Чтение онлайн

При этом сложившаяся неопределенность в выработке единообразного понимания терроризма приводит зачастую к выводам, которые сложно признать обоснованными. Это, например, можно сказать о Токийской декларации Европейского Союза 1986 г., где заявлено, что такая разновидность терроризма как «международный терроризм» вообще не нуждается в специальном определении [78] . Некоторые исследователи также пытались обосновывать такой вывод. Например, Н. С. Беглова считает, что «международный терроризм – это не какой-то особый вид терроризма, а продолжение внутреннего терроризма, выход его за пределы границ того или иного государства» [79] .

Международный терроризм, как отмечено в «Словаре международного права», – это «совокупность общественно опасных в международном масштабе деяний, влекущих бессмысленную гибель людей, нарушающих нормальную дипломатическую деятельность государств и их представителей и затрудняющих осуществление международных контактов и встреч, а также транспортных связей между государствами» [80] . Сам термин «международный терроризм» возник в начале 70-х годов. Так, в указанном Словаре он определяется как «совокупность общественно опасных в международном масштабе деяний, влекущих бессмысленную гибель людей, нарушающих нормальную дипломатическую деятельность государств и их представителей и затрудняющих осуществление международных контактов и встреч, а также транспортных связей между государствами» [81] .

На VII Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями в 1990 г. в докладе Генерального секретаря ООН говорилось: «Международный терроризм можно охарактеризовать как террористические акты, при совершении которых исполнители (или исполнитель) планируют свои действия, получают руководящие указания, приезжают из других стран, спасаются бегством, или ищут убежище, или получают помощь в любой форме не в той стране или странах, в которых совершаются эти действия» [82] .

Но при выработке определения международного терроризма существует такая точно проблема, как и в проблеме просто терроризма, причем имеющая те же корни. И в научной литературе, и в системе международного права, и в системах национального законодательства отдельных государств существует большое количество часто существенно различающихся между собой определений международного терроризма.

Например, Е. Г. Ляхов в качестве международного терроризма определяет совершение таких актов, которые «направлены против лиц или собственности и которые по своему характеру имеют цель вызвать страх у государственных деятелей, групп лиц или населения в целом… Акт международного терроризма совершается индивидом или группой индивидов, действующими самостоятельно или согласно инструкциям государства, и объективно направлен против определенных общечеловеческих ценностей, охраняемых не только национальным, но и международным правом». Особенностью международного терроризма, по мнению Е. Г. Ляхова, является то, что наиболее опасные акты организуются или поощряются государством, действующим, однако, через отдельное лицо или организацию, в официальные условия с ним не поставленные. В. В. Лунеев рассматривает международный терроризм «как убийства представителей иностранного государства с целью провокации войны или международных осложнений» [83] .

В свою очередь В. И. Василенко, обобщая идеи большого количества авторов и источников и вырабатывая единую терминологию относительно международного терроризма, предлагает следующее определение: «Международное преступление, подрывающее основы международных отношений, угрожающее миру и мирному сосуществованию народов и государств, заключающееся в организации и осуществлении террористических актов любого рода против граждан (жителей) и имущества страны (государства) ради устрашения ее населения, отдельных социальных групп или государственной власти, получения каких-либо выгод или преимуществ, принятия требуемых решений, устрашения неугодных государственных, политических, общественных, религиозных деятелей, деятелей культуры, причинения ущерба, а также ради мести» [84] .

Нетрудно, однако, убедиться, что существующие определения международного терроризма достаточно разноречивы. Рядом авторов выработаны формулировки, относящие международный терроризм к категории международных преступлений, определяющие его субъект, объект и некоторые признаки (государство, международные отношения и международный правопорядок, суверенитет государств, политические и государственные деятели, дипломаты и т. д.). Большинство исследователей отмечают политический характер акций международного терроризма, их опасность для мира и межгосударственных отношений. Однако некоторые относят к нему и акции общеуголовного характера [85] .

При этом довольно распространено мнение о том, что понятие о политической сущности террора и терроризма, должно быть отделено от уголовно-правового определения этих терминов. Например, Л. А. Моджорян делает вывод о том, что «от терроризма как государственного преступления следует отличать терроризм как преступление международного характера, затрагивающее интересы двух и более государств или нарушающее международный правопорядок» [86] .

Согласно другому мнению, террористический акт можно квалифицировать как преступление международного характера, когда: 1) террорист и лица, страдающие от террористического акта, являются гражданами одного к того же государства или разных государств, но преступление совершено за пределами этих государств; 2) террористический акт направлен против лиц, пользующихся международной защитой; 3) подготовка к террористическому акту ведется в одном государстве, а осуществляется в другом; 4) совершив террористический акт в одном государстве, террорист укрывается в другом, и встает вопрос о его выдаче» [87] .

Следует признать подход разделения политической сущности и уголовно-правовых определений терроризма неверным, так как любое правовое определение деяния в качестве преступления базируется на тех оценках, которые этому деянию дает общество, его система ценностей и различные неформальные нормы, бытующие в нем, что фиксирует действующая правовая система. В условиях мировой интеграции разделение международного и национального определений международного терроризма лишь еще в большей степени отдалит перспективы какой-либо унификации терминов терроризма и террора, а также создаст соблазн выделения исключений, которые позволяли бы отводить от ответственности некоторых террористов.

Специальный комитет ООН по международному терроризму в 1973 г. представлял свои доклады по результатам работы сессий в 1973, 1977 и 1979 годах. Основным выводом, сделанным по результатам данной работы, необходимо считать то, что выработано было понимание того, что основная проблема единых международных подходов к пониманию и борьбе с террором и терроризмом состоит в невозможности определения понятия «политическое преступление» [88] , обусловленное тенденцией к разделению террористических преступлений на уголовные и политические. Как результат – решение суда в отношении преступления, расцененного как политическое, может не привести к наказанию преступника. Более того, во многих странах политические заключенные имеют право на особый статус правонарушителя и, в частности, право на предоставление политического убежища.

Относительно же невозможности выработать единое международное определение терроризма, необходимо признать справедливой позицию сторонников единого мирового подхода к терроризму и борьбе с ним, согласно которой определения терроризма и международно-правовые механизмы борьбы с ним могут и должны быть общеприемлемыми, поскольку базируются на основополагающих ценностях, исповедуемых международным сообществом, таких как равноправие, суверенитет, право народов на самоопределение и независимость. Таким образом, подобное разделение является политически конъюнктурным и необоснованным.

К указанным коллизиям в употреблении терминов «террор» и «терроризм» добавляется неурегулированность употребления и термина «экстремизм». Например, международная Шанхайская Конвенция «О борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом», принятая в июне 2001 г., определяет терроризм, как «деяние, направленное на то, чтобы вызвать смерть какого-либо гражданского лица или любого другого лица, не принимающего активного участия в военных действиях в ситуации вооруженного конфликта, или причинить ему тяжкое телесное повреждение, а также нанести значительный ущерб какому-либо материальному объекту, равно как организация, планирование такого деяния, пособничество его совершению, подстрекательство к нему, когда цель такого деяния в силу его характера или контекста заключается в том, чтобы запугать население, нарушить общественную безопасность или заставить органы власти либо международную организацию совершить какое-либо действие или воздержаться от его совершения, и преследуемые в уголовном порядке в соответствии с национальным законодательством Сторон». Данное определение может поглощать как террор, так и терроризм. Однако авторы этой же Конвенции решили дать определение и термину «экстремизм» [89] .