Чтение онлайн

– А для чего?

– Я боюсь, что меня теперь обворуют.

Я непроизвольно повел глазами по картинам на стенах и остановился опять на блестящей ручке сейфа.

– Ах нет, нет, за дом я не боюсь, у нас тут в поселке хорошая охрана. Но ведь после смерти мужа я стала наследницей всех акций завода... а это, как вы понимаете, стоит очень много. Говорят, это легко теперь украсть, эти бумажки. И еще я боюсь, что теперь меня убьют из-за этих акций.

– В права наследования вы вступите не раньше чем через полгода. А пока акции заблокированы: нельзя ни голосовать ими, ни продавать.

– Но украсть же их могут? И через полгода выяснится, что моей доли нет...

– Это могут.

– Что же мне делать?

Я молча потер себе щеку и обнаружил, что не брился уже второй день. Действительно, оставить эту привлекательную вдову без ее законной доли завода, благодаря нашим щуплым законам, липовому надзору и коррупции в судах, те шустрилы-рейдеры на «Мерседесах» могли сотней разных способов – от вполне внешне законных до криминальных любой степени. Жертвой этих мошенников и грабителей мог стать каждый, кто считал или называл себя акционером, пайщиком или партнером. Список, или, по-официальному, реестр, акционеров или пайщиков «чистится» у нас запросто: подделывается, теряется, передается совершенно законно от одного к другому, к своему карманному «держателю». Все это перепродается несколько раз, и концов потом не найти, как и собственности на миллионы долларов. Жертв тысячи, но многие даже не знают, что сами жертвы, никто из них реестров не проверял, верят кому-то на слово, или стесняются, или даже боятся. Эта дамочка вступит в свои права только через полгода, а к тому времени, очень вероятно, уже не будет как самого завода, так и реестра его бывших акционеров. Обокрасть эту дамочку времени оставалось предостаточно, и каждый хищник на это зарился, женская интуиция ее не обманывала.

– Хороший вопрос – что вам делать...

– Вы же специалист в этих делах, мне муж говорил. Пожалуйста, Николай, я вам за это заплачу, защитите меня!

– Вы пока не можете дать мне доверенность на управление, а без этой бумажки я ничего не смогу сделать.

– А так?

– Как так? Без доверенности на собственность со мной никто разговаривать не станет, ни одного документа не покажет, вы же взрослый человек, все понимаете.

– Но вы мне поможете?

– Помогу. Но еще не знаю как. Вы мне просто нравитесь.

– Благодарю. Вы очень мужественный, и я сразу вам поверила...

– Мы должны с вами договориться: если я вам помогаю, секретов от меня быть не должно.

– Каких секретов?

– Никаких. Вы не согласны?

– Конечно, согласна. Никаких секретов у меня нет... у меня скоро нервы не выдержат от всего этого! Вы знаете, что я сегодня в почтовом ящике нашла? Повестку к следователю! Представляете? Я похожа на убийцу? Я своего мужа зарезала?!

– Спокойнее, Алла, пожалуйста, успокойтесь. Никто не думает про вас такого, просто они опрашивают всех свидетелей.

– Какой я свидетель? Что я могла увидеть, сидя дома?

– А кто-нибудь мог что-нибудь увидеть? – я в упор посмотрел ей в глаза.

– Не понимаю, почему вы меня об этом спрашиваете? Совершенно не понимаю! На мою беду, теперь ключ от этого сейфа куда-то запропастился... Вы представляете, в кошельке у меня ни копейки, все деньги мы с мужем в этом сейфе держим, а ключа нет! Проблема... Ну, что мне делать?

Я внимательнее взглянул на домашний сейф. Дорогой импортный ящик с кодовым и обычным замками. И я вспомнил, как покойный хозяин брякнул об стол ключами в холле, когда расплачивался со мной.

– Серьезный сейф...

– Но ключи, где ключи?

