Чтение онлайн

Теория соцреализма развивалась с 1930-х по 1940-е годы. Чжоу Ян предпринял попытку поместить в парадигму соцреализма и романтизм. Его размышления о вопросах правдивости и типичности литературы также представляли собой разработку теории соцреализма. Стоит отметить статью «О реализме», которую он закончил в 1935 году и опубликовал 1 января 1936 года в журнале «Вэньсюэ» (вып. 6, № 1) [152] . В ней рассматривались вопросы теории соцреализма, такие как художественная правда и объективность, взаимоотношение художественного воспроизведения и действительности, творческого метода и мировоззрения, а также вопрос типичности. Теория соцреализма на тот момент стала популярной, однако у нее было мало сторонников, так как наиболее распространенной концепцией оставался еще реализм. После публикации «яньаньских тезисов» Мао Цзэдуна деятели искусства больше стали размышлять о проблеме сочетания литературы и искусства с революционной практикой, о лозунге «Литературу и искусство – в массы» и о служении рабочим, крестьянам и солдатам.

Ху Фэн имел все основания стать знаковой фигурой в становлении теории литературы социалистического реализма в Китае. Его теоретическая критика стала основой развития реализма с китайской спецификой. Ху Фэн имел прекрасную теоретическую подготовку, хорошо разбирался в художественном творчестве и в теории марксизма, с большим энтузиазмом изучал литературу и искусство – все это позволило бы ему стать ведущим теоретиком марксизма в Китае. Однако жизнь сложилась иначе: Ху Фэн не только не сделался знаковой фигурой, он превратился в камень преткновения для развития социалистической революционной литературы. Устранение Ху Фэна стало свидетельством того, что реализм в Китае пошел совершенно по другому пути – пути строительства политизированной идеологии реализма. Реализму предстояло стать оплотом методологии революционного утопизма. Это означало, что соцреализм вступил в радикальный исторический период развития. В теории Ху Фэна политика и литература могли бы достичь гармонии, теория литературы и искусства также могла бы в определенной степени сгладить шероховатость политического подхода. Ху Фэн обладал на тот момент наибольшим влиянием в теории литературы, однако история не избрала его своим героем. Изучение «дела Ху Фэна» показывает, каким сложным и тернистым был путь соцреализма в Китае.

Ху Фэн присоединился к революции молодым. Отправившись на учебу в Японию в 1921 году, он еще больше проникся левыми идеями, завязал знакомство с писателем левого толка Кобаяси Такидзи. В 1933 году полицейское управление Японии депортировало его на родину. Он оказался в Шанхае, где его творчество высоко оценил Лу Синь, познакомился с Фэн Сюэфэном, был назначен главой Отдела пропаганды и секретарем Лиги левых писателей.

В марте 1936 года Ху Фэн выпустил первый сборник критических статей «Записки о литературе и искусстве», после этого опубликовал «Заметки о нравах периода густых облаков» и очень скоро был признан авторитетным литературоведом в Китае. В начале войны против Японии Ху Фэн стал главным редактором журналов «Циюэ» и «Сиван», внес большой вклад в создание поэтической школы «Циюэ». В тот период журнал «Циюэ» был весьма популярен и влиятелен. Он сплотил многих известных писателей и воспитал множество молодых авторов, таким образом сформировав целую поэтическую школу с мощным творческим потенциалом. Огромный вклад Ху Фэна в литературную критику неоспорим, даже можно назвать его первопроходцем современного литературоведения в Китае. Он обладал тонким чутьем в отношении зарождающихся литературных тенденций. Во время работы в журналах он помог многим начинающим писателям, таким как Чжан Тяньи, Оуян Шань, Ай У, Дуаньму Хунлян, Ай Цин, Тянь Цзянь. Ху Фэн дал им возможность прославиться. Даже когда они стали известнейшими представителями новой литературы, они не прерывали связи с благодетелем. Когда Тянь Цзянь был семнадцатилетним юношей из деревни, Ху Фэн прочитал его поэтические наброски и почувствовал, что этот поэт способен стать символом эпохи. Он назвал Тянь Цзяня деревенским юнцом, «которого вынес вихрь революции», и «молодцем борьбы», он представил литературной общественности его стихи, «полные боевого духа и написанные в оригинальной манере». Ху Фэн искренне указал Тянь Цзяню на наивность его стихов и призвал его избавиться от нарциссизма. Все это говорит о том, что Ху Фэн обладал особой энергией и чувством ответственности за новую литературу.

