Чтение онлайн

Упоминание о других превратило его в бешеного самца.

– Я хочу тебя!
– угрожающе шептал он.

Валера злился, что ведет себя, как необузданный жеребец, злился на Машу за то, что она упорно отвергает его предложение остаться с ним до утра. Злился на то, что желание его увеличивается день ото дня. Раньше он не знал за собой такой страсти и был не готов к ней, и он злился, что все-мысли и чувства, связанные с Машей, выходят из-под контроля, уносят его в собственный водоворот и он не может помешать этому.

Да и нужно ли?

Пальцы судорожно сжались, где-то на платье жалобно треснул шов.

– Сейчас я порву его.

– Нет!
– Маша схватила его за руки.
– Ты с ума сошел - портить такую красоту!

Она положила руки на свою талию, поправила платье, одновременно увлекая Валеру в плавный танец.

– Думаешь перехитрить?
– все еще злился Валера.
– Я не отпущу тебя за здорово живешь!

– Знаю, - просто ответила Маша и скромно потупила глаза, - Лера, тебя можно попросить?

– О чем?
– сосредоточился он, раскачивая ее в такт мелодии.

Маша помолчала.

– Музыка красивая, - неестественно весело промолвила она.
– Как тебе удается подбирать хорошие песни?

Он не ответил. Его руки пробрались под бант, готовые сдержать непредсказуемые движения Маши, а она плавно переступала с ноги на ногу.

– Лера, можно я сегодня задержусь у тебя? У него отвисла челюсть. Валера всего мог ожидать, только не этого. Забыв о танце, он мучительно соображал, почему Машины слова прозвучали нерешительно, когда он неустанно каждый день просил ее остаться. Застенчивая просьба звучала так, словно она просила о невозможном.

Маша подняла глаза и начала быстро объяснять:

– Понимаешь, мама уехала к подруге на дачу, а Игорь пригласил домой Свету. Я сказала ему, что буду в гостях допоздна, и просила позвонить, если планы переменятся. Он не звонил. Мне не хочется тревожить их, а к подругам идти поздно. И стоять под дождем, выжидая время...

– До утра, - обрел наконец голос Валера.

– Что?
– не успела переключить внимание Маша.

– До утра.

– Нет, конечно, - скромно рассмеялась она.
– Мне хватит и часа. В двенадцать я спокойно уйду, никому не мешая.

– Ты останешься до утра!
– выделяя каждое слово, повторил Валера.

– Но...
– Она внимательно посмотрела ему в глаза. Они же говорят на разных языках!

Маша только теперь поняла, что имел в виду Валера. Он не шел навстречу он крушил ее принципы, которые она отстаивала с таким упорством и теперь сама себе подставила ловушку.

– Получается, что я напросилась, - тихо подвела она итог своим размышлениям.

– Получается!
– весело согласился Валера, целуя обнаженные плечи девушки.
– Маша, до утра?

– Мне так неловко, - застенчиво призналась она.

– Тогда в постель, - твердо заявил он.
– Твой брат уже давно там.

Держа Машу за руку, Валера водил ее за собой, выключая магнитофон, свет в кухне и в комнате. Закрыв двери спальни, он подвел Машу к окну; не выпуская ее руки, налил вина - за руль не садиться, и сам Бог велел отметить это событие и протянул Маше фужер.

– За тебя, моя радость!
– Он сделал большой глоток, наполовину опорожнил бокал и поставил его на поднос.
– Я помогу тебе снять этот чехол.

Маша стояла лицом к окну, занавешенному снаружи густой желтизной осеннего клена. Одной рукой она придерживалась за подоконник, в другой держала бокал, отпивая маленькими глотками освежающее вино, и безропотно подчинялась Валериным рукам. И в наряде Евы она не повернулась, в ней не было ни нетерпения, ни скромности, ни замешательства. Так и стояла, глядя в окно печальным взором.

Валера быстро разделся, беспорядочно побросал одежду на стул, зажег ночник, выключил люстру и только потом подошел к Маше, развернул ее лицом к себе.

– Нам не нужен яркий свет, правда?

Неожиданно он понял, что боится прикоснуться к ней. Словно не у них были часы, наполненные страстью, словно не с Машей он провел последние месяцы. Неизвестность сковала его члены робостью и ожиданием. Наверное, так себя чувствовал Адам, вкусив запретный плод и увидев истинную красоту единственной для него женщины. Из глубин памяти всплыли слова: "Плоть от плоти" - и Валера познал, как никогда, эту древнюю истину. Он открывал новую часть самого себя, имя которой было Маша.

Она осторожно поставила бокал на поднос, большие пытливые глаза обратились к нему.

– Потом допью, правда?
– Тихий голос перешел в еле слышный шепот.

Валера склонился к ее губам, еще не решаясь коснуться, и Маша, сделав шаг навстречу, робко окунулась в его объятия.

Слабый свет ночника вдруг ожил особенной ночной жизнью, наполненной лишь ему одному известными чудесами. На окнах в тихой беседе шелестели шторы. Хрустальные бокалы аристократически чинно перезванивались, отворачиваясь от плебейского стекла бутылки с кричаще яркими наклейками. Ягоды винограда важно дулись, грозя лопнуть от переполнявших их соков, а рядом скромные яблочки подставляли чьим-то губам румяные бока. Комната наполнилась звуками оживших предметов, и все они говорили об одном - о человеке, своем хозяине, и о его счастье.

***

Автоматически взглянув на часы - двенадцать без нескольких минут, - Валера легонько встряхнул Машу за плечи.

– Не спи.

– Я не сплю. Пить хочется.
– Она облизнула сухие губы.

Валера провел языком по ее губам, потом посмотрел на фужеры с остатками вина, они казались такими далекими, и так не хотелось уходить от Маши. До сих пор он не мог поверить в то, что Маша осталась у него. Сколько он мечтал об этой ночи, представлял, как они беседуют, посмеиваются друг над другом, поверяют свои желания и мечты, строят планы на будущее. И любят друг друга, нежно, отрешась от суеты, не взглядывая на часы и не считая последние минуты до прощания. Валера так привык теряться в своем воображении, что и сейчас Маша казалась нереальной, пришедшей из его мечтаний. Только вместо лишавшего сна возбуждения его овеяла печаль. Ему бы торопить счастье, пользоваться неслыханной удачей, а память цепко удерживала Машины слова, что ее мама уехала на дачу.

– И часто она уезжает?
– поддался внутреннему разговору Валера.

– Кто?
– не поняла Маша. Она с хрустом откусывала кусочки яблока и запивала их вином, блаженствуя без единой мысли в голове, наслаждаясь минутой безвременья.

– Мама твоя часто уезжает к подругам?
– Валера отпил из Машиного бокала.

– Да. Они с отцом любили проводить время на даче. И потом мама все откладывала ее продажу, надеясь выкрутиться из долгов, и очень тосковала, когда мы остались без нее. Потом как-то сотрудница пригласила маму провести с ней выходной. С тех пор она ездит по гостям. У нее несколько приятельниц, она обожает копаться в огороде.