Чтение онлайн

– В спортивных секциях и скейт-парке.

– Так… а в школе?

– Я давно сижу за партой один.

Я смотрю на сына… и у меня обрывается сердце. Боже, все еще хуже, чем мне казалось!

Мы забираемся в машину, и Тристан пристегивает ремень.

– Счастливо оставаться, миссис Хендерсон, глупая старая кошелка! – И он выруливает на улицу.

Усмехаюсь, глядя в окно.

Я полюбила Супермена.

Мой герой.

Мальчишки, все трое, возбужденно подскакивают на диване, и Гарри торопливо набирает номер Тристана.

– Давай скорей! – выкрикивает он и вешает трубку.

Я улыбаюсь, пригубив вина. Начинается важный матч, и мальчики с головой ушли в игру. Забавно: прежде они не были страстными болельщиками. Это Тристан заразил их. Теперь все вместе сидят на одном диване, вопят, хохочут и ругают судью.

Тристан живет с нами – и первые совместные дни сперва превратились в недели, потом перетекли в месяцы.

Если точнее, семь удивительных месяцев.

В нашем доме впервые за долгое время поселилось счастье. Мальчишки обожают Триса, я блаженствую, и даже Шмондя одержим моим бойфрендом. Ходит за ним по пятам и мурлычет.

Еще бы одолеть проблемы на работе – и моя жизнь стала бы идеальной…

Я теряю контроль над «Андерсон Медиа». У нас не осталось ни одного действующего рекламного контракта, и никто не спешит их возобновлять. Тристан об этом не знает. Не сомневаюсь, он потом взъярится на меня за то, что молчала, но я не хочу ему ничего рассказывать, пока есть хоть какой-то иной выход. Он и так много делает для нас с мальчиками. Настоял на том, что сам оплатит для них обучение в частной школе. Каждое утро возит их на учебу, а днем за ними приезжает его водитель и привозит домой.

Я не могла бы себе представить в самых смелых мечтах, что мои сыновья поступят в самую эксклюзивную школу Нью-Йорка и каждый день будут возвращаться домой в лимузине.

И кроме того, мне не хочется выглядеть в его глазах еще большей слабачкой, чем я себя ощущаю. Если он узнает о моей ситуации от кого-то другого, мне придется поговорить с ним, но пока он – моя тихая пристань, ничем не омраченное счастье.

Я хочу, чтобы он гордился мной так же, как я горжусь им.

Дверь распахивается, влетает Тристан.

– Что там? – восклицает он, тут же утыкаясь взглядом в экран.

– Ты пропустил самое начало! – вопит в ответ Гарри.

Тристан сбрасывает пиджак и торопливо заходит в кухню.

– Привет, детка, – говорит он, быстро целуя меня.

Я улыбаюсь ему, но не успеваю ответить: он хватает из холодильника бутылку пива и спешит обратно в гостиную, к мальчикам, смотреть игру.

– Не-ет! – доносится его возглас. И все четверо принимаются вопить и улюлюкать: видимо, в игре случился какой-то острый момент.

Я улыбаюсь, а потом меня вдруг захлестывает глупая обида. Хотела бы я так же живо реагировать хоть на что-нибудь! А вместо этого надо мной нависает черная туча страха.

Все, во что Уэйд вложил столько труда, тает прямо у меня на глазах.

Он хотел, чтобы наши дети учились в общественной школе на Лонг-Айленде, а они там больше не учатся. Он хотел, чтобы они росли не испорченными лишними деньгами. Я совершенно уверена, что лимузин, ежедневно забирающий их из школы, не согласуется с этим желанием.

А теперь еще и «Андерсон Медиа», компания, которая была его любимым детищем… Его самой большой мечтой было передать ее сыновьям.

И вот я ее теряю… теряю и ее тоже.

Тяжело вздыхаю и возвращаюсь к компьютеру.

Уэйд… помоги мне.

Как я устала! Эта неделя превратилась в нескончаемую вереницу совещаний с советом директоров. Мы держимся из последних сил, и я не знаю, что делать. Поглядываю на Тристана, ведущего машину.

– Куда мы едем? – спрашиваю.

Он довольно улыбается, косится на меня, как кот, дорвавшийся до сливок. Берет мою руку и целует кончики пальцев.

– У меня для тебя сюрприз.

Мальчишки болтают между собой на заднем сиденье, а я пытаюсь унять нервы. Я в неподходящем настроении для сюрпризов. Моя тревога настолько сильна, что я почти задыхаюсь.

Если не случится что-то сверхъестественное, если я не получу откуда-нибудь большое финансовое вливание, то все предрешено: в течение следующих шести-восьми недель явятся ликвидаторы и отберут у меня компанию. Я буду вынуждена заявить о банкротстве. Компания неплатежеспособна.

Мне нужно поговорить об этом с Тристаном, но я не хочу, чтобы он тревожился или чувствовал себя обязанным вкладывать деньги. Я уже отклонила предложение Феррары; теперь мой единственный вариант – продать «Майлз Медиа», но я знаю, что никогда не забуду этого Тристану. Он навсегда останется тем человеком, который отобрал у нас мечту Уэйда, а мне очень не хочется, чтобы это влияло на наши отношения. Потому что я знаю, что, если дойдет до продажи, так и будет.

А как может быть иначе?

Снова вспоминаю, как усердно трудился Уэйд, чтобы передать наследство своим сыновьям. И за пять с половиной лет, прошедших после его смерти, я, по сути, угробила все, ради чего он работал.

Как же мне тошно!

Тристан беззаботно болтает и смеется с мальчиками, ведет машину, и я невольно наливаюсь завистью. Он понятия не имеет, каково это – еле сводить концы с концами.

Ему никогда не приходилось этого делать.

Я знаю, он много работает и заслуживает всего, что имеет, но это… я даже не могу сформулировать, что чувствую… Обиду, быть может?

Не знаю, почему у меня появилось такое чувство именно сейчас, но, учитывая грядущую неминуемую кончину «Андерсон Медиа», оно вдруг начало есть меня поедом.

Может быть, это просто гормональный всплеск, а может, дело в том, как именно мы познакомились.

С первого же дня я знала, что компания Уэйда значится в списке возможных приобретений «Майлз Медиа». Они хотели заполучить ее, не делая из этого тайны.

Вот так мы и познакомились.

Я так долго выталкивала это из своего сознания… Но теперь, когда конец близок, я больше ни о чем не могу думать. Все, чего хотел Уэйд, катится к черту, и я просто не знаю, как это остановить.

Машина тормозит на улице перед каким-то величественным домом, и Тристан улыбается мне.