Чтение онлайн

Но не успел Чжао Ши-чэн отдать распоряжение буцюям, как поднялась пыль со стороны гор. Взоры ханьских предводителей с тревогой обратились туда. Мчались всадники. Они стремительно напали с трех сторон на шэнбинов, устремившихся к стене осажденного кента. Начался переполох, приступ сразу ослаб.

— Разъездные сотни даваньцев! Они подоспели по реву карнаев!

— Уже не сотни, а тысячи! — с огорчением поправил Ли Гуан-ли управителя войском.

— В этот раз они бьются в упор.

— Хоть это ты заметил…

Сеча продолжалась до вечера. Ничего из намеченного ханьскими предводителями достигнуто не было. Шэнбины не смогли даже ударить тараном по стенам и воротам. Нападение связало им руки.

— Приступ начали мы. Но даваньцы повернули все по-своему!

Ли Гуан-ли хотел сказать Чжао Ши-чэну что-то резкое, но смолчал.

На рассвете следующего дня чакиры, вновь прискакавшие со стороны гор, напали на полусонных шэнбинов. Когда среди них поднялась суматоха, открылись все четверо ворот осажденного кента и из каждых показалось по две арбы с высокими колесами, обшитые со всех сторон бревнами. Вслед за ними выехали по нескольку сот всадников — чакиров, которые тут же поскакали в сторону кольца шэнбинов. Подлетев поближе, они натянули тетивы и, пустив стрелы в шэнбинов, не успевших подготовиться к сече, тут же повернули назад, сделав на скаку еще по нескольку метких выстрелов. Погнавшихся за ними шэнбинов встретили стрелами из неторопливо двигавшихся домиков. Застигнутые врасплох шэнбины были вынуждены принять навязанный им бой. В суматохе им не удавалось ни отогнать чакиров, прискакавших извне, ни прижать к стене тех, которые выехали из ворот осажденного кента. Под прикрытием лучников из ползучих домиков чакиры из кента несколько раз повторяли свои стремительные наскоки. Сегодня внешние и внутренние чакиры не спешили соединиться. Напротив, они нападали то разрозненно, то ножницами.

— Они придумали новую хитрость! Хотят вынудить нас не ослаблять ни одного обхвата кольца! Умно! Это чтобы мы не могли обойти их и преградить им путь назад!

Ли Гуан-ли, прикусив губу, задумался. Поднял голову и властно распорядился:

— Окружить вышедших из города, пусть даже образуются щели в кольце! Дайте прорваться через них тем, которые прискакали с гор!

Стоящие наготове внизу, подле земляной насыпи, конные буцюи тут же поскакали передать распоряжение хао хоу Ван Кою и Ли Чи.

Расстояние между стеной кента и кольцом шэнбинов стало сокращаться. Внутренние чакиры уже не могли свободно скакать вперед и назад, с боков их начали теснить шэнбииы. Раздался рев карнаев. Открылись ворота, и чакиры не спеша начали возвращаться в кент. Шзнбины сжимали круг. Ползучие домики преграждали им путь. Вокруг них образовалась давка, кровь лилась ручьями. Стрелы, летящие со стены и из бойниц, ослабили натиск шэнбинов. Ворота закрылись. Снаружи остались только ползучие домики и несколько десятков чакиров, бьющихся вокруг них с чинжинами. Вскоре на месте сечи остались лишь груды трупов и деревянные обломки. Как всегда, находившиеся в домиках даваньцы уничтожили шэнбинов в десять — двадцать раз больше, чем было их самих, но на этот раз им помогали чакиры на конях, прикрывавшие отход своих товарищей к воротам. Когда ворота закрылись, опять загудели карнаи. Чакиры, прискакавшие с гор, тут же помчались назад, пуская стрелы в гнавшихся за ними шэнбинов.

Сеча окончилась задолго до полудня. Даваньцы больше не выходили из кента, не возвращались и внешние чакиры. Тем не менее всем было ясно, что намеченный на этот день приступ сорван. Ханьские предводители вернулись в шатер цзянцзюня и за полуденной трапезой обсудили прошедший бой.

— Они сегодня начали без рева карнаев. Хотели застать нас врасплох. Это им удалось! — Как всегда, Чжао Ши-чэн спешил выложить раньше других все, что Думал.

