Чтение онлайн

— Так должно быть, а если тебе это невдомёк, то ты — редкостный баран.

— Так должно! Что за прекрасные слова! Всюду подойдут, всё оправдают, всё обоснуют, всё освятят. Что ни случись, всё было должно! Только что-то это должно к простакам вроде нас не слишком то липнет и всё возле дворян вьётся, их обхаживает, их ублажает, им потакает.

— А ты в храмы ходи почаще на поклон, может и к тебе Боги добрее станут.

— Ну схожу я, ну зарежу ягнёнка, купленного на распоследний серебряник, проголодав до этого с месяц, а следом за мной приведёт к алтарю какой-нибудь богач-купец десяток откормленных тельцов и зальёт его тёплой кровью божеству на радость, и тем его к себе всё одно от меня переманит. У меня, бедняка неимущего последнее убудет, а у него, толстосума имущего ещё больше прежнего прибавиться. Скажи мне, умник ты эдакий, где же тут справедливость?

— Не такой уж ты и бедный, чтобы на жизнь жаловаться.

— Но и в дворце стопалатном что-то не живу, вина сладкого каждый день не пью и жена всего одна единственная, так ещё старая и сварливая. Разве это жизнь?

— В таком случае зачем тебе за неё держаться? Сделай полезное дело и отдай её без лишних разглагольствований, а то утомил уже, балабол чёртов.

— Вон ты как чужой жизнью легко распоряжаешься, как безделушкой какой-то, прямо истинный начальник. Что же до меня, так я подобную жертву не то, что ради какого-то там залётного эрсумского дворянишки, а ради его светлейшего величества короля, если бы таковой бестолковый болванчик у нас всё же и был, никогда и стократ меньшего бы не сделал, а ты мне предлагаешь пожертвовать своим пузом! Да ни за что на свете! Хрен им всем! Пускай все эти дармоеды и душегубы передохнут, и не важно чья рука принесёт им смерть, а если перегрызутся между собой и так истребят на корню свою гнусную породу, то так даже лучше для всех выйдет. Без них, паршивцев, жить только лучше станет.

— Эх, брат, однажды ты точно лишишься башки за свои речи.

За этим спором стражи не сразу заметили, что не принимавший участия в их препираниях, несший фонарь и шедший чутка сбоку Ли, остановился, и опомнились лишь после того, как прежде отгоняемая светом фонаря тьма обступила их со всех сторон.

— Эй, ты чего встал? — обеспокоенно выпалил Вико, разворачиваясь на месте. В нём уже жила твёрдая уверенность в том, что Шкуродёр нанёс новый удар и окровавленный Ли лежал мёртвым на дороге, но тот вполне себе стоял живой и целёхонький, вытянув тяжёлый светильник вперёд и оглядываясь по сторонам. — Что-то увидел? Ну, не молчи, скотина!

— Не ничего… должно быть показалось.

— Конечно тебе, болвану, показалось, в такой-то ураган. Не стой столбом и идём дальше. Вроде бы уже недолго до конца нашей смены осталось, тогда наконец-то и поспим.

Пускай Ли действительно почудилось, что он уловил какой-то шорох в общей шелестящей и скрипящей какофонии штормовых порывов, однако, по поразительному совпадению, именно в этот момент невидимый убийца с короткого разбега наскочил на стену и, оттолкнувшись от её циклопических каменных блоков, взмыл вверх, зацепился кончиками тренированных пальцев за край и одним сильным рывком подтянул худощавую тушку. Сидя на стене верхом, он ещё раз настороженно огляделся по сторонам, присматриваясь к снующим по саду огонькам, после чего соскочил вниз, мягко приземлившись на свежие, покрытые прохладными капельками влаги стебли газонной травы.

