Чтение онлайн

– Жалко, Серега в больнице, он бы им показал!

Я завтракал и размышлял. Выходит, Портной и компания времени зря не теряли. Все шло строго по расписанию. Скоро они сметут с пути законных, но мелких акционеров, оформят новое решение, выгодное только им, и тогда... всем привет!

Поев, я вымыл посуду и набрал телефонный номер коттеджа.

– Алла? Доброе утречко, я вас не разбудил?

– Ах, как удачно, я как раз собиралась вам звонить.

– Вы заказное письмо сегодня получили?

– Нет. А что такое?

– Пока ничего.

– Да расскажите, в чем дело! Или нет, знаете, я сейчас еду в город и хочу вас увидеть, давайте где-нибудь встретимся. У меня голова кругом идет, просто кошмар какой-то. По телефону об этом лучше не надо!

Я ей объяснил, как доехать до моего кафе встреч, но уверенности, что она поняла, у меня не было.

После часа ожидания на лавочке перед террасой летнего офиса наконец ее кроваво-красная «Хонда» подчалила под желтые березы. В субботний полдень в этом кафе было людно, и место нашлось с трудом – за столиком с не убранной еще грязной посудой. Я жестом пригласил Аллу за столик, и она брезгливо присела на краешек стула, отдернув с раздражением белоснежную юбку. У нее была с собой спортивная сумка, и она нервно опустила ее себе под ноги.

– Куда вы меня привели! Мерзость какая... Говорите, что у вас, вы первый мне позвонили.

– Есть некто Портной Игорь Михайлович. Вы его знаете?

– И что? – Красивые глаза Аллы даже не моргнули.

– Он и компания приготовились перехватить власть на заводе, со всеми вытекающими последствиями.

– Зачем?

– Вы не догадываетесь? Алла, вы его знаете, не лукавьте.

– Слушайте, Николай, вы отвечаете мне вопросом на вопрос, это невежливо, и вообще вы говорите загадками! Да, я его знаю. И не лукавлю. Но лучше бы я его не знала... Что станет с моими акциями?

– У вас после этого никаких акций может и не остаться.

– Да что вы такое говорите! Это миллионы долларов. Вы соображаете? Я не понимаю, где мы живем! – В ее голосе послышались истеричные нотки. – Что мне делать?

– Все рассказать.

– Я для этого к вам и приехала. Послушайте, уберет кто-нибудь эту грязную посуду со стола, наконец!

Я встал, сходил к буфету, привел запаренную от работы официантку и заказал себе колу, Алла попросила холодной воды. После пары глотков она заметно успокоилась.

– Я вам не все рассказала. Теперь мне угрожают бандиты, самые настоящие бандиты! – Она замолчала и с опаской повела глазами по сторонам. – Они за мной следят.

Только теперь я заметил пыльный «БМВ» с темными стеклами, припарковавшийся по соседству. Он появился вскоре после приезда Аллы, но из него никто не вышел.

– Что они от вас хотят?

– Вот это. – И она толкнула ногой стоявшую под столом спортивную сумку.

– Что там?

– Там все. Записи телефонных разговоров.

– Чьих?

– С продажными судьями, с бандитами, которые на завод наезжали, со всеми! Я работала у этого Портного, еще раньше, до завода, несколько лет, и все его делишки знаю, все его гадости. Я могу его на чистую воду вывести! Все здесь, все кассеты в этой сумке, но дома хранить их больше не могу! Я боюсь! Заберите их у меня!

– Зачем вы их записывали?

– Это мое дело! Да хотя бы для того, чтобы меня не обокрали сейчас! Это единственная моя защита!

– Вы что, уже и Портному ими пригрозили?

– Конечно, дуреха я этакая. И даже проиграла ему кусочек записи по телефону, с плеера. Дура набитая... Вы только скажите, что теперь делать?

– Успокоиться. И все по порядку, с самого начала. Я слушаю.

Она нервно, большими глотками, осушила стакан воды.

