Чтение онлайн

Девушка смотрела на меня, и удивление в ее глазах сменялось паникой:

– Отец!
– воскликнула она.
– Он же с ума сходит от волнения! Надо срочно сообщить ему, что со мной все в порядке!

Я опустил глаза. Как я мог сказать ей сейчас, что все ее близкие давно мертвы, что ее саму давно похоронили и оплакали. На помощь мне неожиданно пришла Эланья:

– Займись-ка ты своими делами, Охотник! У тебя же их почитай не мало набралось. А мы тут с девицей посидим, поговорим. Иди!

И я пошел. Действительно, если кто и сможет разрешить эту ситуацию с минимальными потерями, то это Эланья.

– Ну, что?!
– голос Анна звучал встревожено.

Эти двое смылись с готовящегося праздника и ждали меня у дверей дома ведуньи.

Я неопределенно махнул рукой и вскочил в седло своей лошади:

– Мне надо побыть одному!
– с этими словами я пустил лошадь в бодрый галоп.

Немного отъехав от Крайнего, я позволил животному нести меня вперед по одному ему ведомому маршруту. Спустя некоторое время я, к своему удивлению понял, что нахожусь на опушке Дальнего леса. В том самой месте, где вчера утром нас поджидали воины Птицелова.

Я недоуменно осмотрелся. Не возникало никаких сомнений, что это была именно та часть леса, но что-то в ней изменилось. Я спешился, не веря своим глазам: на том месте, где два дня назад колыхалась на ветру чахлая полевая трава, сейчас устремлялись в небо могучие стволы деревьев. На вид, каждому было не меньше двадцати-тридцати лет! Как они здесь очутились. Я знал, что магия друидов способна выращивать и ни таких великанов за считанные часы, я даже сам наблюдал подобное в своем видении, но наследие Братства давно покинуло эту обитель, а проклятые осколки могут лишь насылать мороки. Я подошел ближе, коснулся коры, проверяя, не чудится ли мне все это, и тут же в ужасе отдернул руку. На пальцах остались влажные алые пятна!

Страшная догадка молнией прорезала сознание. Лес, оскверненный черной магией, привык питаться страхами и болью случайных путников, забредших в его владения. Благодаря этому он смог просуществовать как долго. Но столь роскошной трапезы у него не было, наверное, за все триста лет. Теперь я видел обрывки кольчуг, застрявшие в ветвях, а на одном из сучьев раскачивался на ветру приметный медальон.

Солдаты, пришедшие сюда за нашими головами, нашли последний приют меж корней кровожадных растений. Это еще раз подтверждало слова ведуньи: я не спас Осколки сердца от вечных мук, а только следовал узощренному их плану, как слепой котенок, не ведая, что движусь к отвесному обрыву. Они много лет творили зло на этой земле и они будут продолжать творить его и дальше.

Без сил я опустился на траву. Что же я наделал?!

Пару недель назад цель моя представлялась четко и ясной, а стремления, несомненно, были благими. Я хотел отвлечься от переживаний, терзавших мою душу. Я был уверен, что уж в борьбе со злом, точно не может быть никаких полутонов, а что я получил в итоге?! Трижды за последние дни мы вступали в бой с Птицеловом: в подвале таверны, на опушке этого проклятого леса и в логове пещерного тролля. Трижды мы выходили победителями, хотя даже шансы просто выжить были очень не велики. Так почему я чувствую себя проигравшим? Ответ был прост и очевиден: в схватке с дверганами мне удалось спасти Анну от верной смерти, но Клим и Сюзанна мертвы. Мы ускользнули из лап воинов с загадочными медальонами на шее, а потом я оставил их здесь на верную смерть и лес поглотил их. Остается лишь догадываться, через какие муки прошли эти люди, виноватые только в том, что выбрали не того нанимателя. Пещерный тролля повержен, мы вызволили из его берлоги двух девушек, но четверо орков сложили в ней свои головы, мы потеряли одного крестьянина, погиб солдат Ленгарта, а четверых его охотников зверюга растерзала во время нашего первого похода. Да к тому же, моя душа на волоске висит над пропастью вечного проклятия. Как ни посмотри - счет не в нашу пользу!

В довершение картины, Птицелов, похоже, прекрасно осведомлен обо всех наших действиях, а мы даже не представляем кто он и на что способен. Я так и сидел на траве, а когда со стороны деревни послышался стук лошадиных копыт, я даже не повернул голову. Вряд ли кто-то хочет сообщить мне приятные известия.