— Хоть мы и разгадали их замысел, им удалось связать нам руки. Лишь малая часть шэнбинов вступила в сечу, а остальные бездействовали, опасаясь ослабить кольцо, — сказал Ли Чи.

Ли Гуан-ли думал, едва прислушиваясь к словам остальных предводителей. Давно известно, что искусный полководец, используя особенности местности — болото, мост на реке или горную теснину, — может обречь часть вражеского войска на бездействие. Но цзянцзюнь не только впервые видел, но даже никогда и не слышал, чтобы кто-либо достиг этой цели, находясь в осаде! В глубине души Ли Гуан-ли крепло уважение к вражескому предводителю.

— Неужели так и будут водить нас за пос эти варвары! — огорчался Чжао Ши-чэн.

— О, ты еще далеко ее все знаешь! — заметил Ли Гуан-ли.

— Что еще?

— Приведите пленников!

Буцюи привели Сиртланбека и еще двух живших с ним беков мелких кентов.

— Расскажите цзянцзюню, кто эти наездники!

— Женщины! Наши… даваньские… — дрожащим голосом сказал Сиртланбек.

Ли Гуан-ли встал и направился к двери. Остальные последовали за ним. Возле шатра два шэнбина держали за поводья невысокого буланого жеребца с навостренными ушами и вздрагивающей холкой. Шоры наполовину прикрывали его глаза. Стремена висели чуть выше обычного. Вокруг седла была пришита красивая голубая бахрома. Поводья потоньше, чем обычно, но, видимо, крепкие. Грива жеребца заплетена в косички, хвост перевязан красным лоскутом. На передней луке седла подвешен небольшой и, видимо, легкий щит с прикрепленными к нему красивыми бронзовыми латами.

— Да, нет никакого сомнения, этот копь принадлежал женщине! — нарушил общее молчание Чжао Ши-чэн.

Предводители обратили внимание на запекшуюся на седле и левом боку лошади кровь.

— Посмотрите, — сказал Ли Чи, подойдя близко, — кровь не бурая, а красная. Это кровь очень молодой женщины.

В это время позади раздались хрип и ругань. Все повернулись туда. Старший буцюй, обеими руками держась за левый бок, согнулся и опустился на колено. Одного из пленных беков крепко держали два охранника; третий с трудом отнял у него кинжал, который бек, изловчившись, выхватил из ножен старшего буцюя.

— Какая неблагодарность! Не надо было никого из них оставлять в живых! — ругался Чжао Ши-чэн.

— Это конь моей дочери! — хриплым, полным гнева голосом говорил пленный бек. — Всего два месяца назад я отдал ее замуж в Эрши. Жеребца подарил ей я сам. На нем дочь скакала, когда мы устраивали погоню за невестой. А теперь… теперь кровь ее засохла на этом седле!

— Что будешь делать, если еще раз даруем тебе жизнь? — невозмутимо, но испытующе спросил Ли Гуан-ли.

— Пролью и твою кровь! Жаль, не успел дотянуться до тебя!

Толмач замялся, не осмеливаясь передать дерзкие слова, но Ли Гуан-ли велел перевести точно. Услышав, что сказал бек, он ошеломленно застыл на месте. Впервые в жизни человек, смотрящий ему в глаза и находящийся полностью в его власти, осмеливался угрожать ему! Были случаи, когда на него кидались в бою. Но еще никто не говорил ему в лицо такое!

— Здесь же зарубить его! Второго тоже! — дрогнувшим голосом приказал Ли Гуан-ли. Он хотел бы почувствовать гнев, но находил в себе одну подавленность. «Разве нам покорить этих даваньцев?» — мелькнуло у него в голове. Буцюи тут же зарубили мечами обоих пленных беков. Предводители вернулись в шатер.

— Жеребец бродил среди трупов, но наездницы не было среди убитых. Куда она могла деться? — спросил Ли Гуан-ли Сиртланбека, стучавшего зубами от страха.

Сиртланбек настолько перетрусил, что даже не понял вопроса, хотя толмач дважды повторил его. Это немного подняло дух Ли Гуан-ли. Перед пим дрожал даванец, причем именитый бек! «Если бы все даваньцы были такими, как он», — подумал цзянцзюнь.

— Дать ему крепкого даваньского вина!

Слуга растерянно посмотрел на Ли Гуан-ли, и тот догадался, что даваньское вино кончилось.