Чтение онлайн

Сергей терпеливо выслушивал досадливую брань. По привычке симулировал понимание. И шёл заваривать чай. Если Виктор и говорил что-то, кроме сердитой ругани по случаю, это касалось внутренних разборок борцов, грызни с Судьями, упырями, бандами оборотней или очередными свихнувшимися чароплётами, возомнившими себя наместниками сменного сатаны. Серёга предпочитал не заострять внимания на кровавых подробностях и живописных деталях. Вида Викторовой физиономии обыкновенно хватало.

Как сотрудник Статута, мужик научился вовремя сдерживать поползновения «дурного характера» во всём, кроме шуток. И, бывало, странные приколы завершались болезненно. Как теперь. От скуки Шерхану случалось делать разное. Но сегодня он и сам, кажется, не понял, где кончилась игра и началась порнография. Просто переклинило. Ни то от злости, ни то от безысходности. Мало ли причин дурацкому приколу превратиться в дурацкое извращение? Блондинистый сосед держался с холодной отстранённостью надменного интеллектуала, из одной лишь милости терпящего быдловатого соседа по жилплощади. А когда оба они неожиданно завелись – особенно этот осмотрительный мозгоправ, – Виктор и вовсе сделал некоторые выводы. Неопределённые, но существенные. Он, было, подумал, что может потом пожалеть… но мысль быстро улетучилась. От Серого приятно пахло какими-то лосьонами и чем-то чистым – ароматизированным мылом или стиральным порошком. Оттеняя прогорклое, сигаретным дымом и дорогой водярой пахнущее дыхание борца. «Вот так и начинается весь этот подсудный бред, – подумал отстранённо Виктор с мрачной усмешкой, – тоска, безысходность и полное отсутствие самосознания. Есть только прущая изнутри «мерзость запустения 15 »…».

Сейчас борец больше напоминал не грозу подзаборной нечисти, Шерхана как-то там с номером, а наглого и самодовольного кошака, разорившего соседский балкон. Смуглое тело, заострившийся профиль. Окончательно измявшаяся белая рубашка. Виктор закурил, расслабленно отвалившись на спинку дивана. Сергей, прикусив губу, против воли хмурился, наблюдая. Этот олух умел быть убедительным. И чертовски терпимым, несмотря на буйный нрав и воспалённую фантазию… Серёга уже предчувствовал цепкие коготки грядущего раскаяния. И продолжал сидеть, бесстыдно разглядывая соседа. Видимо, почувствовав взгляд, борец вздрогнул, отмирая, стряхнул лиловый пепел и, затянувшись напоследок, потушил окурок в стоявшей на полу пепельнице.

– Слушай… это… лишнее было…

– Выпить хочешь? – перебил Виктор, одним махом оказавшись на ногах. И потащился на кухню, шаркая босыми ступнями. Сергей вздохнул: мужикам на две головы крови всегда мало. Потому и думают они ими поочередно. Ну, нафига он повёлся? – Энергос? – тихо подобравшийся сотрудник Статута мог напугать кого угодно. Серёга, размякнув на диване, помотал головой, приподнимаясь. Виктор, не глядя, прошёл мимо. И сел в другой угол. Громко зашипела открывающаяся банка. Мужик, перегнувшись через колени, чтобы не облиться, собрал губами пузырьки с запотевшей крышки.

– Прикури мне, – попросил Серёжа, пристально наблюдавший за перемещениями подчёркнуто невозмутимого борца. Отставив початую жестянку, тот равнодушно достал откуда-то с полу, из-под стола, плоский портсигар. Выбрал самокрутку поприличнее. И, так же спокойно раскурив, протянул на двух пальцах. – Э-э-э… Я… зря, наверное, – дым оказался едким до неприличия. Подобную дрянь курить полагалось отмороженной шпане, а не «Новым лицам». Сергей закашлялся. – Чёрт… Слушай, правда, напрасно мы…

– Давай только без чувства вины, – хрипло оборвал Виктор.

В этот самый момент где-то вокруг зазвонил его телефон. Звук доносился, неожиданно, из-под дивана. Чертыхаясь, Шерхан полез доставать несчастную трубку, на чём свет стоит ругая современные «мебеля». Сергея сморило. Парень полулежал, откинувшись в угол между спинкой и подлокотником. В голове кроме ядовитого дыма (какой-нибудь очередной оборотнической «травы») ничего не осталось. Лучше бы он мне её «до» предложил, вдруг отрешённо подумал Серёжа. Уже из коридора послышался приглушённый, хриплый голос борца.

«Вам внимают… да… м-м… даже так?.. вызывай, разберусь… … да хоть Папа Римский… ладно, сочтёмся… отбой».

– Виктор… – позвал сипло Серёга, сдавленно откашливаясь. – Вить… винограду принеси…

– Винограду, шоколаду! – сварливо пробубнил тот из коридора. – Точно девица… Ни в жизни не поверил бы, что яйца есть…

Снова грохот отодвигаемых ящиков, звон каких-то бутылок. И шелест быстро пущенной воды. Потом как-то внезапно влажные ещё виноградины коснулись рта. Серёга бессмысленно прихватил губами неожиданно остро пахнущую ягоду. Виктор, фыркнув, оторвал сразу несколько и осторожно впихнул между приоткрытых губ. «Вставило» блондина резко и оглушительно, видать, с непривычки. Парень ласково улыбнулся, поцеловав мокрые Витькины пальцы. Вот с чего начинать надо было – вообще бы не возбухал, подумал с ухмылкой Шерхан. И небрежно потрепал по аккуратно подстриженным блондинистым волосам, кинув плохо промытую гроздь на диван рядом. Non inters in judicium cum servo tuo, Domine 16 .

