Чтение онлайн

— Что за вздор ты несёшь? Какие ещё к чёрту дары? — Хромос почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он видел одержимый блеск в глазах Янса, словно иная личность стала просачиваться в его разум, вытесняя его прошлого знакомого.

— Вздор… хах. Мне было дано знамение свыше, вполне ясное и однозначное, лишённое иносказаний, не требующее трактовок от мудрецов. Я увидел, что стою с занесённой ногой у самой черты, за которой начинается короткая и безвозвратная дорожка к верной, бесславной погибели. Так ответь, дружище, зачем мне делать этот треклятый шажочек, отнимающий всё и не дающий ничего взамен ни мне, ни даже кому-то ещё? Ради чего мне теперь умирать впустую, когда я могу… нет, когда мне дали верную возможность этого избежать? Почему бы мне вот прямо сейчас, не теряя ни минуты, собрать вещички и не помчаться в порт, чтобы уплыть за край света и зажить там по-королевски, навсегда забыв про демонов и про непутёвого тебя в придачу.

— А как же твоя месть? Уже забыл про Уах’халама?

— От чего забыл? Троих тварей я всё же прикончил. Думаю, что этого будет вполне достаточно, чтобы смуглый бедолага мог покоиться с миром, а вот мне пока что-то не сильно хочется на тот свет.

— Нет… я не могу поверить… ты же говорил… У тебя, что? Совсем нет…

— Чести? Достоинства? Совести? Чувства стыда? — опередил его Янс, и, хотя голос убийцы был полон самой глумливой и неприкрытой издёвки, само его лицо осталось совершенно бесстрастным, точно оно обратилось в болезненно зелёную маску из грязного воска, и Хромос ощутил зловещий холодок на загривке. — Парень, я же тебе говорил, что у воров они бывают только в сказках для сопливых детишек, а мы с тобой уж точно не в сказку попали. Как же до тебя всё долго и труго доходит.

— И что ты собрался дальше делать? Вернуться к старому ремеслу? Жить воровством?

— Хах, нет, в этом больше не будет нужды. Зачем рисковать из-за пары серебряников, когда у меня будет столько золота, сколько я при всём желании не смогу прокутить и за всю оставшуюся жизнь?

— Ты о чём? — с нескрываемой злобой спросил Хромос, почти потерявший веру в происходящее, но тут внезапная и сокрушительная догадка пронзила его разум. — Они у тебя…

— Да, у меня, — признался Янс с детской невинностью и немного развёл руки в стороны.

— Но когда?

— В ночь после убийства эльфийки я таки отправился в вашу Крепость, дабы определить личности демонов среди стражей, но ничего толком не вышло. Видимо в тот раз они все дружно свалили в город. Может собрались у рыжули, чтобы обсудить мои новые проделки. Замок у вас большой, построенный на славу, но охрана — полное дерьмо, мог бы даже без невидимости обойтись. По воле случая или проведения, пёс его знает, я забрёл в одну комнату и смотрю — ларчик заветный стоит, такой одинокий и беззащитный, а в нём и камушки лежат, меня дожидаются в грусти и печали. Было бы грешно их не прикарманить, раз новые хозяева совсем не умеют их беречь. А о цене мне поведали гномы. Стоило только зайти в подходящий кабак и вскользь упомянуть о чудесных опалах, как они выложили мне всё, включая назначенную вашим Дуэримом, или как там его, цену. Нет на свете большего болтуна и дурака, чем подпитый гном.

— Где они? В тех катакомбах?

— Они в надёжном месте. Никто кроме меня их не найдёт, если только не перевернёт весь город вверх дном и не переберёт его по кирпичику. Так что можешь не беспокоиться или… ты хочешь их у меня забрать? Хочешь лишить меня последнего шанса на счастливую жизнь? Чтобы вместо неё я пошёл на смерть? Какой же ты всё-таки славный малый.

