Чтение онлайн

Я принялась перелистывать страницы, все больше углубляясь в чтение, выхватывая куски текста то тут, то там. Я дошла уже до середины книги, когда вдруг, открыв очередную главу, вскочила со стула словно ошпаренная. Взявшись за голову двумя руками и надавив на виски, я усилием воли вернула себя на место. Со страницы книги на меня смотрела руна воина. И выглядела она как стрела, указывающая вверх.

Я давно выбросила из головы кулон, который нашла на пороге дома Ольховых. Бросила коробочку в сумку и благополучно про нее забыла, увлекшись расследованием. Последний раз я вспоминала о находке, когда размышляла о причастности к угрозам самого Ольхова. Ведь, по моему мнению, стрела указывала на дом.

Я пыталась привести мысли в порядок и убеждала себя не рубить с плеча. Но чем больше я прилагала к этому усилий, тем очевиднее мне становилось, что, кроме Джокера, некому было все это разыграть. Только зачем? Чтобы испытать мое доверие? Из желания узнать, поделюсь ли я с ним находкой? Как цинично, хоть и изощренно…

Но что, если послание с руной воина – это весточка от Вадима? Вдруг он таким образом пытается дать понять, что жив? То, во что мне так хотелось верить все то время, что прошло с тех пор, как он исчез под водой… Но почему бы просто не прийти и сказать: «Привет»? Он же знает, что все решает Девушка, то есть я. А значит, если я не скажу, что он и есть воплощение ужаса, Черный Колдун, то никто не посмеет это утверждать. Джокер примет его, Поэт тоже, да и Клим… Куда он денется?

Клим… он все время был рядом, и ему не составило бы никакого труда оставить послание под дверью, сделав это так, чтобы я ничего не заметила. Конечно, оно появилось, пока я была во дворе. Посторонних я не видела, а значит, ему достаточно было приоткрыть входную дверь, протянуть руку и просто просунуть коробочку на улицу. Легче легкого.

Но как он мог знать о том видении, что было у меня в кабинете Максимильяна? Никто не знал. Или… это наше общее видение? И Клим – тот самый человек, который был рядом и помогал мне справляться с невыносимой болью? Но эта книга… Кузьмич, конечно, может действовать по указке Бергмана, но Клима? Нет, я скорее поверю, что книга о рунах – не более чем совпадение. Странное, своевременное совпадение. Впрочем, чем дольше я находилась в «доме с чертями», тем сильнее убеждалась в том, что случайности не случайны.

Коробочку с подвеской я давно переложила в сумку, а та осталась в холле, на вешалке вместе с моей курткой. У меня возникло непреодолимое желание взглянуть на нее. Будто я надеялась, что все это мне почудилось и нет никакой коробочки на дне моей сумки.

Я решительно вышла из комнаты и чуть не столкнулась лбом с Димкой, который стоял в коридоре перед моей дверью, уткнувшись в компьютер.

– Эй, полегче, – засмеялся он. – Убийцу поймали?

– Что? – не сообразила я.

– Ты так торопишься…

– А-а… нет, просто забыла блокнот в сумке внизу.

– С ценными мыслями?

– Других не держим.

– Джокер ждет нас в кабинете. Спускайся за блокнотом и приходи.

Мне ничего не осталось, как действительно отправиться вниз. Я вынула подвеску из коробочки и сунула в карман джинсов. Никакого блокнота в моей сумке, конечно же, не было.

Когда я вошла в кабинет, в нем царила тишина: Бергман стоял у окна, а Поэт сидел в кресле. Я устроилась напротив и спросила:

– Есть новости?

– Ты интересовалась дочерью Фокиных, – начал Максимильян. – Мне удалось выяснить, что девочка умерла в родах. Родители успели дать ей имя – Светлана. Произошло это восемь лет назад.

Девочка, которую я видела в доме, казалась мне на вид лет шести-семи. Но большим специалистом по определению детского возраста я не была.

– Слушай, – обратилась я к Масимильяну, покосившись при этом на Димку. – Может мертвец появляться в том возрасте, в каком был бы сейчас, в наше время? Или он навсегда остается таким, каким умирает?

