Чтение онлайн

Склоняясь в 1840-е годы к материализму Фейербаха в философии, Белинский и в эстетике выдвинул материалистическую формулу сущности искусства как отражения жизни, положив ее в основу теоретической концепции натуральной школы. В статье «Взгляд на русскую литературу 1847 года», анализируя произведения писателей натуральной школы – А.И. Герцена, И.А. Гончарова, И.С Тургенева, В.И Даля, Д.В. Григоровича, Белинский не только выступает против «чистого», «абсолютного» искусства, но и против самой возможности такого искусства.

Это, однако, не противоречит мысли критика о том, что искусство должно развиваться по своим законам, отражая действительность не в понятиях, а в образах.

Широкое распространение в списках получило письмо Белинского к Гоголю в связи с выходом его «Выбранных мест из переписки с друзьями». Письмо показало, что взгляды великого русского писателя и великого русского критика на способы и пути развития России различались коренным образом. Один проповедовал терпимость, классовый мир, уважение к религии, другой призывал к активной общественной борьбе и был атеистом. Но многие ли сейчас знают или помнят о том, что в споре с Гоголем Белинский воспользовался именем Христа как мученика и спасителя людей в борьбе за свободу. «Но Христа-то зачем Вы примешали тут? – спрашивает он Гоголя. – Он первый возвестил людям учение свободы, равенства и братства и мученичеством запечатлел, утвердил истину своего учения». Как видно, не все просто в отношениях Белинского и Гоголя, и истории еще не раз придется возвращаться к их спору.

В 1850 – 1860-х годах критики и писатели радикально-демократического направления, возглавляемого Чернышевским и Добролюбовым, сосредоточились в журнале «Современник». Поэты-демократы этого направления группировались вокруг журнала «Искра», издаваемого В.С. Курочкиным и Н.А. Степановым.

Н.Г. Чернышевский (1828—1889). В философии Чернышевский был ранним русским материалистом, признававшим первичность материи, бытия и вторичность сознания; в общественных взглядах – социалистом-утопистом, мечтавшим о переходе к социализму через крестьянскую общину; по своим политическим убеждениям – радикальным демократом. Он был противником русского самодержавия и монархии вообще.

Взгляды Чернышевского на сущность искусства изложены им в работе «Эстетические отношения искусства к действительности».

С точки зрения материалиста Чернышевского, не «идея» прекрасного и вообще не прекрасное в искусстве, а прекрасное в природе, в жизни и сама эта жизнь являются мерилом и образцом прекрасного.

С точки зрения демократа Чернышевского, идеал искусства – в жизни народа. «Хорошая жизнь», «жизнь как она должна быть» у простого народа состоит в том, чтобы сытно есть, жить в хорошей избе, спать вдоволь; но вместе с этим у поселянина в понятии «жизнь» всегда заключается понятие о работе: «жить без работы нельзя».

С точки зрения радикала Чернышевского, искусство должно содействовать преобразованию действительности в интересах народа.

Писателю или художнику отводилась при этом активная роль. «Существенное значение искусства» не только «воспроизведение того, чем интересуется человек в действительности», не только объяснение действительности, но и вынесение «своего приговора» изображаемым явлениям, утверждал Чернышевский, ставя художественное творчество «в число нравственных деятельностей человека», т. е. рассматривая его как средство формирования духовного облика личности. Литературно-критические принципы Чернышевского находились в соответствии с его демократическим мировоззрением. Для него важно было не только определить место и значение литераторы в целом или отдельного ее явления, но и нацелить литературу на решение коренных общественных вопросов. Чернышевский писал: «Два важные принципа особенно должны быть хранимы в нашей памяти, когда дело идет о литературных суждениях: понятие об отношениях литературы к обществу и занимающим его вопросам; понятие о современном положении нашей литературы и условиях, от которых зависит ее развитие». Раскрывая содержание первого принципа, Чернышевский утверждал, что литература должна быть «служительницей того пли иного направления идей: это назначение, лежащее в ее натуре, – назначение, от которого она не в силах отказаться, если бы и хотела отказаться». Так Чернышевский проводит мысль о непосредственной связи литературы с жизнью общества в «Очерках гоголевского периода русской литературы».

