Чтение онлайн

– Может быть потому, что меня чуть не загрыз огромный монстр?
– перешёл на фальцет Варди, прокашлялся и продолжил, - Герберт, ты хоть представляешь, что мы путешествуем с нашим потенциальным убийцей?!

– То есть ты намекаешь, что стоило бы его тут оставить? Ни за что! Эйви отличный парень, только совестливый больно. Да как тебе вообще такое в голову пришло, ты же его друг!
– возмущался мечник.

– Я не хочу умирать в глуши, без меня моей матери и сестре вообще не на что рассчитывать! Мы с Эйвиндом не виделись столько лет, а мне нужна была помощь! И вот он опять на меня набросился! Ты хоть представляешь, какого мне?

– А, так значит ты его ещё и сам позвал?
– совсем посерьёзнел Герберт, - А теперь представь, какого будет ему, когда он очнётся и узнает, что, возможно, единственный друг его бросил посреди леса! Ты его просто боишься, а он ведь тебе просто так помогает, а ещё и терпит твои косые взгляды! Так что мы просто обязаны взять его с собой...

– Но...

– Потому что он нас, как минимум спас! За это он точно заслуживает, чтобы к нему относились по-человечески. К тому же, не думаю, что ему так уж хочется, чтобы он превращался в волка!

– Но...

– Разговор окончен! Только вот теперь, без Эйвинда, я вряд ли смогу найти дорогу. Вас-то еле нашёл, - задумался Герберт.

– Не недооценивай меня! Я точно знаю, где восток по восходящему солнцу, так что если мы будем идти на юг, то рано или поздно наткнёмся на холмы, через которые мы так спешно перелезали вчера, или на реку. В зависимости от этого, мы повернём либо налево, либо направо.

– О, так значит, не один Эйви способен ориентироваться на местности! Твои книжки и вправду чего-то стоят!

– А ты только это понял?
– в сторону пробубнил Варди, - Ладно, пошли уж.

На том и порешили. Прежде всего, нужно было перекусить и соорудить носилки. Варди удалось сохранить только кошелёк, все остальные вещи остались на мосту. Герберт, напротив, тогда даже не раскладывался, а потом бежал со своими вещами, так что два куска хлеба с сыром были весьма кстати, о чём Герберт, впоследствии, не раз упоминал.

Пока Варди тащил раненого Эйвинда, непрошеные мысли никак не хотели покидать его: "Девять лет назад произошло тоже самое. На что я рассчитывал, на что надеялся? Но Герберт прав, без Эйвинда я бы уже несколько раз умер. Странно, глядя на него теперь, раненого и искалеченного, мне уже не страшно". И тут Варди вспомнил, как раньше он презирал и злился на человека, чьей дружбой так гордился и дорожил. А теперь эти отрицательные эмоции пропали, и, что самое непонятное, Варди никак не мог вспомнить, когда злость "за что-то" превратилось в злость "просто так". А сейчас он не чувствовал ничего, кроме стыда, стыда за то, что не заметил того, как старый друг из кожи вон лезет, чтобы хоть как-то загладить вину.

– Эй, Варди, - прервал его муки Герберт, - Вы с Эйви братья?

– Нет, мой отец Гарван его принял в семью, когда мне было двенадцать, - ответил Варди.

– Что у вас такого там произошло, что ты его так ненавидишь?

– Это долгая история, я не хочу её рассказывать.

– Ну, дорога тоже не больно короткая. Да ладно тебе, это же не государственная тайна!

– Похоже, ты от меня не отстанешь... Ладно.

***

Над горизонтом уже давным-давно встало солнце, и наша деревушка, находящаяся около лесопилки во владении Истмарк на востоке, начинала пробуждаться с его первыми лучами. Она стояла прямо посреди очень густого леса, в нём водилось множество диких животных: начиная от медведей и троллей, заканчивая кроликами и злокрысами.

Через деревеньку проходила небольшая дорога на Виндхельм, по которой иногда ездили бродячие торговцы, каджитские караваны или паломники. Поскольку дорога была не основная, то и патруль на неё был соответствующий: два конных всадника, они всегда заходили к тёте Грунхильд, когда проезжали через деревеньку.

Каждый день начинался с первыми петухами: нужно было многое сделать по дому и хозяйству. Мама дома бывала всего лишь три раза за месяц. Пропадая то на раскопках, то на различных симпозиумах. Всё домашнее хозяйство вёл мой папа Гарван, а я с сестрой ему помогал. Папа не очень любил большие города, а мама не возражала против домика в деревне, поскольку сама там и не жила.

