окрестным кустам да грузили идиотов Томрад со спецами…