Перед Хромосом стоял совершенно иной человек… нет, не человек, но походившее на него существо, в чьих жилах текла ледяная кровь, и чей разум избавился от последней крохи морального балласта, став резонирующей пустотой, в которой каждая возникшая мысль, более походившая на звериное побуждение, немедленно находила воплощение в стремительном рефлекторном действии. Оно могло нести только смерть. Сам же Янс удалился от капитана на многие лиги, став крошечной, едва различимой точечкой на горизонте, а жнец стоял рядом, почти вплотную, чутка сгорбившись, подсогнув колени и протянув напряжённую словно пружина руку к выглядывавшей из-под камзола рукояти эфеса, и пожирал противника взглядом. Стоило Хромосу шелохнуться, показаться враждебным, попытаться защититься магией, как стальное жало в мгновение ока пронзило бы трепещущее сердце. Выход был только один — докричаться до Янса, пока тот не ушёл окончательно, уступив место тёмному двойнику, но красивые и проникновенные слова о долге тут были тут совершенно бесполезны.

— Нет, что ты… мне они совершенно ни к чему. Оставь себе и делай то, что задумал, я тебе мешать не стану, — сказал капитан и медленно поднял руки над головой, подтверждая свои слова и открывая все уязвимые точки для удара. Этот внезапный, во многом безрассудный ход оказался единственно верным, и Янс отложил исполнение своих намерений, ожидая, что же Хромос скажет дальше. — Отправляйся за тридевять морей, продай камни, купи себе дворянский титул, заведи семью, или гарем, или всё сразу, как твоей душе будет угодно. Но знай, настанет день, и они придут за тобой, как это сделал бы Майдрих, — стоило капитану произнести это роковое имя, как правая половина лица Янса дважды дёрнулась в нервном тике, а в блеске прежде холодных, мёртвых глаз возникло какое-то бурление. — Ты уже нанёс им достаточную обиду, убив троих родичей, а теперь ещё присвоишь их сокровище, сделаешь себя их самым ненавистным врагом, недостойным прощения. Уверен, что гномы тебе сообщили, насколько эти камушки редкие. Попробуй продать хотя бы один из них — выдашь себя со всеми потрохами, и более никогда не скроешься о них, обременённый богатствами, окружённый славой и почётом. Рано или поздно они явятся и растерзают тебя и всех, кто тебе будет дорог. Судьба не дала тебе возможность избежать смерти, а предложила коварную ловушку, катастрофу под видом спасения. И ты на это радостно клюнул.

Хромос замолчал и всмотрелся в лицо Янса. Оно более не казалось таким искусственным и обескровленным, в него вернулась прежняя человечность, рисовавшая на коже тонкие морщины переживаемых в душе эмоций. Затем убийца внезапно вздрогнул и мелко затрясся, словно бы его охватила судорога живота, но это был немой смех ополоумевшего человека, вернувшегося из забытия.

— Чтоб ты сдох, парень. Зачем ты столь жестоко рушишь чужие мечты? Неужели тебя в детстве совсем не любили, что у тебя такая тяга портить другим людям жизнь? Хотя… чёрт с ним, ты прав. Эти опалы для меня мёртвый груз. Дорогущий, но всё же мёртвый, хоть сейчас выбрасывай и в сине море, прямо, как и те проклятые изумруды. Если так подумать, то выходит, что история пошла на второй круг? Хах! Это что же тогда получится? Я откажусь от камушков и тем самым спасусь, ну а ты… погибнешь… как Зимерц? Мда… кажется ему тогда было столько же, сколько тебе, да и если так присмотреться, то ваши рожи в чём-то да похожи. Ха-аха, парень, дело теперь решённое! Своими неосторожными речами ты спас меня, но себе то подписал смертный приговор!

— Пускай так оно и будет, от руки Судьбы всё равно не спрячешься, верно?

— Нигде и никогда.

— Остаёшься?

— Ну, должен же будет кто-то оплакать твою пустую головёшку, когда она слетит с плеч или будет раздавлена в кровавое пюре.

— Тогда что будем делать?

— Сперва скажи, как долго этот демон будет оставаться при после?