Сторожей в дворцовом саду было довольно-таки много, человек под тридцать, может быть даже и сорок, однако они были рассеяны по его обширной площади, а несчётное количество аккуратно подстриженных и высаженных в длинные линии кустов, позволили передвигавшемуся резвым гуськом Янсу в пару минут обойти всех охранников и подойти вплотную к дворцу. Теперь ему оставалось только найти лазейку внутрь. Переходя с места на место, меняя точки наблюдения, он осматривал здание со всех сторон, примерялся к входным дверям, но все они выглядели либо слишком массивными, чтобы их можно было незаметно приоткрыть, к тому же они были наверняка заперты на неподъёмные засовы с внутренней стороны, либо охранялись стражами и рыцарями с фонарями, мимо которых было почти невозможно прошмыгнуть, даже будучи незримым. Но это на земле, а на высоте второго этажа Янс почти сразу заприметил несколько балконов, с которых обитатели дворца в дневное время могли наслаждаться отменными видами на цветущий сад. Каждый из них имел по деревянной, очень красивой и дорогой, но при этом довольно хлипкой на вид дверце, которая совершенно никем не охранялась и вряд ли закрывалась на замок. Однако до того, как пробраться внутрь, убийца решил взобраться на самую крышу и провести последний этап разведки.

Хотя дворец имел всего два этажа не считая подвала и небольшого чердака, но потолки в нём были столь высоки, что каждый этаж был высотою в два обычных, и таким образом здание приобретало весьма внушительные размеры. Тем не менее обильное число резных элементов в декоре позволяли взбираться по его отвесным стенам также просто, как по приставной лестнице, так что с этим препятствием смог бы справиться не то, что мастер-лазутчик, но и вполне себе обыкновенный уличный мальчишка.

Оказавшись наверху, Янс слегка оттопырил заветный кармашек, так что лучи света смогли прорваться через тончайшую щель и обратить часть его незримого запястья в бледный туман. Убийца принялся осторожно перемещаться по крыше в полуприседе, наблюдая за усилениями и затуханиями свечения, пытаясь таким образом как можно точнее определить местоположение его цели, чтобы избавить себя от неуверенного и рискованного брождения по дворцовым коридорам. Близкое присутствие поистине могущественного демона, заставляло сиять хрустать столь ярко, что все изменения свечения были едва различимы, и это значительно усложняло дело, так ещё Янсу приходилось постоянно опасаться того, что лучик света мог попасться кому-то на глаза, и выдать его присутствие. Впрочем, эти сложности не смогли помешать ему осуществить задуманное, и вскоре убийце выяснил, что демон находился ближе к левому крылу, вдалеке от особо охраняемых покоев герцога. К его удаче, в непосредственной близи с этим местом располагался заветный балкон, и теперь дело оставалось совсем уж за малым.

Янс спустился вниз и попытался разглядеть внутренности комнаты, прильнув к мутным стёклам стоявших по обе стороны от двери окон, но плотные гардины малинового бархата не дали ему осуществить желаемого, сохранив тайны обитателей от посторонних глаз. Тогда убийца, ещё раз взглянув на ослепительно сверкающий камень, желая исключить всякую ошибку, сделал несколько глубоких вдохов и протяжных выдохов, очищая разум от лишних мыслей и настраивая тело на нужный лад.

Двойные дверцы, разумеется, оказались запертыми изнутри, иначе бы их давно распахнул набегавший на дворцовые стены вихрь, но их удерживал вместе самый простецкий крючок, так что Янсу понадобилось всего лишь просунуть охотничий нож в дверную щель и подтолкнуть железную скобу вверх. Придерживая одну из створок, чтобы под порывами ветра та не ударилась о стену в стремительном рывке и тем не разбудила спящих, убийца быстро и аккуратно протиснулся внутрь, и тут же закрыл за собой дверь. И всё же при всём его старании, сделать это совершенно бесшумно ему так и не удалось. Беснующиеся воздушные массы ринулись в открывшуюся щель вместе с ним, издавая при этом низкий, гудящий свист, так что Янсу пришлось вновь затаиться и недолго простоять без движения на месте, чутко прислушиваясь к окружению, не потревожил ли он кого, но всё было по-прежнему погружено в тихую дремоту.

