Чтение онлайн

— Да ну! — Невольно вырвалось у меня. Уже одно это стоило того, чтобы попробовать. Глаза алхимика полыхнули такой уверенностью, что даже я серьезно засомневалась (а, вдруг?).

— Я же еще предлагаю тебе безбедную жизнь. Мы деловые люди, Умбра. Девчонке в любом случае не поможешь, а мальчишка… не пройдет и пары лет, как он либо по глупости напорется на чей-нибудь нож, либо сопьется. Зато так их жизни принесут настоящую пользу. Мне и тебе.

— Не слушай его, Умбра! Он тебя обманет, как нас!

— Заткнись, щенок!

— Сейгеш разберемся. — Особо не рассчитывая на благословение свыше, я предпочла позорно съехать вниз на заднице, нежели героически спускаться стоймя или выполнять показушные прыжки с вывертом и финальным плюхом в кислотном озерце.

Эти два гиджа даже не догадывались, что без толку сотрясают воздух. Сейгеш, истощенная недавним свиданием со смертью, я мало на что годилась, потому как сама мало чем от нее отличалась. Бледная, немощная нежить. Жалкая тень от меня прежней. Тень от Тени. Забавно.

— Я облегчу тебе выбор. У меня трехзарядная звезда… — Сухим, надтреснутым голосом пригрозил Симург, заставив меня застыть в полусогбенном положении. Блефует или нет? Мощная штуковина. Может уничтожить все живое на три куша окрест своего хозяина. Интересно знать, где он ее прятал все это время.

— Но я бы больше всего на свете не хотел причинять тебе вред.

— С чего бы это? — У меня отчего-то невыносимо засвербело в груди.

— Неужели ты так и не догадалась. — На фоне его смущенной ослепительной улыбки безнадежно терялась даже искрящаяся гладь озера, развернувшаяся золотым серпом на горизонте… как сине-голубые силуэты гор, терялись в волшебной закатной дымке, как…

— Умбра! — Перед глазами, руки в бока, встал беспокойный дух меча. — Кого ты слушаешь, лысая, у него же на лбу аршинными буквами написано — подлый лживый агхруш!

— Уйди старче, может, мне в первый раз в любви признаются.

— А ты сразу уши по плечам и разложила!

— Так что скрепим договор и за дело? — Не подозревающий о нашей перепалке Симург протянул навстречу руку. — Вместе. Это судьба.

Я молчала, не в силах отвести глаз от его улыбки. За спиной молча глотал злые слезы Тимхо, жалкий и беспомощный. Молча умирала Шушуня. Всего-то две, даже полторы чужие жизни в обмен на надежду. На новую жизнь.

— Только попробуй! Умбра, не смей! Слышишь, не смей! Я тебе приказываю!

Отброшенный за спину клинок возмущено тренькнул, утягивая за собой истерически верещащее приведение. Ничего, это всегда трудно, делать первый шаг. Я ощутила почти физическую боль, словно перешагивала через саму себя, выворачиваясь наизнанку. Наши ладони встретились в крепком уверенном рукопожатии.

— Правильный выбор. — Симург облегченно рассмеялся. — Обещаю, ты не пожалеешь.

— Уже нет… — Мимолетные сомнения спокойно полетели себе дальше, и я даже смогла ответно улыбнуться.

— Тогда не будем медлить. — Он слегка нахмурил брови, пытаясь освободиться от моего крепкого рукопожатия. Так и не сумев справиться, алхимик недоуменно поднял на меня глаза. Улыбка еще блуждала на его губах, когда я резко отступила к краю бездны. И только когда зеленая вода со свистом понеслась нам на встречу, он опомнился и забился в диком, отчаянном крике.