Познакомились они случайно: папа в тот момент состоял в действующем гарнизоне одного из фортов, а мама что-то раскапывала неподалёку, разумеется, не предупредив старших командиров. Поэтому когда одной ночью бравые солдаты форта приняли за диверсантов и арестовали всю группу археологов, мама скандалила до тех пор, пока их не отпустили. Там они и познакомились, через пару лет поженились.

Раз уж зашла речь, расскажу об отце. Вставал он чуть свет и, не завтракая, шёл в кузню. Работа на лесопилке начиналась в восемь утра, значит в семь утра кузня должна была быть раскочегарена и готова принимать заказы на "внезапно" сломавшийся инструмент. Сколько папа не говорил лесорубам приносить инструмент сразу после поломки, никто не находил для этого времени. Папа был кузнецом хоть куда, в своей кузне он мог творить настоящие шедевры!

Мне на тот момент было одиннадцать лет, так что я помогал везде, где мог. Утром, после завтрака, я относил папе его завтрак, а потом до шести вечера работал вместе с ним, обучаясь кузнечному мастерству. По вечерам старик Стромм, бывший писарь, учил нас письму, чтению или ещё какой науке, коими он владел в превеликом множестве. Если было нужно готовить, этим занимался я, а потом убегал играть с ребятами во дворе. А уж если дома была мама, то мы с сестрой заслушивались её рассказами о древних курганах, криптах и руинах. Хунгерд, моей сестре, было ещё 5, но она уже тогда обожала эти повести, видимо, любовь к древности у нас в крови. У нас дома хранилось множество толстенных трудов по истории, не без гордости скажу, что я прочитал их все! Кузница закрывалась часов в девять вечера, и папа возвращался домой заниматься домашними делами: пилил, строгал, прибивал, мастерил.

Хунгерд была самой главной помощницей по хозяйству. Убиралась в доме, кормила кур, резала и чистила. Но, в отличие от меня, у неё было много свободного времени, так что она играла с другими детьми. Какая же она тогда была непоседа, всё время куда-то убегала, что-то ломала или разбивала, была быстрее всех детишек в деревне.

А один день в неделю лесопилка не работала. В этот день мой папа уходил на полдня в лес на охоту, а возвращаясь, всегда приносил кролика или какую-нибудь птицу. Несколько раз даже приносил целого оленя. Пару раз папа брал меня с собой, но, если честно, я не очень люблю убивать, ни людей, ни животных. В такие дни я обычно сидел где-нибудь в сторонке и читал новую безумно интересную книжку.

А ещё я ездил с мамой в город на рынок, вот там было по-настоящему интересно: каменные дома, дамы в роскошных нарядах, гигантские стены, стражники в броне. Вот только запах на улицах был просто ужасный: гнилью и сточными канавами разило на километры. Там я видел настоящие схватки на мечах, большие повозки со знатными дамами, приезжавшие во дворец ярла.

И хоть в моей деревне почти ничего не менялось, мне такая жизнь была по душе! Я даже тогда любил тихую и размеренную жизнь, походы и битвы не для меня. И вот однажды всё изменилось. Где-то в середине нерабочего дня отец преждевременно вернулся с охоты. И вернулся он не один: с ним пришёл, еле переставляя от усталости ноги, осунувшийся и голодный парень. Встречать нежданного гостя вышел не только я, но и мама, которая была в этот момент дома.

– Боги мои, Гарван, кто это с тобой?
– спросила Ольфина.

– Его зовут Эйвинд, я нашёл парня в лесу, одного, вот и подумал: нечего ему там без еды делать. Так, Варди, иди затопи баню, Хунгерд, дорогая, накорми гостя, будь добра.

– Здравствуй, Эйвинд, - приветливо поздоровалась Хунгерд.

– Здрасте, - буркнул в ответ нежданный гость.

Как сейчас помню, на лице мамы начал подрагивать глаз - верный признак скандала. Она очень не любила гостей в доме и всячески старалась отстраняться от незнакомых людей, в отличие от отца. Но выгонять гостя было поздно, и у Эйвинда на столе оказалась наша еда, как и подобает хорошим хозяевам встречать людей в доме. Сначала парень смотрел на всех волком, будто бы ожидал от нас какой-то подлости, но голод взял верх над недоверием. Ел Эйвинд просто отвратительно, он явно не умел держать столовых приборов, обжигался супом, а второе съел руками, глотая еду, будто бы в глаза такой не видел. Да и выглядел он под стать: грязные длинные волосы, обгрызенные или сломанные ногти, порванная и грязная одежда, - в общем, дикарь дикарём.