Словом, первая задача аналитика – выяснить, в какой мере литература отвечает потребностям общества в ту или иную эпоху. При этом прежде всего следовало уяснить характер самих потребностей. Чернышевский очень четко определил главные цели «передового» общества своего времени: «У каждого века есть свое историческое дело…Жизнь и славу нашего времени составляют два стремления… гуманность и забота об улучшении человеческой жизни».

Второй принцип – «положение» и «условия» развития литературы. Чернышевский не мог прямо сказать об ограничениях и трудностях, испытываемых русской литературой, находящейся под цензурным гнетом. Но его выводы ясны были тогдашнему читателю.

С этими положениями тесно связано требование историзма, соблюдения «закона исторической перспективы», по выражению Чернышевского. В соответствии с принципом историзма каждый предыдущий период развития служит приготовлением к следующему, более высокому. По «закону исторической перспективы» нельзя говорить о предмете, не имевшем исторической важности, «с такою же подробностью, как о тех… идеях, которые оказали сильное влияние на ход умственного развития». Научность литературного анализа должна заключаться, по словам критика, «в проведении… основного взгляда через все факты». Сам Чернышевский всегда настойчиво и последовательно проводил свои демократические взгляды через все анализируемые им литературные явления. Литературно-критические статьи Чернышевского имеют значение научных работ. Обобщение в них основывается на фактах, определявших литературные и жизненные процессы. Это придавало его работам убедительный, глубоко аргументированный характер.

Литературная и публицистическая деятельность Чернышевского, продолжавшаяся около десяти лет, в основном связана с некрасовским журналом «Современник», в котором сохранялись демократические литературные традиции, заложенные в 1840-х годах В.Г. Белинским. Именно в «Современнике» были опубликованы основные труды Чернышевского. Вся его легальная деятельность укладывается в рамках десятилетия – с 1853 по 1862 г. Чернышевский вошел в литературу человеком сформировавшимся, поэтому о развитии его взглядов и периодизации творчества можно говорить лишь условно, выделяя на первый план не столько этапы эволюции мировоззрения, сколько преобладающую направленность творчества, его ведущий признак, характерный для того или иного периода. В основу данной систематизации положены наиболее значительные труды Чернышевского. Так, для 1955 г., судя по содержанию его крупнейшего труда этих лет – «Эстетические отношения искусства к действительности», основной тенденцией явилась разработка и защита материалистических принципов искусства. Работа направлена против теории искусства немецкого философа-идеалиста Гегеля и его последователей в России (таких, например, как критик журнала «Библиотека для чтения» А.В. Дружинин), которые в качестве критерия красоты выдвинули отвлеченную «идею» прекрасного. Чернышевский производил в этой теории коренной переворот. «Самое общее из того, что мило человеку, и самое милое ему на свете – это жизнь. Как хороша была бы гегелевская эстетика, если бы эта мысль… была поставлена основной мыслью вместо фантастического отыскивания полноты проявляемой идеи!» – писал Чернышевский в своей работе, опровергая тезис «искусство для искусства» как противоречащий самой сущности искусства, порожденного жизнью и воспроизводившего жизнь в художественных образах.

1855 – 1861-е годы можно считать периодом расцвета творческой деятельности Чернышевского. В «Современнике» появляется большое число его работ по вопросам философии, политэкономии, социологии. Крупнейшее значение в идейной борьбе этих лет имели его литературно-критические статьи.

