Чтение онлайн

В меру я болтал с Антоном и Борисом, которых, каюсь, про себя окрестил “балластом”. Но знаете, даже балласт полезен. Этим двоим было глубоко пофиг на обучение разным дополнительным дисциплинам, они хотели неплохо закончить универ, а сейчас просто провести время, наслаждаясь молодостью. Пока могли, конечно, потому что Бориса ждала его семья, а в Сибири без шамана никуда, сами понимаете, а Антон… Тоже бунтарь. Семья Могилевских, которым остаётся один шажок до полноценного рода, послали своего отпрыска в Университет, на целительский факультет, продолжать врачебную династию. А тот на известном органе все это крутил, и гораздо больше интересовался судебной медициной, патанатомией и химерологией. В частности, он обладал некоторыми веяниями “богатохо дитятки, которого никто не понимает”, но в целом был адекватен. Если не считать повышенного интереса к трупам, конечно, но это чисто фишка патанатомов и химерологов. И еще увлечение чтением двача и сайта «Луркмор». Что из этого более больное явление – вопрос, на мой взгляд, спорный.

И вот эти двое из ларца абсолютно не принимали участие в жизни кружка, приходя чисто погонять чаи и потусить, а взамен давали кое-что важное – клуб не распускали за неимением членов.

А вот наши дорогие дамы… Ну тут царство контрастов. В Лидию, мне кажется, были тайно влюблены все члены нашего кружка – потрясающе красива, учтива, вежлива и элегантна, изумительно варит кофе, печет плюшки и пилюли, а также имеет уже стадию запуска ядра, что почти равняется четвертой ступени, а ещё взрастила внутри себя атанор. И знаете что? Я тоже иногда ловил себя на мысли, что думаю о том, что, может, позвать ее куда-то, что ли?

С другой стороны, она была настолько роскошна, что я, на минуточку, Ломоносов, задумывался, а соответствую ли я ей?

С атанором Сибелист вообще прикольная ситуация. Как оказалось, алхимики могут создать внутри себя образ предмета, который, пусть и воображаемый, будет вполне реально действовать. Вот Лидия вырастила внутри себя атанор, алхимическую печь. Помимо того, что она теперь круто готовит пилюли, она может печь плюшки прямо в руках, чем в первый раз поразила меня до глубины души. Надо будет тоже че-нить прикольное вырастить.

А вот злобная полторашка Унтерцельс невзлюбила меня вообще капитально. Самое парадоксальное, что в те редкие моменты, когда ее не корчило в пароксизмах отвращения при виде меня, она была вполне даже ничего – удивительное сочетание ярко-голубых глаз и темно-изумрудных волос. Кроме того, ее лицо было словно немного иностранным, понимаете? Она была красива, но не сногсшибательна, и какой-то не очень русской красотой. С другой стороны, чего я хочу от девушки по фамилии Унтерцельс? Русой косы, кокошника и места у печи?

И я все равно не мог понять ее нелюбви ко мне, правда. Ее доводы про то, что я отсутствовал две недели и из-за этого работа стояла, не работали. Догадаетесь почему? Правильно, мои дорогие внутренние слушатели моего же внутреннего монолога.

Потому что в этом кружке никто не делал нихрена!!! Вообще! У нас к одной из стен была прибита древняя как дерьмо мамонта, вся черная и исцарапанная меловая доска. Я бы очень, черт возьми, хотел сказать, что она была испещрена цепочками рун или там проектами ящика-рефрижератора или ещё какой там дрянью мы занимались. Но нет! Там сиротливо было пять цепочек по тридцать знаков, которые были призваны переводить температурную энергию с точки А в точку Б, а по итогу нихрена не делали, так как других цепочек не было.

Я ещё два дня, до конца недели, ходил в кружок, на благочестивый чай с Лидией и на похрюкать с какого-то анекдота с Кирюхой, а потом на все выходные заперся в комнате.

В понедельник я пришел злой, избитый в дерьмо после спарринга, на самом пороге формирования полноценной меридианной системы, а в руке я сжимал ватман метр на метр.