– Эх, Серёжа, Серёжа, – качая головой и тихо усмехаясь, Виктор забрал портсигар и ушёл в ванну, проклиная поочерёдно безработицу и Статут.

***

Спустя минут пятнадцать, умытый и почти причёсанный – волосы всё равно торчали в разные стороны – Шерхан 75/13 мрачно зыркнул на тёмный овал большого зеркала в прихожей. Подтянул белые манжеты свежей, остро пахнущей пока лишь кондиционером для белья рубашки, проверил маркированные эмблемами Статута запонки. Поправил галстук. И, напоследок поддёрнув воротник форменного пиджака, влез в ботинки. Модифицированное зрение – дорогущие импланты обоих глаз, несмотря на стоимость, умудрялись доставлять массу хлопот – адаптировалось, ликвидировав необходимость жечь электричество. Борец отработанно ухмыльнулся отражению. Древесная пряность туалетной воды бодрила подразумеваемыми приключениями. Снова зазвонил телефон. Перещёлкнув клавишу гарнитуры, Виктор заспешил на выход, подхватив ключи с крючка и привычно проверяя ствол подмышкой. «Да, ёпта, чё нетерпеливый какой?.. да щас буду уже… ага… это другой уровень?.. транспорт мой?.. чёрт… ладно, всё будет». Обычно Шерхан не отключался. Просто переставал говорить. И напарник послушно освободил эфир, принуждённо уважая дурацкие повадки.

В доме ещё не спали. Но свет был полуторный. Вызвав лифт, Виктор по привычке скорее глянул в шахты через стальную, стоечно-балочную конструкцию. Светло и чисто – загляденье. Кабины медленно ползли с самого низа, притормаживая у каждого этажа. И амнистии не предполагали. Цинично понося всё то святое, что подвизался охранять Статут, стильный работничек прошёл через выложенный кафельной плиткой, выбеленный бестеневыми лампами холл и поскакал вниз по лестнице. Досадуя на дежурство хр*н знает под каким трансцендентальным забором. И занятый лифт, на девяностом-то этаже…

В гараже, насквозь просверленном стабилизирующими полями и сдержанной фанаберией преуспевания, две симпатичные экспатриантки шестидесятой параллели обсуждали какой-то модный магазин, стоя с пакетами у чистенького седанчика. Строгий дресс-код не оставлял сомнений в их офисном настоящем так же, как лисьи зенки – в тёмном и, вероятно, не лишённом агрессии прошлом. Виктор, вышколено поздоровавшись, прошёл мимо к чёрному «субику» с тонировкой – дань ностальгии по родному Провалу 17 , как тут именовали выгороженный из единого пространства параллелей земной мир. Леди нового времени проводили всклокоченного соседа спокойными, чуть только заинтересованными взглядами. Имевший привычку скакать через турникеты и вышибать мешающие двери молодчик особенного энтузиазма у нарочито спокойных, подчёркнуто современных и категорически не желающих излишне демонстрировать этническую принадлежность цыпочек (или, скорее, лисочек) не вызывал. Конечно, билборды с героизированными парнями в фирменных костюмах и пафосных физиономиях пестрели на каждом углу. И даже беспризорная собака знала, что быть «в Статуте» – это круто, тем не менее, некоторый налёт ещё оставался. И pr-программа с ним не справлялась. Но третья параллель была терпимым и гостеприимным местом. Терпимым и гостеприимным. Что навязчиво пропагандировалось Советом и гремело из каждого утюга. Хочется попытать счастья с каким-нибудь бешенным недоумком – вперёд, штаб-квартира Вампирской Короны прямо на Красной улице. Заходи в любой клуб и спроси одного из клыкастых полудурков её Величества. Виктор, устроившись на кожаном сидении, ухмыльнулся в зеркало заднего вида, поправил чётки, не слишком оригинально повешенные тут же, и вылетел на полном ходу, не жалея ни подвески, ни шин, когда автомобиль подкинуло на призванном урегулировать скоростной режим бордюре.

На одном из светофоров при выезде в Общий квартал мужик включил музыку. Хриплые, оборотнические басы взревели с торжеством только что отобедавшей волчьей стаи, в унисон прославляя какие-то сомнительные интересы. Чёрт, не та подборка, подумал Виктор, но возиться не стал. Только убавил звука. Напарник – патлатый и расхристанный назло всем дресс-кодам – уже сидел на остановке «Атлантов» первого уровня, покуривая и явно не спеша расставаться со сладкими грёзами. Когда «субик» тормознул у самого его носа, Всеслав Волохов, русоволосый, по обыкновению, слегка заросший да обманчиво флегматичный колдун-качок, медленно приоткрыл один глаз, задумчиво выпустив в огнистое небо струю тяжёлого сизого дыма:

– И тёмные улицы манят меня 18 … – изрёк он, несколько рисуясь. – Ты не слишком торопился, а, кошак?

– Долго ждёшь? – сквозь открытую дверцу в салон пробирались густые запахи городской ночи: выхлопной газ, смутные шлейфы одеколонов и дождливая, промозглая свежесть, горящие мусорки и какая-то чисто-человеческая, индустриальная вонь.

– Ожидание – это безумие… а что такое безумие, если не частичка надежды 19 ? – продолжал в избранной тональности борец, успешно, пусть и гротесково, отыгрывая философскую отрешённость.