Позднее Ху Фэн сам назвал свою литературоведческую теорию теорией «субъективного духа», а его критики именовали ее «теорией субъективного боевого духа». Вэнь Жуминь полагает, что в сочинениях Ху Фэна никогда не появлялся термин «субъективный боевой дух». В своей работе исследователь оперирует такими терминами Ху Фэна, как «субъективный дух», «субъективная сила», «трудная борьба за действительность», однако Ху Фэн не возражал, когда противники его теории называли ее именно «теорией субъективного боевого духа» [153] . Эта теория стала квинтэссенцией его многолетних литературоведческих изысканий. Она не является чисто литературной теорией, так как в ней содержится мощный идеологический элемент, сложившийся под влиянием ситуации того времени. Ху Фэн сформировал свои взгляды, объединив литературный опыт и потребности революции, а также идеи своих единомышленников, произведения которых он печатал в журналах «Циюэ» и «Сиван».

Теория «субъективного духа» Ху Фэна формировалась постепенно. Еще в 1935 году в статье «Что такое образец и тип: отвечая на вопрос литературной ассоциации» Ху Фэн коснулся «субъективного боевого духа» в творчестве писателей. Он неоднократно обращался к этой проблеме: в статье 1940 года «В чем ключевой вопрос литературы на сегодняшний день?» и в статье 1942 года «Некоторые впечатления о развитии художественного творчества». В 1944 году на торжестве по случаю шестилетней годовщины образования ВАРЛИ Ху Фэн зачитал свою научную работу «Деятельность в области литературы и искусства и ее направление», в которой описал литературу и искусство периода войны сопротивления в рамках своей теории «субъективного боевого духа». В 1945 году в журнале «Сиван» (вып. 1, № 1) Ху Фэн опубликовал статью «На острие борьбы ради народа», в которой обосновал свою теорию. Очевидно, Ху Фэн руководствовался стремлением революционной литературы к концептуализации и был во многом не согласен с догматическими левыми теориями, именно поэтому он подчеркивал важность «субъективного боевого духа». По его мнению, литературное творчество – это борьба человека с действительностью, оно реализует потребность в идейной борьбе. Позиция писателей не может ограничиваться рамками логической концепции, она должна превращаться в практику. Ху Фэн рассматривал правду как отражение жизни, полагал, что ее нужно передавать динамично и субъективно. Только если отправной точкой служит борьба c действительностью, литература и искусство могут обрести силу и подняться на высокий идейный уровень. Он писал: «В борьбе человека с действительностью [объект], который воплощается и преодолевается, это способность чувствовать жизнь. Писатель, воплощая и преодолевая [объект], не может освободить свою работу мысли от способности чувствовать. Отсюда следует, что процесс воплощения или преодоления объекта, с точки зрения писателя, есть процесс постоянного расширения его “я”, постоянной борьбы с собой. В процессе воплощения или преодоления жизнь объекта вовлекается в духовный мир писателя. В ходе так называемого процесса вовлечения, субъективность писатель выражает через согласие, сопротивление или абстрагирование от тех или иных фактов, а объект (способность чувствовать жизнь), обладая реалистичностью восприятия и отражения жизни, способен изменять или опровергать субъективность писателя. Только через преодоление автор может достичь реалистичности, расширить свое “я”, а в этом и состоит источник художественного творчества» [154] .

Это самый известный фрагмент из размышлений Ху Фэна о «субъективизме», и именно за это оппоненты чаще всего критиковали его. Ху Фэн подчеркивает субъективную деятельность писателя, акцентирует, что посредством подобного метода даже один писатель может правдиво описать действительность. С самого начала подобные размышления были умозрительным упражнением и теоретизированием. Ху Фэн испытал влияние японских культурных концепций и национального духа, а в годы войны с Японией он возлагал большие надежды на мощный «субъективный боевой дух» китайцев. Обратившись к литературе, он полагал, что посредством субъективной деятельности автора можно выразить противоречия общественной жизни. В тот момент это представление было весьма конструктивным.

