Чтение онлайн

В утренние и обеденные часы главная увеселительная клоака Лордэна пребывала в состоянии относительного затишья. Кутившие всю ночь посетители кто на своих двоих, кто на четвереньках, а кто и вовсе на спинах товарищей или в попутных телегах отправлялся домой, чтобы взять короткую передышку от бурного отдыха и быть может выслушать причитания и вопли недовольной жены и плач испуганных детей, что только подталкивало к новому губительному бегству в страну нескончаемых животных наслаждений. Привыкший ходить с прямой спиной и расправленной грудью Хромос теперь старался скрыть бросавшуюся в глаза статность могучей фигуры, склонившись всем корпусом вперёд и немного втянув шею в тело, как это делает почуявшая близкую опасность черепаха. У его маленького путешествия не было никакой другой цели, кроме как почувствовать уверенность в себе, подавив успевшую развиться в самые короткие сроки манию преследования, что получалось не слишком хорошо. Ему даже чудилось, что все встреченные им люди могли видеть его лицо прямо через маску, как если бы та была выдута из стекла.

Нечаянно найти себе приключений на задницу в Квартале Страстей было проще некуда, но на сей раз капитану везло самую чуточку больше обычного, и он, вдоволь нагулявшись и вдоволь насмотревшись на сонных шлюх и избитых пьяниц, уже более уверенным шагом побрёл назад к своему временному пристанищу, когда мимо него, выскочив аки чёрт из табакерки, прошёл невысокий человек и метнул в него тяжёлый, подобный удару кулака в рыцарской перчатке, взгляд из-под широких полей помятой шляпы. От внезапности Хромос замешкался, даже на секунду решил, что он обознался, но быстро опомнившись развернулся и увидел удаляющуюся верхушку головного убора. Соблюдая осторожность, капитан двинулся следом за Янсом, не пытаясь его нагнать и уж тем более окликнуть. Иногда он терял его из виду, но имевший ещё одну пару глаз на затылке убийца как-то замечал отставание неумелого товарища и тут же показывался вновь, заводя Хромоса всё дальше от богатых и окружённых охраной публичных домов в сторону крепеньких, полузаброшенных халуп, служивших увеселению неимущей черни. И вот они очутились в окутанных тенями пропахших сыростью и плесенью задворках, где они могли безопасно говорить.

— Ну, что там со слежкой? Ты его обнаружил? — сгоравший всю дорогу от нетерпения капитан набросился на Янса с вопросами, стараясь при этом не повышать голоса.

— Можно сказать, что и так, — ответил убийца, выдержав короткую, но гнетущую паузу, и смотря куда-то в сторону.

— В смысле? — Хромос уловил какие-то странные нотки, в обыденно ровной и вкрадчивой интонации Янса, от чего душу окутало странное предчувствие.

— К нашему огромному несчастью, эта твоя рыжая бестия не соврала. Сегодня в Лордэн вернулся кто-то действительно… выдающийся…

— И кто это?

— Не знаю, людей там было много. Целая торжественная процессия с флагами проехала мимо меня, тогда камень и засиял. Ты что-нибудь об этом знаешь?

— А что за флаги, ты их запомнил?

— Одни были тёмно-голубые с белой толстой полосой, проходящей наискосок и тремя, вышитыми золотом, стоящими в ряд на задних лапах то ли львами, то ли медведями, а вторые пурпурные с каким-то серебряным бутоном по центру.

— Это точно была свита эрсумского посла, они как раз должны были прибыть со дня на день. Но тут что-то не сходится. Всё-таки предводитель местных демонов должен жить здесь в городе, а не сидеть за тридевять земель в столице королевства и слать оттуда приказы. Или проклятый дух сменил тело?

— Про переселение этих тварей я ничего не знаю. Уж точно сам этого не видел, а книжек и подавно не читал, но там было много ваших ребят из стражей.

— Да нет, быть такого не может, ты наверняка обознался.

— Ваши доспехи узнать не так уж и сложно, особенно капитанские шлемы и плащи, а у двоих всадников были точно они.

— Тут что-то не так, я не помню, чтобы… хотя быть может… да-да. Сейчас вспомнилось, как пару дней назад Хейндир был вынужден по приказу Сената переработать план охраны посла, приставить к нему больше телохранителей. Они в серьез озаботились твоими убийствами, а так как никто кроме меня до сих пор не знал твоих истинных мотивов, то они посчитали, что это может быть связанно с прибытием делегации.