— Добрый вечер, Марк, – солнечно поприветствовала меня Лидия, – Что это у тебя такое? Ты принес какой-то чертеж?

— Да, – мрачно кивнул я, – Предлагаю тебе, мисс Сибелист, соглашение.

— М? – это создание премиленько склонила голову набок.

— Я тебе делаю полностью артефактную кофемашину, а ты учишь меня, как делать эти проклятущие пилюли.

— Хм-м. Твоя машина сможет сделать лунго?

— А то! – показал я ей большой палец, не имея ни малейшего понятия, что такое лунго.

Я искренне, до самой глубины своей души возненавидел этот лунго. Что это такое? Ну, вообще, это нечто среднее между американо и эспрессо.

И вот Лидии надо было, чтобы аппарат готовил и первое, и второе, и третье, и чтобы с молочком сделать капучино. Раф пока был не в ходу, чему я был невероятно благодарен. Если бы я должен был делать цепочки ещё и на него, я бы удавился, чтобы судьба была легче.

Дело, конечно, сильно облегчалось тем, что у меня были подопытный и помощники. Подопытный, вернее, подопытная стояла в углу жилой части клуба, медленно покрываясь пылью. Когда-то давно она была замечательной кофеваркой, но это время прошло, причем прошло оно, кажется, ещё до смерти предыдущего Государя. А ещё она была капельной системы, той самой, с пузатым стеклянным чайничком в комплекте.

А вот к помощникам претензий не было. Лидия с радостью подключилась к хоть какому-то делу, хоть это и вызвало у Ани целый поток фырканья, что было вообще не благородно и роднило ее с простуженной лошадью. Ну ладно, польстил. С простуженной пони. А Кирилл сам как-то приложился.

Задача была нетривиальна, а оттого интересна для пытливого ума. Мало того, что нам надо было вскрыть и перепаять все внутри кофеварки с электрической силы на артефакторную, так ещё и запустить эту самую силу с помощью цепочек рун. И их тут было немного побольше, чем мне потребовалось на первый проект. Всего тридцать. Десятков. В первоначальном варианте, который включал в себя только эспрессо и американо. Я и так едва себе мозг не разгладил, пока эти делал, а тут ещё и лунго проклятый, и цепочка на горячее молоко, и две на пропитывание этого молока паром, и все надо учесть – порядок, геометрия, связь первичная и вторичная (а то некоторые руны не дружили между собой даже на расстоянии, и эта нелюбовь могла сделать БУМ!), расставление акцентуаций… После всего этого надо было выгравировать цепочку на металле, чтобы посмотреть, не сделает ли она БУМ! Потом надо связать цепочку с соседкой, и выгравировать их, догадаетесь, для чего? Правильно. БУМ!

И в конце вишенка. Гнилая, червивая вишенка на торте из дерьма. Надо перевести двумерные цепочки в наше три-дэ пространство и запихнуть их не просто в корпус, а ещё и разместить так, чтобы они подходили к остаткам механизмов, что мелят зерна или там подсасывают молоко. Кстати, насосик мы тоже делали вручную.

И помимо всего этого дело сильно осложнилось. Передыхая от фырканий, Аня заявила нашей бригаде, мол, вы ещё туда турку прикрутите, чтобы кофе ва-аще любой варить. Смотря в сияющие глаза Лидии, я впервые задумался о том, чтобы удавить старосту. Где-то она ведь в моем общежитии живёт, проберусь через окна…

Так что мне ещё повезло, когда Лидия, скрепя сердце, отказалась от этой идеи. Турку, мол, неудобно будет мыть.

Весь понедельник мы готовили цепочки, большую часть вторника тоже. В среду начали обмозговывать, как все наше готовое и рабочее (на бумаге) великолепие разместить внутри распотрошенной машины, и остаток среды и начало четверга монтировали. Ну как, монтировали, скорее чертили, пилили, гравировали, протравливали, сгибали и варили. Угу, Ане пришлось брать из клубной казны деньги и идти за сваркой, потому что по-другому рунная цепочка, отвечавшая за подсос молока, подходить к любовно собранному насосику отказывалась напрочь.