В этот же период Шу У опубликовал большую научную работу «О субъективизме», в которой проанализировал теорию «субъективного боевого духа» с философской точки зрения. Благодаря влиятельности журналов «Циюэ» и «Сиван», их популярности среди молодежи, идеи Ху Фэна приобрели большую известность среди литераторов в районах под контролем Гоминьдана. Вэнь Миньжу полагает, что выдвижение теории «субъективного боевого духа» было двойственным выпадом: с одной стороны, против «концепции души» либеральной школы, с другой – против формализма и объективизма ультралевых. Тем не менее теория имела и практическое применение, она не давала литературе стать абсолютно аристократической и не позволяла левым веяниям оказывать сильное влияние на ее развитие, ведь именно эти факторы явно прослеживаются в творчестве 1920–1930-х годов. Также теория призвана возродить критицизм в реализме, присущий «движению 4 мая», а также дать толчок новому витку развития революционной литературы» [155] .

Однако на левом фронте теория Ху Фэна рассматривалась как оппозиция «истине объективизма» и подвергалась критике, так как подчеркивала мелкобуржуазный индивидуализм и субъективизм. В рамках кампании по упорядочению стиля работы в Чунцине под руководством Ху Цяому [156] критиковали взгляды Ху Фэна, хотя имя его открыто не называли. Ван Лили считает, что дискуссии о субъективизме 1940-х годов начались с кампании против догматизма в Чунцине, в которой участвовали Ху Фэн и так называемая «группа талантливых» [157] . Первоначально они откликнулись на кампанию по упорядочению стиля работы в Яньани, однако из-за логического несоответствия между научной и политической идеологиями их выступления обратились в критику «яньаньских тезисов» и поэтому стали объектом кампании по упорядочению стиля работы в Чунцине под предводительством Ху Цяому [158] .

В революционном литературно-художественном лагере уже давно критиковали Ху Фэна. Он, по-видимому, никогда не сомневался в своей преданности революции и в энтузиазме по отношению к пролетарской революционной литературе и искусству. Однако суть революционной литературы вовсе не в этом, и потому между Ху Фэном и другими приверженцами революционной литературы конфликт назревал давно. Еще ранее Ху Фэна также критиковали Левая лига и литераторы из освобожденных районов. Его взгляды на революционную литературу и искусство не поддерживали большинство левых теоретиков литературы. В 1948 году он опубликовал работу «На пути к реализму», в которой писал о необходимости преодоления «травмы духовного рабства», накопленной в народе за тысячи лет, и о том, что «движение 4 мая» «инициировало распространение мировой прогрессивной литературной традиции». За это левые теоретики литературы сурово критиковали его.

Разногласия Ху Фэна с другими теоретиками во многом кроются в профессиональном и личном литературном опыте. Ху Фэн развивал свою теорию, исходя прежде всего из художественного творчества. Неважно, насколько радикально он пытался открыть будущее литературы и искусства, он обращался именно к литературному творчеству и к новым его явлениям. Он действительно тонко чувствовал искусство, и будучи критиком – это свойство мешало ему в работе. Людям, тонко чувствующим искусство, верящих в искусство, рано или поздно приходится столкнуться с рамками, в которые заключают их искусство. Ху Фэн подчеркивал, что критик должен отталкиваться от того, какую реакцию у него вызывает произведение, и обращать внимание на чувства, которые испытывает от произведения. Критик должен нащупывать связь между собственными ощущениями и «реальным жизненным путем». Он писал так: «Духовное состояние, формирующееся в рамках этой позиции, гарантирует возможность противостоять эстетическому влиянию старой традиции и приближаться к новой, потому что жизнь приближает нас к самой сути мысли, выражаемой в искусстве. Настоящий борец за действительность или активист, который проникает в суть жизни, зачастую лучше относятся к литературным произведениям, чем “критики”, которые действуют в рамках жестких политических концепций или абстрактных литературных теорий» [159] . В то время литературная теория Ху Фэна производила глубокое впечатление, она была искренней в отношении как писателя, так и искусства. Можно не соглашаться с его взглядами, но его чистосердечная вера в искусство не может не восхищать. Это отношение к искусству также является своеобразной художественной концепцией. Она неразрывно связана с китайской литературой модерна и с западной буржуазной литературой.

Однако другие теоретики революционной литературы (например, Чжоу Ян) исходили из политических теорий, в особенности советских, и в этом состояло главное различие между ними и Ху Фэном. В ранней статье «Подлинность литературы» Чжоу Ян писал: «В широком смысле литература сама по себе является определенной формой политики, не может быть речи об их дуализме. Мы должны увидеть единство диалектики литературы и политики в классовой борьбе, отметить в этом единстве разницу и убедиться в главенствующем положении политики» [160] .