Анна спрыгнула с лошади и молча устроилась рядом со мной. С другой стороны подсел Алан. Некоторое время мы сидели в тишине, потом девушка негромко и как-то отстраненно заговорила:

– Надо ехать, Джеймс!

– Знаю!
– в тон ей ответил я, но с места не сдвинулся.

– В деревню прибыл Тиш-Гарр, говорит, что у него какое-то дело лично к тебе.

Блеск! Добить меня более эффектно было бы сложно. Со всей этой суетой я совершенно забыл, что должен отдать не съедение орочьему племени восемь человек. Таков был договор. Чаша весов вот-вот снова качнется в пользу загадочного Птицелова.

– Не кори себя!
– снова заговорила Анна.
– Ты и так сделал больше, чем было в твоих силах.

– Сделал?!
– я вскочил на ноги, не в силах больше выносить сжигающее меня изнутри пламя.
– Что бы я ни делал в последние дни - становится только хуже. Ты знаешь, зачем в деревню приехал вождь орков?!

– Эланья рассказала нам, - кивнул Алан.

У меня опустились руки. Еще секунду назад я готов был разорвать в клочья своих лучших друзей, а теперь с трудом удерживал себя на ногах. Я слишком устал за последние дни.

– Все без толку!
– с шумом выдохнув, я осел на траву.
– Кто мы такие, чтобы распоряжаться чужими жизнями и решать, кто должен умереть сегодня, а кто завтра?! Нам не по силам тягаться с людьми, подобными этому Птицелову?! Зачем все это?! Какой смысл продолжать бесплодную борьбу?

– Да что с тобой такое, Охотник?!
– Анна рывком поднялась со своего места.

Алан попытался удержать подругу, но в таком состоянии с ней лучше было не связываться.

– Сидишь здесь и распускаешь сопли, как последний неудачник!

– Я и есть неудачник!
– я неопределенно пожал плечами.
– Да еще и вас втянул во все это безумие!

– Соберись!
– звонкая пощечина хлестко обожгла мою левую щеку.
– Ты никого никуда не втягивал. Наоборот, твоя уверенность придала сил нам с Аланом. Тебе удалось убедить перепуганных крестьян, что они в состоянии совладать с огромным монстром, державшим их в страхе много недель. Ты вытащил меня из этого чертового леса!
– она махнула рукой в сторону деревьев.
– Ты доказал горделивым воинам орков, что достоин вести их в бой! Мудрая Эланья настолько прониклась к тебе уважением, что решила выступить наперекор грозному лорду, властителю этих земель. Пусть наши потери очень велики и тяжелы, но такова цена самоуважения, а его ты дал людям больше, чем у них было когда-либо. Если ты останешься здесь, Тиш-Гарр все равно с деревни свою кровавую дань, но будет правильнее прийти и посмотреть в глаза тем, кто пойдет на смерть за твои идеи, ставшие своими для всех в Крайнем. Никто не посмеет осудить или упрекнуть тебя, Охотник. И мы с Аланом будем с тобой до самого конца!
– последние слова девушка произнесла чуть слышно и замолчала, уронив голову на грудь.

– Надо ехать!
– тихо произнес я.

В следующую секунду девушка повисла на моей шее рыдая в голос.

– Ты нужен нам, Джеймс! Очень-очень нужен!
– шептала она сквозь душившие ее слезы.
– Ты дал нам цель, указал направление, и мы больше не сможем жить по старому, проходя мимо зла, боли и несправедливости. Но без тебя мы не сможем продолжать этот путь. Мы должны идти вместе, как бы тяжело не было.

– Мы сделаем все, как положено!
– я крепко обнял ее.
– Птицелов ответит за свои злодеяния, Эланья найдет способ уничтожить Лезвие тьмы, а потом, может быть, придет время немножко передохнуть!

Наверное, именно это и было мне нужно. Не сострадание и утешение, а цель. Ведь только человек, который знает, для чего он живет, не боится умереть!

– Едем!
– я вскочил в седло и повернулся к своим спутникам.
– Долго прикажете вас ждать? У нас еще много дел!

Тиш-Гарр и два десятка его воинов ждали нас на главной площади. Среди них были и те, кто сражался с троллем в его пещере. Кто-то скажет, что все орки на одно лицо. Признаюсь, до недавнего времени я и сам так считал. Но когда начинаешь видеть в них личности, равные тебе, а в чем-то и существенно превосходящие, все меняется. И тогда они в твоих глазах уже не безликие рога-клыки-мускулы. Я был бы искренне горд, если бы знал, что хоть один из тех, кто проливал кровь рядом со мной в той темной норе, думает сейчас обо мне так же.