Чтение онлайн

Красавица отблагодарила Генриха ослепительной улыбкой. За эту улыбку он готов был отдать ей все.

– Как только будут оформлены все бумаги и в казну вернутся замки фаворитки отца Лимур и Бейн, я тут же подпишу дарственную для тебя, моя богиня.

– О, Генрих! – прошептала она.

Диана ликовала: не зря она молилась за Генриха все годы, пока он был в плену. Теперь он – король для всех, а для нее щедрый и преданный рыцарь, благодаря которому на нее с неба посыпалась манна небесная.

У Дианы возникло такое чувство, словно все изгибы жизненного пути и повороты судьбы вдруг встали на свои места и соединились, образуя единое нерасторжимое целое.

Счастливые и довольные они вернулись в апартаменты Дианы, где уже был накрыт стол; сев рядом, чтобы чувствовать прикосновение друг друга, они начали есть из одного серебряного блюда, что считалось хорошим тоном и доказывало особое расположение мужчины к женщине и женщины к мужчине, то есть любовь и уважение.

Щедрость Генриха по отношению к ней была беспредельной, но Диане было этого недостаточно. Она несказанно обрадовалась, когда Генрих спросил ее, что еще она хотела бы получить в дар от него. Она с нетерпением ждала именно этого вопроса. Все свои ходы она рассчитала заранее и очень точно. В своем возлюбленном Диана не сомневалась – новый король выполнит любое ее желание, а желаний у нее было много!..

Надкусив сочный персик, она, как бы между прочим, заметила:

– Генрих, при вступлении на престол каждого нового короля лица, занимавшие ранее различные государственные посты, должны для сохранения их уплатить налог, так называемый сбор за подтверждение.

– Так возьми все эти деньги себе, – не задумываясь ни на секунду, с готовностью воскликнул Генрих, – ведь именно ты помогла мне вместе с коннетаблем распределить все должности в королевстве и мудро решила, кого оставить, а кого убрать.

Таким образом некоронованная королева с легкостью заполучила от своего возлюбленного триста тысяч золотых экю в ущерб казне.

– Ты довольна? – поинтересовался Генрих.

– О! – вскричала Диана, которую переполняла благодарность. Ее глаза блестели, как звезды. – О да!

– Ты должна мне поцелуй. Так что плати немедленно!

И Диана заплатила с таким пылом и страстью, что несколько часов блаженства пролетели для обоих, как единый миг.

Когда много времени спустя, она очнулась от божественного оцепенения, в которое погрузилось ее тело, она прижималась щекой к груди Генриха. Но он не спал. Слегка приподнявшись на локте, чтобы не потревожить ее, он любовался своей возлюбленной, осторожно играя шелковистой волной ее роскошных темных волос. Увидев, что она открыла глаза, он улыбнулся ей той обаятельной улыбкой, которая преображала его лицо, такое угрюмое и суровое для всех, кроме нее.

– За что я так люблю тебя? – спросил он Диану и сам ответил себе. – Ты вливаешь в меня силы и уверенность, которых не давал мне никто до тебя. Поведай мне свою тайну. Ты колдунья?

– Я – твоя единственная королева, ты сам недавно короновал меня, – ответила, смеясь, Диана.

Генрих вновь стал серьезен.

– Ты – исключительное создание, наполовину женщина, наполовину богиня… редкое и бесценное сочетание. И этим все сказано.

Диана резко села:

– Генрих, мы совсем потеряли головы. Тебя скоро придут будить. Придворные наверняка уже собираются в залах. Нам пора прощаться.

Когда он ушел, она вновь нырнула в постель и, прежде чем погрузиться в глубокий сон, подумала: «Надо обязательно присвоить поступления от налогов на колокола и под видом борьбы с еретиками заполучить имущество, конфискованное у протестантов или захваченное у евреев».

