Чтение онлайн

Валеру позабавил командный тон Маши, но он решил последовать ее совету.

– Вечером зайду, отчитаюсь о визите.
– По его голосу трудно было определить, шутит он или говорит всерьез, но Маше было не до того - она взглядом встречала нового посетителя и лишь незаметно кивнула Валере.

А он не шутил. Несмотря на то что мать часто упоминала, что отец - глава семейства, верховодила она, и считалось это в порядке вещей. С детства привыкший к такому укладу, Валера отнюдь не считал зазорным докладывать близким о своей работе, визитах, встречах. И какое имеет значение, что Маша не жена, - они вместе, и она имеет право знать все, что происходит с ним. Если б она еще и принимала его таким, как есть, хоть немного оставила свою гордость, была бы просто семейная идиллия. Но увы! И ему предстоит вечером еще раз убедиться в этом.

В дороге и у родителей он придумывал какие только можно доводы в свою пользу. У него даже мелькнула дикая мысль записать их на бумажку, потому что знал: начав разговор с Машей, забудет все умные мысли и придется в который раз виновато просить прощения и уговаривать не отказываться.

Клавдия Петровна, крепкая дородная женщина, первым делом усадила сына за стол, поставила перед ним тарелку борща и села напротив с чашкой кофе.

– Ешь и рассказывай.

– Можно по очереди?
– пошутил Валера, зная, что эта фраза предполагает серьезный разговор, по крайней мере со стороны матери.

– Как твои дела?
– не поддалась на шутку Клавдия Петровна.

Валера кивнул с полным ртом, что означало: хорошо.

– Как фирма? Снова кивок.

– Дома все в порядке?
– не отступала она. Валера поднял глаза на мать - к чему такая пытливость?

– Мам, что-то случилось?

– Ешь, - строго приказала она и замолчала. Ее покойная мать учила не вмешиваться в дела мужчин, и воспитание давало о себе знать. Валера взрослый человек и может сам разобраться с проблемами. И все же... Все же она не чужой ему человек и имеет право знать, что к чему.

Он отодвинул пустую тарелку.

– Спасибо, мам.

– Добавить?
– смягчила голос Клавдия Петровна.

– Нет, налей мне кофейку.
– Он облокотился на кафельную стенку.
– Так что произошло, мать?

– Ты стал реже бывать здесь.
– Она поставила перед ним чашку, кофейник и снова села.

– Правда?
– Валера наполнил чашку, глотнул слегка остывший напиток. Может, по выходным?
– предположил он.
– Вообще я не заметил, что что-то изменилось.

– Я заметила, - сказала Клавдия Петровна.
– И Наташа. Она звонила мне два раза, жаловалась.

Валера молча допил кофе, Клавдия Петровна тоже молчала, не совсем представляя дальнейший разговор. Сын вправе закрыть эту тему, и что тогда думать ей, какие строить догадки?

– Для Наташи я изменился.
– Валера поставил пустую чашку на стол и посмотрел на мать.
– Мы расстались с ней. А для тебя я остался прежним любящим сыном, нуждающимся в твоей заботе и любви, - попробовал он снять напряжение.

– У тебя кто-то есть?
– осторожно спросила она.

– Да.
– Радость и печаль смешались в коротком ответе.

– Вы давно знакомы?
– Клавдия Петровна говорила медленно, с паузами, боясь выдать свое любопытство.

– С тех пор как расстался с Наташей.

– И ты считаешь, это серьезно?

– Похоже на то.
– Он вздохнул и отпил кофе.
– Не знаю.

– Почему же ты не познакомишь нас? Как ее зовут?

– Маша. Я предлагал - она не хочет.

– Такое случается, - философски заметила мать и принялась пить кофе.

– Только не думай, что Наташа пострадала из-за этого, - не выдержал затянувшегося молчания Валера.
– В любом случае я не собирался жениться на ней.

Клавдия Петровна допила кофе, поставила чашку, вращая ее двумя пальцами.

– Только ты не перебивай меня, ладно?
– попросила она, собираясь с мыслями.
– Ты уверен в своем решении, Валерик? Наташу мы знаем давно, привыкли к ней. Ведь было время, когда вы почти решили о свадьбе, и мы все свыклись с этим. Теперь ты говоришь обратное. Мало того, появилась еще Маша, которая не очень-то горит желанием знать твоих родителей. И все начинается сначала.
– Она покачала перед собой ладонью, заранее предупреждая возражения Валеры. Но он и не думал возражать.
– Ты же знаешь, что я не жадная, все для вас с Лилей стараюсь. Но вспомни, сколько таких Маш было у тебя, которые веселились за твой счет, обдирали как липку и сматывались восвояси. Ты самостоятельный мужчина, Валерик, и пора бы уже поумнеть.

– Мама!
– резко оборвал ее Валера.
– Не говори так о Маше, ты ее совсем не знаешь.

– Откуда мне знать?
– распалилась мать.
– Она не удосужилась даже познакомиться с нами! Зачем мы ей, когда и так весело и беззаботно?

– Хватит!
– крикнул Валера и замолчал, мысленно успокаивая себя. Более сдержанным тоном он продолжил:

– Маша за все время не взяла ни копейки. Если бы было так, мне бы в чем-то было проще. Но она сама тратится, на продукты, чтобы прокормить меня. На этот счет будь спокойна. И ресторанов нет, и подарков - она отказывается от них. Валера пристально глядел на мать, делая ударение на каждом слове.
– А я чувствую себя нахлебником. Понятно?

– Что ж тут не понять?
– с сомнением произнесла Клавдия Петровна.
– Умная женщина, городская. Небось замуж стремится. Перезрелка, вроде нашей Лильки.

– Да не стремится она!
– раздражительно сказал Валера.
– Никуда она не стремится! В этом вся беда... Ладно, ма, извини.

Последний раз Валера повышал голос на мать лет в четырнадцать. Сейчас он даже не помнил, из-за чего, но отлично помнил крупный разговор с отцом. С тех пор, в каком бы раздражении он ни был, говорил спокойно.

Мать задела его. Больно. Беспричинно.

Валера понимал, что она не виновата. Клавдия Петровна действительно не была меркантильной, однако крестьянская зажимистость сидела у нее в крови, и волей-неволей разговоры принимали практический оборот.

– Ты изменился, Валерик, - сказала мать, скрывая обиду.

– Я буду хорошим, мам, - через силу улыбнулся Валера.

Черт знает, как трудно ему быть таким. И с каждым днем становится все труднее. Маша оказалась похлеще каменного сфинкса. Единственная попытка выяснить отношения неделю назад уничтожила все, чего он добился за это время. И хотя Маша снова отгородилась мнимой доброжелательностью, для него стало делом принципа раскрыть, растопить ее, довести до кипения все ее чувства. Может, тогда он узнает, кто она есть, эта Маша?

– Расскажи лучше, что у вас, - перевел разговор Валера.

– Да все так же. Отец пошел на стадион.

Лилька шастает с такими же охламонами, как ты. Я была на рынке, недавно вернулась. Тут собрала для тебя кое-что, возьмешь? Холодильник небось пустой...
– - Я тоже был на рынке.

– Ты?!
– Клавдия Петровна прижала в ужасе руки к объемной груди.
– Что тебе там делать? Валера против воли рассмеялся:

– Маша сказала то же самое, а мне так даже понравилось.