Чтение онлайн

– Кхм, – Алиса достала телефон, сделала большой глоток пива, снова поморщилась – все-таки оно ей вообще не нравилось – и открыла первую историю. Леша передал ей уже включенный фонарик, она поставила бутылку между колен, в левую руку взяла фонарик, чуть подсветив свое лицо, и начала зачитывать истории, стараясь читать их спокойным, размеренным тоном, но особо выделяя какие-то значимые места или слова, а встречающиеся диалоги пыталась читать с определенным выражением, чтобы создать жуткие эффекты. После каждой истории она делала паузу, осматривала ребят оценивающим взглядом и пыталась понять, заходит им или нет. Ребятам, по всей видимости, заходило. Истории были подобраны отлично, ребята если и улыбались, но как-то боязливо, и было ясно, что с учетом полнейшей темноты и тишины вокруг, им было совсем не по себе. Да и сама Алиса, пока читала, ощущала периодически, как по ее телу пробегали мурашки, а от собственного голоса иногда и волосы вставали дыбом. В итоге, когда она закончила, над костром была гробовая тишина. Все переваривали последнюю историю. Она была очень довольна и произведенным эффектом, и тем, что смогла прочувствовать его сама. Ей нравилось чувство, когда было жутко и максимально не по себе, но при этом ощущая себя в полной безопасности, будучи окруженной людьми, которых хорошо знала. Хотя иногда в голову приходили мысли о том, что они далеко от города или каких-то других населенных пунктов, что Константин Николаевич сказал, будто сюда почти никто не ходит и прочее. Это помогало сполна прочувствовать ту самую атмосферу, за которой они сегодня здесь и собрались.

Алиса выключила фонарик. Маша зашевелилась и прошептала:

– Не знала, что ты можешь быть такой жуткой…

– Спасибо, – с благодарностью ответила Алиса.

Константин Николаевич скромно и тихонько похлопал, после чего ребята спохватились и тоже захлопали.

– Молодец, Алиса, очень здорово. Все молодцы, ребята, в этом году реально отлично подготовились, – проговорил профессор. – Начало такое, прям уххх! Набрались опыта за года. Признаюсь, самому уже дико жутко и даже не знаю, доживем ли мы действительно до отбоя.

Он потянул свою шапку за уши вниз, чтобы она села поплотнее. По его лицу было непонятно, то ли он шутит, то ли ему и правда жутко.

– Бррр, предлагаю сделать небольшой перерыв в историях. Давайте для разнообразия кто-нибудь расскажет что-нибудь веселое. Что у вас происходило интересного за пределами университета? – Константин Николаевич потянулся к ящику с пивом и достал еще одну бутылку. – Так, а где у нас сосиски?

Ребята активно зашевелились вслед за профессором, атмосфера постепенно разрядилась, снова начались шутки, какие-то веселые разговоры, кто-то потянулся за очередной порцией сосисок, кто-то перешел на маршмеллоу. Дима, как всегда, первым бросился разряжать обстановку и начал рассказывать, как этим летом он попал в очередную нелепую ситуацию со своими друзьями. За ним подтянулись и другие, начали вспоминать свои похожие истории. Через какое-то время вернулись снова к страшным рассказам, и так по кругу. Когда ребята совсем раскрепостились, и у них прошло стеснение от присутствия Лерона, они осмелели и стали требовать, чтобы он тоже рассказал свою страшную историю. Все-таки пришел в эту компанию, должен не выделываться, как выразился Дима, а поддержать всех. Константин Николаевич, на удивление, с этим согласился.

– Вообще-то, справедливо, – заметил он и покосился на социолога.

Лерон взглянул на него убийственным взглядом, но профессора это совершенно не смутило, наоборот, он стал подначивать его еще больше. Ребята стали выкрикивать слова поддержки.

– Ну, если нет страшной истории, можете рассказать просто о себе, – вставил Дима. – Нам было бы ооочень интересно послушать. Хоть что-нибудь, что угодно!

Социолог посмотрел на него и закатил глаза, видимо, принимая свое поражение.

– Ееее! – глаза Димы загорелись, понимая, что сейчас что-то будет и шепнул своему соседу: – Катерина обзавидуется, отвечаю!

– Ладно, – внезапно произнес Лерон. Это было первое его слово за этот вечер. Ребята взорвались аплодисментами и улюлюканьем. Он усмехнулся, неспешно поставил бутылку виски на землю, убедившись, что она точно не упадет, вытащил свои черные сигареты и закурил. Сделав пару глубоких долгих затяжек и выпустив густые клубы дыма, он добавил: – Кстати, если уж на то пошло, не нужно обращаться ко мне на «вы». Я не ваш преподаватель.