Он оказался в одной из многочисленных комнат с непомерно богатым убранством, предназначенных для многоуважаемых королевских гостей. В ней стояла обитая всё тем же малиновым бархатом резная мебель с позолотой: пара диванов, высокое кресло с ножками в виде львиных лап, в дальнем углу ютился стол со всеми письменными принадлежностями, а вдоль стен было расставлено множество худощавых канделябров с раскидистыми, заляпанными воском кронами. Самым же главным предметом бессмысленной роскоши было большое овальное зеркало размером в человеческий рост, но самих людей в помещении не было. Кроме выхода на балкон в комнате имелись ещё две двери. Первая из них, более высокая и тяжёлая, явно вела в общие коридоры, а вторая, меньшая и слегка приотворённая вела в смежное помещение.

Обнажив стилет и прокручивая в голове весь предстоящий процесс свежевания, Янс на цыпочках подкрался к двери и, не дотронувшись до неё, просочился в заполненную вязким и тягучим мраком спальню. Там его встретил огромный призрачный куб — громоздкая кровать с закрытым кружевным балдахином. Её замкнутый от остального мира вид навеял убийце мысли о том, что он словно голодный и жадный червь прогрызался внутрь огромной луковицы, прокусывая слой за слоем, устремляясь к её заветной и полной загадок сердцевине, и что теперь ему оставалось миновать последнюю оболочку. Его чуткие до мелочей уши уловили едва слышимые звуки чьего-то спокойного и размеренного дыхания, наверняка спящего мужчины. Сердце забилось чаще, разгоняя кровь по телу, питая и разогревая мышцы. Двигаясь ещё медленнее и плавнее, как если бы он шагал в толще воды, Янс неспеша приблизился к ложу и едва прикоснулся к полупрозрачному балдахину, как если бы тот был соткан из стеклянных нитей, собираясь его отодвинуть, но тут же остановился. Сквозь ткань он различил в постели два силуэта — мужчину и женщину, с чьей головы на подушку ниспадал каскад тёмно-рыжих, волнистых волос.

Ещё немного и он бы попал в хитроумно расставленный для него капкан, но Янс таки успел вовремя остановить руку, а после напряг все доступные ему чувства, включая те, которыми обладают только отпетые, опытные воры. Теперь он заметил, что лежавшая перед ним демоническая пара вовсе не спала, а лишь притворялась таковой, ожидая призыва к действию. Единственное, что он мог предпринять в подобной ситуации, так это бросить задуманное и незамедлительно отступить, пока его появление оставалось незамеченным. Но стоило ему сделать короткий отшаг назад, как за его спиной послышалось чьё-то пронзительное и раздражённое шипение. Убийца обернулся и увидел чёрную кошку, стоявшую на туалетном столике. Её шерсть была вздыблена, распушившийся хвост держался торчком, спина изогнулась в полукруг, а сверкавшие в кромешной тьме зелёным пламенем глаза смотрели прямиком на Янса, игнорируя его тёмное колдовство.

В следующее мгновение, повинуясь более наитию, чем органам чувств, Янс резко отскочил в сторону дверей, и тем самым спасся от протянувшейся в его сторону бледнеющей девичей руки с острыми чёрными когтями. Страшась оглянуться и более не беспокоясь о скрытности, он вылетел из спальни и побежал к балкону, слыша за спиной шлепки босых ступней по узорчатому паркету. Закрытые дверцы он выбил с ноги, но и этой короткой заминки оказалось предостаточно для того, чтобы успевшая полностью преобразиться в демоническую форму Риррта смогла бросить ему в спину заклятие развеивания. Будь Янс истинным адептом тёмных искусств, то он смог бы попытаться отразить эту довольно простую и незатейливую магию, но и тут он был всего лишь вором, позаимствовавшим чужую силу, а потому никак не мог противиться воли могущественной чародейки, и его плоть стала проявляться.