– В карманах покойного их не было?

– Не знаю, он никогда не уносил ключи из дома. И я не спросила об этом у следователя – в таком состоянии была. Но он бы, наверное, сам сказал. Еще про какой-то револьвер все расспрашивал, не видала ли, и попросил этот сейф ему открыть, чтобы проверить, не там ли он, а ключей на обычном месте не оказалось, и искать их по всему дому у меня просто не было сил.

– Придется вскрывать сейф. Но дело это непростое.

– Нет, это просто ужас какой-то! Следователь просил не вскрывать сейф без понятых... Он что, имеет право запретить мне собственный сейф открыть?

– Нет, сейф не опечатан.

– Все на этом сейфе помешались... Это мой дом! Мои вещи и мужа моего покойного, какое всем до них дело? Если мне к этому следователю надо идти по повестке, а сейф я вскрою без его разрешения, что он тогда обо мне подумает? Нет, я боюсь. И даже Глотов сегодня мне звонил и спрашивал.

– Что спрашивал?

– Все о том же, о сейфе. Но я знаю, что они ищут. Завещание? Будто мой муж завещание какое-то оставил... Ищут и нигде не могут найти, а им так хочется, чтобы мне ничего не досталось, законной жене. Обокрасть меня всем хочется, а его сыну – больше всех!

– Где ищут?

– Какое мое дело – где! Нотариусы, с которыми завод дела ведет, не слыхали даже об этом, так они все московские нотариальные конторы на уши поставили.

– Кто вам сказал?

– Девочки сказали, из заводоуправления. Я там раньше работала.

– Что просил Глотов?

– Не вскрывать, не трогать сейф без свидетелей, без нотариуса, или еще кого... Я не знаю, что мне делать, посоветуйте что-нибудь, Николай!

– Вам позарез нужно заглянуть в сейф?

– Ну, не позарез... я всегда могу занять.

– Тогда подождите, пока ключи найдутся, где-нибудь всплывут.

– Ну, вот, всплывут... Говорю, просто ужас какой-то, за что ни возьмись! А что они в этом завещании могут найти такого, как вы думаете? Я ничего в этом не понимаю.

– В завещании обычно делят что-то между наследниками.

– Но я его законная жена! Вдова... Этого разве не достаточно?

– Пока вполне. Но если найдется завещание...

– А вдруг его напишет кто-нибудь завтра, и оно волшебным образом найдется?

– Случалось и такое. Что вы еще знаете, слышали, видели? Все расскажите, если вам нужна моя помощь.

– Нужна, нужна! Ничего я больше не знаю. Только всех теперь боюсь. И даже вас немножко.

Я хлопнул ладонями по своим коленям и начал подниматься с кресла: утешать дамочек в истерике я не умел, но и оставлять ее в таком состоянии пока не собирался.

– Куда вы? Простите меня. Мы с вами договорились?

– О чем?

– Ну, вы защитите меня?

Я стоял, смотрел на нее, раскинувшуюся на диване в коротеньком соблазнительном платьице, с очаровательной и виноватой улыбкой на пухленьком личике, и вспомнил, что уже несколько недель не дотрагивался ни до одной женщины. Кто бы вчера ночью к ней ни приезжал, можно понять его бурную пьяную страсть. Я протянул ей через журнальный столик на прощание ладонь, и она робко за нее взялась.

– Вы мне нравитесь, Алла... поэтому я помогу вам. Я вообще помогаю в первую очередь женщинам.

– Которые вам нравятся? – Я заметил, как она постепенно обрела уверенность, чувствуя, что нравится мне. Теперь она улыбалась: значит, все в порядке, истерика отменяется.

– Им – в первую очередь. Вы можете на меня положиться. Теперь уже вам не страшно? – Я сожалел, что секс с клиентками для меня исключен по многим причинам. Очень сожалел. Хотя теперь я уже не частный детектив, а полицейский в отпуске...