– Вчера после вашего ухода меня черт дернул позвонить этому Борису Михайловичу. Думала, раз мы с ним накоротке знакомы, давным-давно на «ты», и не один год работали вместе, и все такое... то могли бы обо всем договориться. Ведь я теперь хозяйка, да и он от этого завода кусок жирный себе отхватил, могли бы, думала, язык общий найти, обсудить, как приличные люди. На равных, конечно, я ему больше не секретарша. Дуреха я! А он со мной свысока, на «ты», как всегда, как со своей... как бы это поприличнее? Представляете? Ну, я ему, знаешь, Боря, нынче времена другие, не знаю, кто моему мужу горло перерезал, – этим полиция занимается, – но только давай договоримся, меня не трогай, и что муж мне оставил – все мое, тогда в твои дела не полезу. Разве я не права? А тот в матерных выражениях ответил, чтоб я сидела и не пикала. А про то, что муж мне ползавода оставил, так он еще подумает, кому он оставил, и чтобы я не очень-то рассчитывала. И все так презрительно, сквозь зубы. Ну, не выдержала я, вспылила! Дура набитая! И понесло меня – все ему выложила, отвела душу за все годы, что с ним зналась. Дерьмо такое! Жулье! Бандит!

– Про записи?

– И про записи, про все выложила! Говорю ему, ты послушай, узнаешь голоса? И включила в телефонную трубку плеер. Узнаешь? Это ты говоришь, а это... назвала ему одного известного, потом второго... И он смолк. А я ему еще и еще – если ты, сволочь такая, хоть копейку тронешь из моих денег, в тюрьму всех вас засажу, у меня все-все записано, ведь я чувствовала тогда, с кем работала, вот и пригодились пленки. Я все его крючки знаю, всех этих продажных, кого он прикармливал, зачем купил и почем!

– И что он?

– А ничего. Слушал и не перебивал. Потом только спросил: «Все?» – и повесил трубку. Я себе места не находила весь вечер, а утром сегодня вдруг звонят с поста охраны: «К вам трое посетителей. Впускать?» Какие в такую рань ко мне посетители, и трое! Попросила никого не пускать! А через полчаса опять телефон, и голос незнакомый, наглый, мол, плохо гостей встречаешь, обижаешь. Я трубку бросила, тот снова позвонил и сразу матом... я даже опешила... – Плечи Аллы затряслись, лицо перекосилось испуганной гримаской, но слез еще не было.

С полминуты я подождал, поглядывая на пыльный «БМВ».

– Угрожал?

– Потом. Сначала только материл и требовал отдать пленки. Сразу и все, а то хуже будет, много хуже... Собрать в одну сумку и вынести им за ограду к машине. А иначе... Я снова бросила трубку. Потом вы позвонили.

– За вами кто-нибудь ехал?

– Я так рванула мимо ворот, что охранника чуть не сбила. Назад и не смотрела. Я бы со страха померла, если бы заметила кого-то. Просто кошмар, я вся трясусь! Надо было сидеть тихой мышкой, нет же, сама пошла, дуреха, искать приключений... Горе от этих денег только!

– Золотые слова. Вы мне эту сумку привезли?

– Вам, заберите ее от меня и что хотите с ней делайте, хоть в полицию, хоть куда! – Она попыталась опять оттолкнуть от себя ногой эту сумку, столик качнулся, фужеры зазвенели.

– Спокойнее, Алла, я сам. – Стараясь низко не нагибаться, я нащупал внизу сумку и притянул ее к себе: только чтобы ее успокоить, и это сразу подействовало. Она даже вздохнула с облегчением и улыбнулась, первый раз за встречу.

– Господи, как я боюсь! Я такая трусиха, домой сейчас ни за что не поеду. Останусь в Москве, буду ночевать у подруги. У вас есть номер моего мобильного? – Я кивнул. – Я вам сама позвоню, когда немножко успокоюсь. Тогда и спрошу вас, что мне делать дальше. Да? И вы мне все объясните. Правда?