— Если Хейндир не изменил планы, то двое назначенных капитанов будут всюду сопровождать его с момента прибытия герцога, до его посадки на корабль. Но рядовые могут меняться почти каждый день.

— А где они собирались остановиться?

— В бывшей королевской резиденции. Это довольно крупный дворец, окружённый садом. Днём он точно будет разъезжать по гостям с дипломатическими визитами, но на ночь будет возвращаться.

— Отлично-отлично. Пускай днём гуляет где угодно, для нашего с тобой дела это не имеет никакого значения. Вероятнее всего мы имеем дело с ещё одним капитаном. У вас там случайно не весь состав командиров в демонах ходит? Хах! Если так оно и окажется в оконцовке, то тебя можно будет провозгласить главным болванов всех миров. Однако даже их могут сменить на посту, и тогда наш демон вернётся к дружкам в Крепость, а там они точно смогут прикрывать друг другу спину, зато во дворце… Он куда вероятнее будет один, без всей шайки, и к нему будет куда легче подобраться. К тому же ему придётся в полной мере притворяться обычным человеком со всеми присущими людскому существу повадками и потребностями, изображать сон. Медлить нельзя — кровь должна пролиться этой ночью!

— Но ты уверен, что справишься? Ты же прежде не был во дворце? Или ты всё же заглядывал туда с целью наживы?

— Не, руки как-то не дошли, хотя краем глаза я его видел и не сказал бы, что он у него хватит силёнок, чтобы побороться за звание самого роскошного местечка в городе. Да и не важно это, вряд ли там меня будет ждать лабиринт.

— Зато там будет море охраны. Не только стражи, но и рыцари из Эрсума. Уверен, что из-за прошлых убийств там все будут начеку.

— Хах, у вас здесь сплошь дилетанты и лопухи, так что вряд ли эти привыкшие к открытым сражениям рыцари будут хоть чуточку внимательнее. Я справлюсь. Всё же не в первый раз лезу в осиное гнездо. Дело в общем-то привычное.

— Тогда что будем делать?

— Ты пока возвращайся в бордель, припомни какие-нибудь полезные мелочи о том дворце, можешь нарисовать небольшой план местности или расположения комнат. Если вспомнишь в каком именно крыл располагаются большинство спален, то это будет хорошей помощью в поисках. А мне пока надо отойти. Проветрить голову, перекусить, выпить, может утопить опалы в самой глубокой выгребной яме. Ну понимаешь… на удачу.

— Ладно, как скажешь.

Проводив взглядом быстро скрывшегося за углом Янса, Хромос громко и хрипловато выдохнул и попытался немного расслабиться, но капли холодного пота продолжали стекать вдоль выпиравших по всей длине спины позвонков, а сердечная мышца двигалась в сбивчивом, нервном ритме. Ещё до этого разговора капитан прекрасно понимал, что его бывший враг и нынешний союзник, с самых юных и нежных лет ведший непутёвый, преступный образ жизни, не смотря на описанные им метаморфозы и попытки искупления грехов, не представлял из себя образец высоких личностных качеств и благих устремлений, но всё оказалось гораздо хуже. Его нутро не перековалось под влиянием изменившихся обстоятельств и долгих, вкрадчивых размышлений, а покрылось тонким, пылеобразным налётом, лишь прикрывающим уродство искалеченной души, как это делает пудра с язвами на щеках. Подобные люди способны сохранять притягательное и благородное лицо, пока всё в их делах складывается удачно, пока нет нужды терпеть лишения, идти на малейшие жертвы, но первые же порывы приближающейся бури сметают эти фальшивые маски, являя миру очередного монстра, который печётся лишь о собственном спасении и благополучии, продавая, предавая и подставляя всех подряд. На сей раз капитану повезло, он крайнем глаза увидел эту отвратительную морду в трудный, но ещё отнюдь не судьбоносный момент, и всё же его жизнь успела повиснуть на волоске. Эта внезапная, чёрная вспышка открыла ему всю шаткость и обоюдоострую опасность его положения между скрытным злом и дремлющим злом.