Чтение онлайн

– Обязательно. Никого не бойтесь.

– Ну, что, я поеду?

Я взглянул на пыльный черный «БМВ», раскаленный на полуденном солнцепеке.

– Подождите меня минутку, сумку пока постерегите.

Я вышел из-за стола, спустился с террасы и медленно направился к этому автомобилю. Не доходя до него метров пять, я хлопнул правой ладонью по левому запястью и попридержал ее там. Под рукавом у меня уже несколько дней ничего не было, но те, кто сейчас наблюдал за мной из машины, могли по этому жесту многое вспомнить. Язык жестов выразительней любых слов.

Мне не пришлось распахивать дверцу, пыльная машина рыкнула, запуская мощный мотор, и рванула с места, обдав меня пылью, но сразу сбавила ход и неспешно покатила дальше. Я подождал, пока она не завернула и не исчезла в густом потоке машин. Из этого потока им не развернуться еще минут пять. Этого пока достаточно. Я вернулся к столику.

– Это они следили? – испуганно спросила Алла.

– Да, но уже уехали.

– Ужас какой! Вы защитите меня?

– Не бойтесь. Я с вами.

– О, господи! Я тогда поеду поскорей? Чтобы не догнали...

– Только не гоните, разобьетесь с такими нервами. И сумка теперь у меня.

– Да, да... Но если они опять мне позвонят, я скажу, что у меня ничего больше нет, я эти пленки отдала вам. Можно?

– Так и скажите, пусть ко мне обращаются.

– Спасибо. Вы самый мужественный человек, которого я встречала. – Она многообещающе улыбнулась, послала мне воздушный поцелуй и изящно сбежала со ступенек террасы.

Я понаблюдал, как ее машина нервно тронулась, задев колесом тротуар, и скрылась, поднял на колени спортивную сумку и расстегнул. Я ожидал большего – или внушительного, или эффектного. На дне сумки лежала тощенькая папочка с бумагами и коробка от растворимого кофе, плотно набитая картами цифровой памяти.

Достав мобильник, я набрал телефон Портного.

Суббота – вовсе не выходной для таких фирм, как «МегаФинанс». Секретарше я назвался прямо и резко, попросил соединить с Портным, добавив, что разговор больше нужен ему, чем мне.

– Алло, что вам нужно? – ответил хозяин офиса.

– Добрый день. Мне лично – ничего. Вы были грубы с одной дамой. Она мне пожаловалась. Ваши работники оказались еще грубее.

– Вы бы не совали повсюду свой нос, целее будет, могут ненароком отрезать. Все сказали?

– Еще нет. Первое: отзовите своих бандитов, они напрасно пугают эту даму, ничего от нее не добьются. А вообще, совет вам: увольте их, это бестолочь и шпана, только вас компрометируют, и вам придется за все отвечать.

– А мой вам совет – для пользы своего здоровья найдите себе другого клиента. С этой дамой мы знакомы давно, и, скажу по секрету, в постели тоже, никакие посредники нам не нужны. Разговор окончен.

– Стоп, стоп, Борис Михайлович! Самого главного вы еще не услышали. Вы так ее напугали, что все записи ваших телефонных разговоров она передала мне. Большая спортивная сумка, и там столько всего! Алло, вы на проводе?

– Что вам нужно?

– Я уже сказал: мне лично – ничего.

– Вы начитались плохих детективных романов. Счастливый конец в книгах – только выдумка, в жизни – все наоборот.

– Вы столько знаете о криминальных концах! Какой будет у вас? Угадайте.

– Назовите цену.

– Вы опять меня не поняли. Я еще ничего из этой сумки не вынимал. А мне бы хотелось сначала ознакомиться на досуге с содержимым – послушать, почитать...

– Не кривляйтесь. Что вы намерены делать?

– Еще не решил, все зависит от вас.

– Хорошо, с первым мы договорились – дама ваша, считайте, о ней забыл. Что дальше?

– Это плохо, забывать о ней нельзя, ей надо помочь, она вдова и боится, что вы ее обворуете, поэтому и обратилась ко мне. Кстати, как вы думаете, кто зарезал ее мужа?

– Заканчивайте эту мелодраму. Что вам от меня нужно?

– Сейчас скажу. Мне нужно держать вас на коротком поводке. Так долго, как это получится. И этим защитить от вас даму. Не дать вам украсть завод ее покойного мужа, потому что я чувствую вину перед ним.

– Вы серьезно? Какая собачья преданность! Впервые встречаю такого сентиментального легавого. Что же вы рассчитываете получить за эти очень опасные для здоровья труды?

– Вы не поймете, но я вам скажу: собственное достоинство. Это – главное.

– Оказывается, вы романтик. А я думал, что они вымерли, как динозавры. Или всех их убили. Вы редкий тип, единственный оставшийся экземпляр.

– В этом мы с вами похожи, Борис Михайлович. Вы тоже романтик. Но только – романтик денег.

– Деньги – это действительно красиво, вы не находите? Особенно когда их очень много.

– От денег здоровье портится еще быстрее. Иногда внезапно. Вы не замечали это по новостям?

– Что нам делать, двум эдаким романтикам? Дуэль?

– Зачем? Я ведь сказал: одному из них – на коротком поводке. Чуть в сторону, и эти записи будет слушать прокурор.

– Вы в своем уме?! Слушайте, если вам своя шейка – копейка, то подумайте о своих... кто там у вас? О детях! Мы их найдем!

– Тогда лично ответишь, собственной шкурой! Только попробуй! Я предупредил. Шкуру сниму – твои бандиты мои ножи уже пробовали! – Больше я не стал слушать и нажал на мобильнике кнопку отбоя.

Разговор с Портным, как мне показалось, совершенно не получился. Я был уверен, что у меня сильный аргумент, хотя тогда не очень представлял, что лежало в сумке. Надеялся одним звонком осадить Портного; думал, он сразу сникнет, запросит пощады. Наивно было так думать, я сделал ту же ошибку, что и Алла. Ничего из этого не получилось, только возникла дополнительная проблема. Этот «МегаФинанс», как тяжелый поезд на полном ходу, не хотел и не мог уже ни остановиться, ни дать задний ход. Слишком высокие были ставки в игре, и, возможно, очень крутые фигуры стояли за спиной. За ними были деньги и связи – чтобы смести любые преграды на своем преступном пути. Поэтому времени у меня оставалось в обрез: они начнут действовать незамедлительно. Первым делом надо было скопировать весь этот компромат и спрятать копии. Я вскочил на мотоцикл и погнал домой, к компьютеру.

Спокойное детальное ознакомление пришлось отложить: одних только телефонных и «подслушанных» кабинетных разговоров было часов на десять. Я не слушал, а только копировал файлы. Несколько раз, для контроля, включал на прослушивание и с трудом заставлял себя остановиться. Узнать в них я мог только голос Портного. Его собеседники – а их были десятки – оставались для меня инкогнито. Поэтому сразу стало ясно, что без участия и согласия Аллы сотрудничать со мной или со следствием все эти записи не стоили ничего. Они не стоили бы ничего, конечно, и в случае ее смерти.