Каждой частицей своей души Екатерина чувствовала приближение осени, благодатной поры созревания плодов и сбора богатого урожая, и чувствовала это тем острее, что сама ждала появления на свет еще одного ребенка.

В отличие от любимой, обожаемой, щедро одариваемой Дианы, вокруг которой вращался самый блестящий двор Европы, Екатерина, готовая на любые жертвы ради завоевания симпатии и любви мужа, была лишена его внимания. Она была одинока. Так ли? Может быть, она не права… Да, у короля есть любовница, но Екатерина вынашивает его детей. Только она имеет право рожать законных принцев и принцесс для Генриха. И это надо ценить и этим надо гордиться.

Вскоре после коронации Генриха в ее апартаменты бесшумно прокрался королевский шут Брюске.

Заметив подкрадывающегося к ней на четвереньках шута, Екатерина жестом повелела прервать чтение новой книги Рабле «Пантагрюэль», которая, едва увидев свет, была осуждена богословами Сорбонны. Эту книгу скорее можно было назвать «Панург», ибо беспутный друг Пантагрюэля выдвигался в ней на первый план. Екатерину особенно заинтересовал взгляд великого мыслителя и сатирика на женитьбу и на роль женщины. Вторжение шута прервало ее размышления.

– Добрый вечер, Брюске! Какими секретами хочешь на этот раз поделиться со мной?

Брюске оглянулся и, приблизившись к Екатерине, тихо пробормотал:

– Их очень много на этот раз.

Екатерина попросила чтицу и фрейлин удалиться.

– Я вижу, что вы – мой лучший друг, мадам.

– Я друг покорных и догадливых.

Шут отвесил Екатерине низкий поклон и самоуверенно заявил:

– Значит, эти слова относятся в первую очередь ко мне, – он выдержал небольшую паузу и на едином дыхании выпалил: – Всемогущая любовница короля держит в кармане ключи от королевской сокровищницы. Она изгнала старого казначея и вместо него назначила Блонде, который каждое утро докладывает ей о всех поступлениях и тратах. Никто так изящно, как она, не наживается на сутягах.

Эффект, произведенный этими словами, буквально сразил Екатерину. Она едва сдерживала свою ярость: это был предел всего. Вовремя спохватившись и взяв себя в руки, она равнодушным тоном спросила:

– А что теперь говорят при дворе о вдове великого сенешаля?

Жадный до денег Брюске стал подробно пересказывать Екатерине отзывы придворных о новой фаворитке:

– Его Величество проводит с любовницей треть своего времени. Король только и делает, что ухаживает за сенешальшей, за другим занятием его просто невозможно застать. Втихую все жалуются, что это еще хуже, чем при старом короле. Подданные короля отныне называют ее мадам. Так именовали Анну де Боже, Луизу Савойскую, одним словом правительниц королевства.

В груди Екатерины вновь разбушевался пожар чувств. Она и сама неоднократно слышала шутки: «Коннетабль – кормчий и капитан корабля, руль которого находится в руках вдовы сенешаля»; «Подобно тому, как на небе мы видим два больших светила, солнце и луну, точно также Монморанси и Диана имеют в королевстве неограниченное влияние, один на корону, другая на самого государя».

– Новости быстро разлетаются по двору, – вздохнула Екатерина и, щедро наградив шута, приказала ему немедленно удалиться.

Екатерина очень страдала, но, чтобы ничто не помешало ей стать королевой, решила переносить свое положение мужественно и терпеливо, и даже от случая к случаю наносить визиты фаворитке, нахваливать ее в присутствии мужа, дарить ей дорогие подарки и шаг за шагом приближаться к цели: заставить однажды Диану забыть радость триумфа и оставить ей лишь горечь поражения. Придет день, и ничто не будет забыто!..

Придворные восхищались ее терпением. Итальянские женщины умеют сохранять достоинство в любой ситуации!.. Но пробить брешь в могуществе непревзойденной фаворитки было крайне трудно.