И покосился на Константина Николаевича, который в очередной раз довольно рассмеялся.

– И даже по имени можно? – почему-то засмеялся Дима.

– Вряд ли нам с вами представится возможность пообщаться так еще раз. Но да, разумеется, можете обращаться ко мне по имени, – он откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу. – Уверен, мое имя вы уже знаете. Что вам рассказать о себе? Я финский социолог, живу в Хельсинки. Занимаюсь разного рода исследованиями в совершенно разных странах. В этот раз меня, по стечению обстоятельств, занесло в вашу страну. К слову, я тут уже бывал пару раз, но короткими промежутками. На этот раз я приехал уже на продолжительное время. Как вам сообщил Константин, у меня в планах собрать большое количество информации для своего очередного исследования. О сути которого я вам не смог бы поведать, даже если бы и хотел, – он многозначительно посмотрел на Диму, который только-только раскрыл рот. – А также помочь Константину в написании его второго произведения. Коротко говоря, работы много. Почему я так свободно говорю на русском? – он посмотрел на другого студента, который вскинул руку. – Нет, мои родители не русскоязычные, они коренные финны, без примесей. И в России никогда не были. Как, впрочем, и в других странах. Других русскоязычных родственников у нас также нет. Просто удалось выучить ваш язык на достаточно приемлемом уровне. Я очень способный к языкам и хорошо знаю не только русский.

Алиса с Машей переглянулись. «Офигеть» – читалось в их глазах. Несмотря на то, что слова Лерона звучали довольно высокомерно, он произнес их совершенно безэмоционально, будто озвучил всего лишь обычный факт сродни тому, как кто-нибудь мог рассказать, как сходил за хлебом. Разумеется, для всех остальных этот факт совершенно не считался обычным делом. Иностранцам вообще очень сложно выучить русский язык, но, чтобы настолько хорошо, это казалось просто невероятным. Поэтому не удивительно, что ребята смотрели на него с большим недоверием.

– У него такой мягкий голос, – снова с удивлением прошептала Маша Алисе. – Я была уверена, что у него низкий такой, с хрипотцой даже.

– Я тоже удивлена, – согласилась Алиса. В тот раз она не обратила на это внимание. Тем более он сказал всего пару фраз. Но она тоже представляла голос Лерона совсем иначе. Он и правда был достаточно мягким, каким-то даже певучим, похожим на тенор. – Как минимум от курения голос должен был сесть.

– Ну это смотря сколько он курит…, – с сомнением сказала Маша. – А вообще, я слышала, это миф.

– Хм.

– А какие языки вы… то есть, ты… знаешь? Можешь какой-нибудь еще продемонстрировать? – с интересом спросила одна девочка.

– Знаю еще несколько. Но демонстрировать не буду. Не считаю необходимым доказывать свои навыки. Если кто-то не верит тому, что я говорю, это ваше право. Вы можете мне не верить, в этом нет ничего плохого. Это естественно, ведь вы меня не знаете. Но, повторюсь, доказывать что-либо я не собираюсь.

Ребята растерянно переглянулись, общее веселое настроение снова оказалось под угрозой. Константин Николаевич, почувствовав это, ринулся спасать положение:

– Отлично! Лерон, огромное спасибо, что рассказал ребятам немного о себе, насколько мне известно, это было им очень любопытно. А теперь, может быть, ты расскажешь нам какую-нибудь интересную историю? Может, личную или тематическую, раз уж у нас тут такой формат.

– Разумеется. Могу рассказать все, что угодно. Мне не принципиально.

Повисло молчание. После его последних слов, ребята не осмеливались больше задавать вопросы. Некоторые были откровенно огорчены и даже раздражены его ответом. Лерон усмехнулся, выкинул докуренную сигарету в костер, поднял свою бутылку и снова сделал большой глоток. Затем проговорил:

– Давайте проясним один момент. Вы мне можете задавать совершенно любые вопросы, абсолютно. Никакой вопрос, каким бы он провокационным или вызывающим не казался, не сможет меня задеть или оскорбить. При этом я совершенно не гарантирую, что буду отвечать на эти вопросы, так как это мое право, согласны? Ваше право задавать интересующие вас вопросы, мое право – решать, отвечать на них или нет. И, если вам кажется, что я чересчур груб, то вам это и правда кажется. У меня нет цели обидеть или принизить кого-то. Поэтому, прошу всех расслабиться и не обращать внимания на мою манеру доносить свои мысли.