В 1956 г. была опубликована большая литературная статья-монография Чернышевского программного характера – «Очерки гоголевского периода русской литературы». Начиная с 1856 г. и по 1861 г. Чернышевский в отдельных статьях, которые, по его словам, имели «непосредственное отношение к общей системе… “Очерков…”», анализировал «деятельность русских поэтов и беллетристов… с Гоголя до настоящего времени». В эти годы появились его крупнейшие литературно – критические работы: «Детство и отрочество. Военные рассказы графа Л.Н. Толстого» (1856), «Стихотворения Огарева» (1856), «Губернские очерки Щедрина» (1857), «Русский человек на rendezvous. Размышления по прочтении повести Тургенева “Ася”» (1858), «Не начало ли перемены? Рассказы Н.В. Успенского» (1861).

В «Очерках гоголевского периода русской литературы» Чернышевский характеризует Гоголя как основоположника критического реализма в русской литературе, а Белинского – как теоретика и ведущего критика этого направления. Основной тенденцией работ Чернышевского этих лет была защита традиций реализма в русской литературе, утвердившихся в ней в 1840-х годах. Гоголевское критическое направление литературы отвечало демократическим принципам эстетической теории Чернышевского и «первейшей… потребности» человека – потребности истины («Эстетические отношения искусства к действительности»). Защищать традиции и принципы гоголевского направления в литературе было, по словам Чернышевского, «тем более необходимо, что критика гоголевского периода развивала свое влияние на публику и литературу в постоянной борьбе» с противниками этого направления, отголоски суждений которых явственно слышались в лагере сторонников «чистого искусства». Творчество Гоголя, по мнению Чернышевского, не только этап, но и предпосылка дальнейшей эволюции русской реалистической литературы. «В некоторых произведениях последующих писателей мы видим залоги более полного и удовлетворительного развития идей, которые Гоголь обнимал только с одной стороны, не сознавая вполне их сцепления, их причин и следствий», – пишет Чернышевский в «Очерках…», имея в виду «музу мести и печали» Н.А. Некрасова и сатиру М.Е. Щедрина. Таким образом, Чернышевский не только защищал гоголевские традиции в русской литературе, но и способствовал их развитию. Следует иметь в виду отмеченное выше замечание Чернышевского о том, что его литературно-критические статьи 1856—1861 гг. уточняют и дополняют литературно-эстетические принципы, выдвинутые им в работах «Эстетические отношения искусства к действительности» и «Очерки гоголевского периода русской литературы».

В статье «Детство и отрочество. Соч. гр. Л.Н. Толстого. Спб., 1856. Военные рассказы гр. Л.Н. Толстого. Спб., 1856» раскрывается во всей полноте талант Чернышевского-теоретика, умевшего постигать тайны художественного творчества, проникать в самые сокровенные его глубины. Чернышевский не ограничивается констатацией поверхностных признаков таланта Л. Толстого, таких, как «наблюдательность», «тонкость психологического анализа», «простота», «поэзия в картинах природы», характерных для всякого истинного художника. Он указывает черты, присущие творческой индивидуальности Л. Толстого, его стилю. Талант Л. Толстого не является «описательным» или изображающим только «два крайние звена» «психического процесса». По словам Чернышевского, «основная сила» таланта Л. Толстого – «знание человеческого сердца», «сам психический процесс, его формы, его законы», «диалектика души». Это качество таланта Л. Толстого восходит, по мысли Чернышевского, к одной из черт характера писателя – «самоуглублению», стремлению «к неутомимому наблюдению над сами собой». Для художника эта черта характера, по мнению Чернышевского, имеет первостепенное значение: «Кто не изучил человека в самом себе, тот никогда не достигнет глубокого знания людей», – говорит он. Этой особенностью таланта Л. Толстого определяет Чернышевский и основные художественные приемы в его творчестве – «только ему» свойственные «психические монологи». Чернышевский не сводит все богатство художнической кисти Л. Толстого к этой черте, но справедливо утверждает, что именно мастерство «психологического анализа» писателя определяет широту его творческого «диапазона». Возникновение, взаимный переход друг в друга чувств и мыслей, тончайшие и сложнейшие формы внутренней жизни человека в его самых различных положениях – черта, которая, по словам Чернышевского, «будет неизменно придавать очень высокое достоинство всему, что бы ни написал он и в каком бы духе ни написал».