Чтение онлайн

«Так рано», – подумала я и нахмурилась.

– Поспи, Димка раньше десяти не проснется.

Я действительно быстро заснула. На этот раз обошлось без сновидений. Либо, пробудившись, я не смогла их вспомнить. Впрочем, до встречи с Бергманом я вообще не помнила свои сны.

Когда я открыла глаза, на улице было уже светло. Приняв душ, я спустилась в столовую. Поэт и Джокер пили кофе. Вскоре дверь в кухню бесшумно распахнулась и Лионелла вынесла завтрак. Максимильян к еде не притронулся. Скорее всего, успел позавтракать раньше. Он, в отличие от Димки, не имел привычки подолгу спать.

Впрочем, как оказалось, Поэт ночью времени даром не терял.

– Навел справки по поводу совпадения отчеств двух соседок. Вера Петровна Басаева – единственный ребенок в семье. Так что никаких старших сестер у нее нет. У Антонины Петровны тоже уже никого – только сын с семьей.

– Ты сказал «уже»…

– Была сестра, Мария, но она умерла.

– Старшая?

– Нет, младше почти на восемь лет.

– Когда это случилось?

– В середине пятидесятых, кажется. Но Мария Матвеева совершенно точно мертва. Это не как исчезнувшая без следа мать Лили, которая внезапно может оказаться кем-нибудь из соседок.

– Кем же?

– Ну, по возрасту подходит Ольга, мама Ксюши, например.

– И какой резон ей прятаться столько лет, бросать дочь?

– Времена такие были, спасала свою жизнь как могла.

– А теперь ее старшая дочь живет с ней в соседнем подъезде и не подозревает, что мать жива-здорова? Ну нет, слишком много совпадений на один квадратный метр.

Я действительно отказывалась в это верить. Однако невольно начала примерять роль матери Лили и на Ольхову, хоть та и была моложе, и даже на Тимофееву, что было совсем уж абсурдно.

Убедившись, что мы с Поэтом закончили завтракать, что было весьма любезно со стороны Джокера, он заговорил:

– Итак, вскрытие подтвердило, что Тимофеева скончалась от потери крови. На ее теле около десятка ножевых ранений. Некоторые из них совершенно не опасные для жизни, но весьма болезненные, другие наоборот – глубокие и четкие.

– Их наносили двое? – предположила я.

– Похоже на одну руку, просто разное усилие.

– Или намерение. В случае если жертву сначала пытали, потом добивали.

– Зачем ее пытать? Что такого ценного она могла сказать? – удивился Димка.

– Например, покаяться, – спокойно ответил Максимильян.

– Точно! Конечно. Лилей могла двигать жажда правды. Она просто хотела услышать от единственной свидетельницы убийства десятилетней давности, действительно ли отец к нему причастен.

– И что Анжела, по-твоему, ответила, учитывая печальный итог? – спросил Димка.

– Правду: что Володин вынудил наговорить тогда на отца Лили.

– Не обязательно, – вмешался Максимильян. – Ответ, что отец Лили и есть настоящий виновник убийства, мог ей точно так же не понравиться.

– Поехали, – скомандовала я. – Надо срочно поговорить с ней. Доводов у нас достаточно.

Судя по реакции мужчин, они не были со мной безоговорочно согласны. Однако возражать не стали, и вскоре мы загрузились в «Ягуар» Джокера.

– Выходит, – с грустью в голосе начал Димка, – послания Ольховым никак не связаны с Анжелой?

– Я бы не торопился с выводами.

– Есть версии, как это можно связать воедино?

– Разумеется: угрожали Виталию и Дарье, чтобы отвести от себя подозрение.

– Делали вид, что целью была вовсе не Тимофеева, а Ольхова? – догадался Димка.

– Или любая из соседок, в случае если послания приходили не только нашим клиентам. Думаю, что скоро мы об этом узнаем. Сейчас Тимофеев вплотную занят похоронами. Ничего конкретного в полиции на него нет, но вскоре ему придется ответить на ряд вопросов.

– Кстати, а что с уликами, следами? Снег все-таки.

– Отпечатков не обнаружили – преступник действовал в перчатках. А следы… Вчера был ледяной наст. Снег, подтаявший на солнце, замерз плотной коркой. Ничего, за что можно было бы зацепиться.

– Хотели бы найти, нашли бы, – фыркнул Поэт. – Как пить дать, повесят все на мужа. А у того, как назло, и алиби-то нет. Вряд ли они примут всерьез показания девчонки. Сколько ей, кстати? – обратился он ко мне.

– Семь.

– То-то и оно.

Бергман припарковался на противоположной стороне сквера. Я припустила в сторону дома Ольховых, не обращая внимания на мужчин. Мы спустились во двор, и только тогда я поняла, что идти втроем, вероятно, не стоит.

– Зайдем за Климом, – предложил Максимильян. – Полагаю, нам лучше отправиться с ним вдвоем. Поэт, вы с Девушкой ждете в доме.

Я хотела было возразить, но по взгляду Джокера поняла, что делать этого не стоит. Немного сникнув, я нажала кнопку дверного звонка, и через пару минут дверь нам открыл Клим.

Мы вошли, и Бергман коротко посвятил его в новые вводные по делу о смерти Анжелы и ее возможной связи с Лилей.

– Не зря она тебе вчера показалась странной, – обратился Клим ко мне.

– Настороженной, – поправила я.

– То, что она не сбежала сразу после убийства, дает нам все шансы застать ее дома.

– Глупо было бы бежать на ее месте, – нахмурился Димка. – Это же как расписаться в собственной причастности.

– Ладно, погнали, – скомандовал Клим, застегивая пуховик.

Я тяжело вздохнула: очень хотелось присоединиться, но здравый смысл настойчиво повторял, что это может быть опасно. Только почему-то здравый смысл в моей голове имел голос Джокера.

Димка отправился в гостиную, чтобы осмотреть антикварные часы Ольховых на предмет чипа. Признаться, удивил. Я и думать о них забыла. Все это сейчас казалось таким неважным, пустым.

Поэт аккуратно снял часы со стены, а я устроилась у окон напротив. Отсюда был отлично виден двор, который сейчас был пуст, если не считать нескольких краснопузых гостей у кормушки Ветровой.

Я нервно поежилась, представляя, как Максимильян с Климом начинают разговор с Лилей. Учитывая присутствие Джокера, должно обойтись без грубой силы.

Однако всего через пару минут дверь второго подъезда открылась, и я увидела две знакомые фигуры. Мужчины что-то обсуждали, не торопясь уходить. Они приблизились к ближайшему окну на первом этаже и попытались заглянуть в квартиру, благо рост позволял. Клим особенно старался, складывая руки у лица, чтобы дневной свет не мешал обзору. Наконец оба отстранились.