— Умбра! — В это мгновенье Тимхо Митич позабыл обо всем на свете, в том числе и о своей сестренке, оставшейся сиротливо лежать на каменистой земле. Не жалея покалеченной ноги и сдирая пальцы в кровь, мальчишка дополз до кручи и холодея, заглянул в разверзшуюся брызгами водяную глотку. Озеро заглотило подачку с всплеском похожим на клацанье клыкастой пасти и тут же утянуло на дно, выдохнув в воздух облако кислого дыма. Взбурлившая желтой пеной поверхность стала медленно окрашиваться жуткими бурыми пятнами вперемешку с пучками волос, костями и полосками кожи. Это была страшная смерть. Это было ужасное зрелище, но Тимхо не мог оторваться. Слезы градом катились по щекам, хотя им, казалось бы, уже неоткуда было взяться.

Последняя черная крупинка легко скатились по гладкому стеклянному склону, часов и грациозно спикировала на вершину песчаной пирамиды. Часы на миг застыли в немом совершенстве и тут же разлетелись на сотни мельчайших осколков, зависших в воздухе сверкающей пылью.

Сидящий в кресле мужчина перевел взгляд на свою тень, медленно расползавшуюся под ногами чернильным пятном, и со стоном запустил пальцы в серебряные, совершенно седые волосы.

Легкий чуть уловимый шелест, похожий на соприкосновение лепестков распускающегося цветка. Широкие крылья раскрылись и вспыхнули понизительной белизной, отражая последние солнечные лучи. Могущественная повелительница Цеву, единственная наследница престола Белогорья, повелевающая волей, знающая истину, равно читающая мысли и судьбы, опустила голову и горько разревелась, словно маленькая, беспомощная девочка.

День закончился. И, стирая тени, наступила ночь.

— Укум…

Вода. Толщенные пласты зеленой воды. Мутные светло салатовые, потом оливковые, потом темно-зеленые, как прослойки на срезе нефрита или ряды чешуек на гибком хвосте. Все ниже и ниже, пока кажущаяся уже бесконечной глубина внезапно не обрывается прикосновением плавного донного изгиба…

— Укум намус…

Вода движется. Постоянно движется. Закручивается тугими струями, свиваясь в кольца-воронки. Грациозно изгибается, перебирая бесчисленными пальпами-потоками…

— Агхруш, донгаз агадзута су пеел сибир ла дуг…

Словно огромное древнее существо, много старше жизни и смерти…

— … мне пока трудно разобраться в твоем языке, но донгаз, кажется, значит, оскопленная свинья, а сибир — посох?

— Длинный кривой посох. — Машинально поправила я. — … это ж надо так гиджски сдохнуть… стоп… это что, я думаю?!

Я огляделась. Это было непривычно. Меня не было! Ни рук, ни ног, ни даже живописной горстки костей. Только тошнотворная мутная зелень вокруг. А откуда этот голос? Послышалось? Но ушей у меня вроде как тоже не наблюдается… и как такое может быть? Я же, отчетливо помню, как расползалась кусками…

— Погибло только человеческое тело и темная субстанция игига.

— Да, но что тогда осталось?

Зеленая муть неожиданно резко сгустилась, вытягиваясь гибким рыбоподобным телом. Заколыхалось сотнями извивающихся щупальцев. Скрестила на груди изящные руки с тонкими непропорционально длинными пальцами. Склонила на бок гладкую продолговатую голову.

— Душа.

— Душа? Но у игигов нет души. Сайтас говорил…

— Сайтас… Сайтас…  — Большие раскосые глаза на плоском безносом лице подернулись пленкой, за которой впервые промелькнуло нечто напоминающее человеческое чувство. Злость. — «Тот самый» великий колдун? Как же, встречались.

— Не знала, что вы хорошие знакомые. — Забросила невод я. — Правда, он душка?

— Он негодяй! — Внезапно взорвалась хозяйка озера.

— Мерзавец.

— Наглец!

— И не говорите.

— Самоуверенный бесцеремонный юнец!

Это уже было забавно. Но, вместе с тем, что-то подсказывало, что это создание имело полное право назвать Хозяина милым карапузом, древних богов мелкой шантрапой, а легендарного дракона Усумгала, который в силу своих странных гастрономических привязанностей раз в каждое тысячелетие с начала основания мира пытается заглотить солнце, жалкой козявкой.