— С кровавыми политическими игрищами я завязал раз и навсегда, так что это мимо.

— Но они то об этом не знают В общем-то я думаю, что и учинённую Сентином бойню в морге они приписали тебе, а потому решили оберегать посла как зеницу ока, и отправили ему навстречу отряд лучших бойцов, чтобы те сопровождали его на последнем участке пути, который проходит уже по нашим землям, где нам бы пришлось нести ответственность за все приключившиеся с послом передряги.

— Что ж, вроде это похоже на правду. Тогда искомый силач должен быть тоже стражем, может как раз один из этих двух капитанов, а хотя… им ведь может оказаться и рядовой. Чёрт подери, будь я владыкой преисподней, то ни за что бы не стал прятаться в тушке короля или верховного мага, а вселился в чистильщика выгребных ям или в самого юродивого шута, чтобы на меня никто и ни за что не подумал, а сам бы тихонечко плёл заговоры. Да, Длань почти так и делала… хитрые вы ублюдки. Так что давай, припоминай, с кем там твои проклятые соратники Лормин и Одвин водили тесную дружбу, кто рядом с ними постоянно ошивался?

— Кажется… — капитан усердно перебирал обрывочные воспоминания, но Одвин всегда любил разглагольствовать в большой компании, смотря на всех немного свысока, кроме превосходившего его по рангу Хейндира, а Лормин предпочитал задумчивое уединение и зачастую ограничивался деловым общением или едкими и острыми подколками, так что выделить какого-то общего и при том важного для обоих товарища было сложно, — нет, ничего в голову не приходит. Я до вчерашнего дня вообще не подозревал, что между ними есть какая-то особая связь.

— Мда, таких твердолобых и близоруких болванов как ты ещё поискать надо. Толку никакого, — взгляд Янса потупился, между ними возникла незримая стена, медленно отодвигавшая их друг от друга.

— У меня прежде не было нужды следить за ними, вечно ходить по пятам, так что не надо винить меня в этом незнании.

— Хах. Может тут ты и прав, но какой бы не была причина, следствие остаётся всё таким же паршивым, — после этих слов убийца снова притих и погрузился в тяжкие раздумья, оставлявшие недобрые знаки в изгибах бровей и поджатых губах.

— А что ты имел ввиду, когда сказал «действительно выдающийся», — спросил Хромос, чувствуя, что убийца не намерен просто так делиться с ним полученными сведениями.

— Разве тут можно что-то не так понять? — с лёгкой издёвкой ответил Янс, вырвавшись из омута мыслей. — Я говорю о силе, только о ней и ни о чём другом, ибо только сила сейчас имеет хоть какое-то значение. И она у него есть. Много силы, больше, чем у всех предыдущих тварей. Видимо, эта твоя ведьма действительно собиралась тебя прикончить, раз ответила на твой вопрос правдой.

— И насколько сильнее прочих?

— Может в пять раз, может в десять, может больше. Кристалл сиял ярко, как никогда прежде. Хотя какая к чёрту разница, если тебя вон и тощая бабёнка голыми руками уделала в сухую. В любом случае умрёшь с одного удара, мгновенно и безболезненно, если они конечно же окажут тебе подобную милость. Но я бы на неё не рассчитывал, особенно в твоём случае.

— Тогда в чём тут дело? Ты же с ними в открытую не дерёшься, чтобы так беспокоится о силе. Что сейчас для тебя изменилось?

— Скажи мне, парень. Ты веришь в Судьбу? Нет, не в Богов, а именно в Судьбу, перед которой даже они становятся бессильными младенцами, которая предначертает каждую чёртову жизнь ещё до того, как та успела появиться на свет? Великая и извечная, безликая и бессердечная Пряха, тянущая тысячи тысяч живых нитей, неподвластная никому, не имеющая никаких целей, руководимая одними только бесконечными, самодурственными капризами — единственная спутница, губительница и надежда пропащих душ. Боги никогда не были ко мне благосклонны, я бы даже сказал, что в моём отношении они были слепы и глухи, но зато стальную руку пряхи я чувствовал не раз, дающей и отбирающей, ласкающей и побивающей, и сегодня она снова прикоснулась ко мне, но с тем, чтобы предложить величайший из даров этого дерьмового мира — выбор, разрушающий единоличность безжалостного и неотвратимого предопределения, дающий возможность хоть раз в жизни на короткий миг стать подлинным творцом своей судьбы, а не её покорным, вечно гонимым рабом.