– Тут нет четкого ответа. Ты видишь образ. Сегодня он может быть одним, а завтра разительно отличаться. Это всего лишь условности.

– Девочка, которую я видела в доме Ольховых, даже прическу не меняет, – тяжело вздохнула я. – Выглядит одинаково. Но она совершенно точно не новорожденный младенец. Первоклассница скорее.

Поэт внимательно слушал, но вопросов не задавал.

– Если бы она хотела тебе на что-то указать, то нашла бы способ, – попытался успокоить меня Бергман.

Вероятно, я действительно выглядела расстроенной. Мне очень хотелось знать, кто она и зачем появляется в доме. Смерть дочери четы из «избы» давала мне надежду на возможную разгадку. Но, кажется, мимо…

Димка теперь тоже смотрел на меня с сочувствием. Смешанным с большим интересом, впрочем. Наконец выпалил в восхищении:

– Как вы это делаете?

– То же самое могу спросить о тебе и твоем компьютере, – не осталась я в долгу. – Для меня это куда более сверхъестественные способности, чем видеть призраков. Для этого хоть головой надо думать, учиться… А я что? Они просто возникают, и все…

Джокер подошел ближе, встал за спинкой моего кресла и положил руки мне на плечи.

– Не кори себя, – участливо произнес он.

– Ладно, раз уж мы перешли на тему моих способностей, – хитро прищурился Димка. – Удалось нарыть кое-что интересное в рекордно короткие сроки. Все для пользы совместного дела!

Он со значением поднял вверх указательный палец, а я поторопила:

– Не томи, а?

– Лилия Константиновна Куруа двадцать два года назад появилась на свет в Юрьеве, что в пятнадцати километрах от города. Ее отец, Куруа Костя, он же Кука, сидит на нарах в соседней области уже девять лет. Дочь он воспитывал один. Ее мать исчезла при странных обстоятельствах почти сразу после рождения Лилии. Более того, следы того происшествия тщательно подчищены. Вплоть до того, что имя женщины в разных источниках не совпадает: где-то она Ирина, где-то Арина. На момент исчезновения ей было всего двадцать. И, судя по всему, своей жизнью она поплатилась за грехи мужа. Бандитские разборки тогда не были редкостью. Никаких следов женщины, живой или мертвой, так и не нашли.

– Значит, сидит он за другое преступление? – сообразила я.

– Совершенно. Разве что оно тоже связано с женщиной. Около десяти лет назад Кука с дочерью перебрался из районного центра в наш город. У себя в Юрьеве он был царем мира, а тут неожиданно столкнулся с жесткой конкуренцией. Более того, черт его попутал связаться с зазнобой Володина. Это до сих пор не последний человек в нашем городе. Крутой бизнесмен, владелец заводов и пароходов, скажем так. Баллотировался в депутаты, но народ еще помнит, как он нажил свои деньги и у кого отжимал бизнес в свое время. Ничего у него не вышло, конечно. А вот в битве за сердце красавицы десять лет назад он победил. Но конкурента простить не смог. Совсем скоро Куруа был пойман на месте преступления – был застрелен охранник Володина. Никаких прямых улик против Куки не было, но нашелся свидетель. Точнее, свидетельница. Та самая дама, за единоличное владение которой бились тогда Володин и Куруа. В итоге Кука присел, а Володин вскоре с красоткой расстался, предпочтя ей появившуюся в городе певичку. На ней он, собственно, до сих пор женат.

– Выходит, отца Лили подставили?

– Не исключено, что суд вынес справедливый приговор и он действительно виновен в смерти охранника, но все указывает на то, что это подстава.

– Хитро спланированная и безупречно воплощенная, – задумчиво кивнул Джокер.

– А что та самая дама, из-за которой у Володина созрел план мести?

– Анжела Журавлева вскоре тоже нашла личное счастье. Вышла замуж…

– И стала Тимофеевой? – подскочила я в кресле от внезапно возникшей догадки.